Сейчас Надежда Николаевна прошла в гостиную и без сил опустилась в кресло. Перед ее глазами всё еще стоял, вернее, висел главный врач поликлиники Артур Альбертович Вишневский. Стоило закрыть глаза — и она снова видела его сизо-багровое лицо и выпученные глаза…

Минутное спокойствие нарушил телефон.

Тётка!

Надежда не в силах была объясняться с ней в такой момент. Она снова малодушно сбросила звонок, но решила хотя бы проверить, в порядке ли тёткины документы, которые она носила в поликлинику.

Она села за стол на кухне и открыла папку. Документы, разумеется, лежали в полном беспорядке, некоторые помялись. Надежда принялась их аккуратно перекладывать, как вдруг между двумя справками увидела какой-то посторонний листок. На этом листке красивым старомодным почерком были написаны странные слова:

Что это такое?

Надежда прочитала эти строки второй раз, и третий, но от этого они не стали понятнее. Вернее, вместо ответов возникли новые вопросы. Например, откуда взялся этот листок?

Когда Надежда собирала папку с документами, его среди них, разумеется, не было. И не должно было быть. Эти странные строчки не имеют никакого отношения к тёткиному состоянию здоровья. И случайно в документы попасть листок тоже никак не мог, потому что, как уже говорилось, Надеждина тётка была женщиной чрезвычайно организованной и ответственной. В квартире у нее царил абсолютный порядок, все вещи лежали на своих местах, для каждого вида документов предназначен был в письменном столе свой собственный ящик. В первом — счета за квартиру и электричество, во втором — гарантийные документы на немногочисленные приборы, в третьем — письма и фотографии. Впрочем, их было мало, потому что тётка не так давно перебрала все пачки снимков и поздравительных открыток, которые накапливаются в каждом доме, рассортировала их и некоторые оставила в маленьком альбоме, а большую часть фотографий, где были люди, давно умершие и Надежде совершенно незнакомые, сожгла на даче в печке, сказав, что Надежде потом будет меньше хлопот.

Тогда как же этот листок попал в папку?

Надежда вспомнила, как от испуга выронила эту папку в кабинете главврача, как потом ползала на четвереньках, собирая разлетевшиеся бумажки… Наверное, тогда она и прихватила этот странный листок. Значит, он валялся на полу в кабинете.

Надежда еще раз перечитала его.

Ну да, главврач действительно был повешен. Надежда уверена, что это не самоубийство. Вот почему уверена — не спрашивайте. Это говорила ей сильно развитая интуиция. Причём повешен он был в районной поликлинике, на глазах пациентов, которых, выражаясь архаичным языком, можно назвать страждущими и сирыми. Значит, поняла Надежда Николаевна, эту записку положил возле тела убийца! Конечно, оставил он записку не на полу, а на столе, но бумажку сдуло сквозняком, когда Надежда и кудревато-лысый мужчина открыли дверь.

Тут Надежду охватило чувство вины. Она, пусть невольно, унесла с места преступления очень важную улику. Нужно ее вернуть, но как? Если она явится в полицию, чтобы отдать записку, ей волей-неволей придётся рассказать, что она в первых рядах увидела труп. Таким образом, она окажется свидетельницей преступления. Она, конечно, сошлётся на второго свидетеля, но где его взять, как найти? Она понятия не имеет, кто такой этот лысый тип в кудряшках и где его теперь искать. А уж он-то точно сам не объявится, не зря так старался слинять из поликлиники побыстрее. Так что Надеждиным словам не будет подтверждения, к тому же еще попеняют, что сбежала с места преступления. Вряд ли ее обвинят в убийстве, но вся эта история наверняка дойдёт до мужа, а этого Надежда никак не может допустить, потому что…

Тут придётся кое-что пояснить.

Надежда Николаевна Лебедева, приличная, интеллигентная женщина средних лет, имела весьма необычное хобби. Она не коллекционировала этикетки от бутылок, не изготавливала картины из фрагментов осенних листьев или проросших семян, не варила мыло ручной работы и не фотографировала всевозможные отражения в лужах. Надежда расследовала преступления. Причём больше всего ей удавались расследования убийств. Началось это давно, когда она еще работала в научно-исследовательском институте. И там убийство поднесли ей, можно сказать, на блюдечке, под самый, что называется, нос. Так и пошло.

