– Временный клипс!Руки профессора двигались с невероятной скоростью и точностью.– Вижу место повреждения. Небольшой надрыв боковой стенки. Станислав, микрососудистый зажим на проксимальный отдел.– Есть!– Засекай время.– Пятнадцать секунд… тридцать…Архангельский уже накладывал микрошвы. Пролен 8-0, тончайшая нить, каждый стежок выверен до долей миллиметра.– Минута…– Почти готово. Ещё два шва.– Минута тридцать…– Последний шов… Готово! Снимаем клипс.Все замерли. Артерия запульсировала, швы держали.– Минута пятьдесят три секунды, – выдохнул Станислав. – Спинной мозг розовый, пульсация хорошая.– Отлично, – кивнул Дмитрий Петрович, медсестра быстро промокнула его взмокший лоб. – Продолжаем. Нам повезло, артерия была в нетипичном месте, но повреждение минимальное. Две минуты ишемии – это не критично, но может дать остаточные явления.Следующий час прошёл без происшествий. Декомпрессию завершили, транспедикулярную систему установили(прим. автора: четыре титановых винта вошли в тела позвонков, соединённые стержнями для надёжной фиксации. Эта конструкция работает как внутренний корсет, удерживая повреждённый позвоночник в правильном положении, пока кости срастаются).– Контрольный осмотр перед ушиванием, – Архангельский в последний раз осмотрел операционное поле. – Всё чисто. Можем закрывать.***В комнате ожидания Савва напряжённо смотрел на настенные часы. Не выдержав, он покинул помещение и прошёл в коридор, заканчивавшийся дверями, ведущими в операционную.Там он прождал ещё полтора часа, растянувшиеся для него в целую вечность.И вот створка двери отъехала в сторону. К нему, не спеша, вышел профессор Архангельский, на ходу снимавший маску. Лицо хирурга было уставшим, но в глазах светилось профессиональное удовлетворение.Савва мгновенно покинул кресло, его сердце пропустило удар.– Профессор, как она?Дмитрий Петрович подошел ближе, его проницательный взгляд оценивающе скользнул по лицу Саввы.– Мы столкнулись с серьезным осложнением, повредили артерию Адамкевича. Это могло привести к полному и необратимому параличу.Савва почувствовал, как кровь отхлынула от лица.– Но? – выдавил он, уловив нотку позитива в голосе хирурга.– Но мы справились, – уголки губ профессора приподнялись в едва уловимой улыбке. – Ишемия длилась меньше двух минут. Мы сделали всё возможное. Могу уверенно заявить, операция прошла успешно.Богданов ощутил, как с его плеч исчезла давившая на них тяжесть.– Мы сделали всё, что смогли, остальное теперь зависит лишь от Насти, от её воли к жизни и от реабилитации. А она, я вам это точно говорю, боец. Она не сдастся.– Я могу её увидеть?– Её разместят в реанимации. Вы сможете зайти туда на пару минут, когда она начнёт отходить от наркоза. Но учтите, Настенька будет очень слаба.– Спасибо, – Савва крепко пожал руку хирурга. – Спасибо вам за всё.Архангельский устало улыбнулся:– Это вам спасибо. За то, что не оставили Настёну одну… Такая поддержка много значит для любого пациента. За тридцать лет в хирургии я понял одну вещь: техника и мастерство, конечно, имеют большое значение, но куда важнее воля пациента. У Анастасии она стальная. А если добавить то, как вы ей подсобляете… Она выкарабкается вопреки всему.***Первым ощущением была тупая боль, разлившаяся по всей спине. Словно кто-то методично бил молотком по каждому позвонку. Потом пришёл пронизывающий, заставляющий дрожать, холод. И жажда. Боже, как хотелось пить!Веки казались свинцовыми. Я попыталась их открыть, но они не слушались. Сознание плыло, то погружаясь обратно в темноту, то выныривая на поверхность.Звуки доносились как сквозь толщу воды. Монотонный писк, память подсказала – это кардиомонитор. Тихие голоса. Шуршание ткани.– Анастасия Васильевна, вы меня слышите? – женский голос, мягкий, сочувствующий.Попыталась кивнуть, но смогла лишь слабо шевельнуть головой. Горло горело огнём, результат интубации. Во рту было так сухо, что язык прилип к нёбу.– Воды… – прохрипела я. Собственный голос показался чужим.– Пока нельзя пить. Но я смочу вам губы.Прохладная влажная ватка коснулась губ. Это было лучшее ощущение в моей жизни. Я жадно втянула влагу, желая большего.В голове немного прояснилось и вместе с тем пришло осознание…Страх, холодный и липкий, как утренний туман, окутал меня с головы до… до ног. Ног, которые я могла и не почувствовать больше никогдаЯ зажмурилась ещё сильнее. Нужно проверить. Сейчас. Немедленно.Правая нога.Секунда. Две. Три. И вот оно – отчётливое движение. Большой палец дёрнулся. Потом остальные. Я чувствовала их! Не так ярко, как раньше, словно через толстое одеяло, но чувствовала!Сердце заколотилось быстрее. Монитор запищал тревожнее.– Анастасия Васильевна, не волнуйтесь так, – медсестра проверила показатели.Теперь левая. Та самая, которая почти не работала до операции. Я собрала в кулак всю свою волю.«Левая нога. Хоть что-нибудь. Пожалуйста».Послала импульс. Ещё. И ещё.Ничего.Паника начала подниматься из живота к горлу. Нет, нет, нет!Попробую ещё раз. Я знаю анатомию. L2-L3 иннервируют переднюю поверхность бедра, L4-L5 голень и стопу. Попробуем выше.Напрячь четырёхглавую мышцу. Просто напрячь.Секунда… вторая…И тут я почувствовала…Не движение, скорее спазм. Глубоко в мышце бедра что-то сократилось и расслабилось. Это было похоже на судорогу, только слабее. Но это была не пустота! Нерв жив. Сигнал проходит. Пусть слабо, пусть искажённо, но проходит!Слёзы хлынули из закрытых глаз. Я не пыталась их сдержать. Это были слёзы облегчения, надежды, благодарности. Обе ноги откликнулись. Обе! Да, левая слабее, да, потребуется титаническая работа, но шанс есть. Шанс не просто существовать, а жить. Ходить. Оперировать.– Анастасия Васильевна, к вам посетитель, – медсестра говорила тихо. – Только на пару минут.Я услышала шаги. Тяжёлые, решительные. Знакомый запах коснулся обоняния. Дорогой парфюм с нотками кедра.– Настя, как вы? – голос Саввы был напряжённым.Я с трудом открыла глаза. Мир расплывался, я видела лишь его силуэт. Высокий, широкоплечий, склонившийся надо мной.Сморгнула несколько раз и, наконец-то, резкость вернулась. Богданов был хмур и бледен, по-настоящему встревожен.– Я чувствую… – прошептала я, и слёзы покатились по щекам. – Я чувствую обе ноги!И тут его лицо изменилось: напряжение ушло, сменившись облегчением. Савва осторожно взял мою руку в свою. Его пальцы были тёплыми, сухими, надёжными.– Я знал, – ответил он негромко. – Я ни на секунду не сомневался, что у вас всё получится.– Спасибо, – я сжала его руку так сильно, как могла. – За всё.– Время вышло, – мягко напомнила медсестра.Савва кивнул, но не отпустил мою ладонь.– Я буду рядом. Отдыхайте. Самое страшное позади.Он вышел, а я закрыла глаза. Самое страшное позади. Но самое трудное впереди. Научиться ходить заново. Вернуться к работе. Разобраться с Антоном. Но сейчас, в эту минуту, я позволила себе просто быть благодарной. За жизнь. За ноги. За людей, которые оказались рядом.***День спустяВ кабинете главврача областной больницы Антон Зверев метался, как зверь в клетке. На мониторе компьютера был открыт сайт популярного онлайн-издания. Заголовок бил наотмашь: «Врач, победившая смерть дважды: история Анастасии Максимовой».Статья была написана блестяще!Савва Богданов, известный ресторатор, рассказывал о том, как женщина-хирург спасла его жизнь, проведя уникальную операцию. О том, как месяц спустя сама оказалась на грани жизни и смерти после трагического падения. Ни слова об Антоне, как виновнике. Только факты: талантливый врач, спасшая десятки жизней, борется за возможность ходить.Но между строк читалось больше. Фото Насти в операционной: сосредоточенная, уверенная. Впечатляющая статистика её операций. Восторженные отзывы коллег. И вопрос, повисший в воздухе, как так случилось, что такой человек, оказавшись в беде, остался без помощи родного супруга?Стоило статье появиться в сети, как ему начали звонить. Телефон не умолкал вот уже несколько часов. Сначала позвонил Воронов:– Антон Григорьевич, видели статью? Операция Насти прошла успешно. В Бурденко. Оперировал сам Архангельский.Ледяной тон не оставлял сомнений, коллектив больницы выбрал сторону его бывшей жены.Потом начались звонки от знакомых, чиновников из минздрава. Все читали. Все делали выводы.В дверь постучали. На пороге возникла секретарша, лицо встревоженное.– Антон Григорьевич, к вам… из полиции.Следом вошли двое в штатском.– Майор Серов, – представился старший. – У нас есть вопросы по делу о травме вашей супруги.– Бывшей, – автоматически поправил Антон. – И дело закрыто. Несчастный случай.– Появились новые обстоятельства.Антон похолодел.Тут снова зазвонил сотовый. Ксения.– Можете ответить, – кивнул майор.Зверев поднёс телефон к уху.– Тоша! – голос Ксюши был на грани истерики. – Меня забрали в полицию! Они говорят что-то про покушение на убийство! Мне нужен адвокат! Срочно! Антон, ты меня слышишь?!Он медленно опустил руку с зажатым в ней смартфоном. Майор Серов смотрел на него с холодным интересом.– Антон Григорьевич, пройдёмте с нами. У нас есть к вам несколько вопросов.