Поначалу Надежда помогала близким родственникам и знакомым, попавшим в непростые жизненные ситуации. Все знакомые Надежды были люди приличные, но не зря ведь в народе говорят, что от сумы да от тюрьмы не зарекайся. Потихоньку среди этих самых многочисленных знакомых, друзей и родственников пошли слухи, что Надежда довольно хорошо справляется с такими делами, и это, в общем-то, вполне соответствовало действительности. Надежда признавалась в этом самой себе без ложной скромности. Но только самой себе, ни слова не произнося вслух. Почему? Вот тут нужно рассказать о муже Надежды.

Муж Надежды, Сан Саныч Лебедев, был человеком замечательным. Он много работал для того, чтобы его любимая жена и любимый кот не знали никаких проблем, были сыты и довольны жизнью. В быту был скромен, не капризничал, еще имел не только умную голову, но и золотые руки, которые могли кое-что починить по дому. В общем, не муж, а сокровище. Надежде многие завидовали.

Но… Как-то Надежда по глупости рассказала мужу про первые свои расследования. Сан Саныч пришёл в неописуемую ярость. Он решил, что это очень опасно, Надежда рискует жизнью и здоровьем, а со своим авантюризмом она когда-нибудь доиграется до… Дальше он не продолжил, но и так всё было понятно. Просто удивительно, как быстро ее спокойный рассудительный муж превратился в пышущего яростью неандертальца. Он топал ногами, размахивал руками, сверкал глазами и выкрикивал такое, что Надежда, успокоив его, приняла твёрдое решение ни о чем мужу больше не рассказывать. В конце концов, семья — это святое. При этом Надежда вовсе не собиралась отказываться от своего интересного занятия, потому что, если честно, дома ей было скучновато без работы. Так что она строго-настрого наказала всем знакомым молчать как рыбы, а если кто-то проболтается, то она с этим человеком рассорится насмерть.

И сейчас вот, казалось бы, в чем ее вина? Хотела помочь своей единственной тётке, сидела себе спокойно в очереди к главврачу, и тут вдруг смерть врача во время приёма посетителей! Но муж всё равно не поверит, что она ни при чем. Он считает, что его жена притягивает к себе всевозможные криминальные истории по принципу «свинья грязь найдёт».

— Сам такой! — привычно вслух обиделась Надежда на «свинью».

И мысли ее невольно обратились, собственно, к происшествию. Ясно, что человек сам не может повеситься на трубе на собственном галстуке, да еще когда за дверью кабинета нервная очередь сидит. Все-таки для такого дела более спокойная обстановка нужна, так Надежде кажется. Значит, главврачу помогли. А кто? Вот вопрос. И второй вопрос — когда убийца или убийцы успели провернуть своё чёрное дело? Когда она с лысым нахалом вошла в кабинет, главврач был однозначно мёртв. Как теперь говорят, стопудово. Сколько уж там прошло времени с его смерти, это скажет эксперт, а Надежда не эксперт и не врач, но зато она сидела всё это время в очереди и видела всех входящих-выходящих. Тех, кто впереди, лучше запоминаешь, чем тех, кто за тобой, поэтому, когда она пришла, то сразу выяснила, что перед ней несколько человек. И очередь живая. Надежда еще спросила, для чего тогда номерки брать, если очередь всё равно живая, на что склочного вида старикан прошипел ей, чтобы не умничала и порядки свои не устанавливала. Надежда послушно заняла очередь за довольно молодой женщиной с толстенной папкой, она даже перебросилась с ней парой фраз — женщина сказала, что для мужа бегает по инстанциям, он после тяжёлой операции ходит плохо.

Скандальный старикашка вязался к ней с вопросами, но Надежда уткнулась в телефон и сделала вид, что не слышит. Вскоре подошла его очередь, он сидел в кабинете долго, за ним зашла женщина с кипой документов, а когда выходила, то столкнулась в дверях с врачом. Врач просто зашёл в кабинет с пачкой снимков, и очередь ничего не сказала, к главврачу вечно врачи забегают по делу.

А потом… Потом они все долго ждали вызова, так что очередь разволновалась, а затем всунулся наглый кудряш, и они увидели, что хозяин кабинета мёртв. Его убили как раз перед ней, но кто? Не думать же на женщину, если бы врач, который за ней зашёл, что-то увидел, он бы ее задержал. Так… Стало быть, убийца — врач? Кстати, с чего Надежда взяла, что это настоящий врач? Потому что халат на нём белый и шапочка? Да еще, кажется, маска? Так каждый врачом прикинуться может. Это был мужчина. Рост вроде бы средний, лица не видно из-за маски. Вошёл, сделал своё чёрное дело, спокойно вышел и исчез. Никто ничего не заметил. Да, тяжёлый случай.

От грустных мыслей Надежду отвлёк телефон. Снова звонила тётка, и Надежда нехотя ответила. И тут же выпалила, что подписи не получила, потому что в поликлинике трубу прорвало прямо у главврача в кабинете, так всё залило, что и на этаж не войти. Поэтому приёма не было.

Тётка против обыкновения не стала ей выговаривать, а сказала только, что завтра зайдёт к ней участковый врач, и она спросит, что же теперь делать.

Надежда обрадовалась, что заботы отложились до завтра, и решила заняться собственными делами. Муж скоро придёт, а у нее обед не готов, куда это годится…

Мария Рыбникова вошла в издательство.

Напротив входа сидел мрачный немолодой охранник. При виде Марии он оторвался от кроссворда и проскрипел:

— Пропуск!

— Что? Какой пропуск? — растерялась Мария.

Вот всегда с ней так, совершенно теряется от самого незначительного хамства. Вот глянул на нее охранник с неприязнью, голос повысил — она и растерялась. Сто раз себе слово давала не распускаться, не задумываться о постороннем, всегда быть в тонусе, тогда никто ее врасплох не застанет, так нет же, расслабилась все-таки. Думала, что идет в свое издательство, несколько лет уже с ним сотрудничает, а поскольку дела у нее в последнее время идут неплохо, тиражи повышаются, так и относятся к ней все с уважением. И вот, пожалуйста.

Как все охранники, этот сразу понял, что на нее можно повысить голос и проявить строгость, так он про себя называл обычное, вульгарное хамство.

— Какой-какой, обыкновенный! С печатью и фотографией! Не знаете, какие пропуска бывают? — издевательски ухмыльнулся он, отчего Мария еще больше растерялась.

— Но я… Но у меня раньше не требовали.

— Мало ли что раньше было! — В голосе охранника послышалась угроза.

— Я вообще-то автор… — опомнилась Мария.

— Много вас тут таких! — окончательно распоясался охранник, как видно, он понял по лицу Марии, что любое его скотство пройдёт безнаказанно.

Мария представила, как она будет долго искать у себя в сумке пропуск, как сначала будет рыться в ней наугад под насмешливым взглядом этого противного мужика, как потом, отчаявшись, вывалит содержимое сумки на столик возле турникета, как все мелочи посыплются на пол и как она будет мучительно долго собирать их, ползая опять-таки под взглядом этого хама. И найдёт ли она пропуск, вот вопрос. Потому что она уже давно его не видела, раньше у нее пропуск здесь не спрашивали.

Здесь стоит пояснить, кто же такая Мария Рыбникова.

По образованию она филолог и долго преподавала на филологическом факультете университета. Жизнь ее кардинально изменилась, когда она развелась с мужем, точнее, он с ней развёлся, и Мария от полной тоски и безысходности принялась писать романы. А что, образование у нее филологическое, русским языком она владеет прекрасно, опять-таки есть что сказать людям… То есть это она так думала. Оказалось, что всё, что она отдаёт бумаге, не то чтобы плохо, просто никого особенно не интересует. Ну, взяли у нее парочку романов, причем даже редактор качала головой в сомнении и дала понять, что если и третий будет такой же, то не видать Марии следующего договора. И Мария отчаялась и решила, что муж (бывший) был прав, когда при расставании назвал ее занудой и хронической неудачницей, и приготовилась встретить и этот удар судьбы со смирением, поскольку больше ей ничего не оставалось. Но тут судьба усовестилась и подкинула Марии мысль купить путёвку в круиз. И вот там-то случились такие события, что только записывай, просто готовый детектив!

И получился детектив до того удачный, что издали его большим тиражом, и наконец разборчивый читатель заметил Марию Рыбникову[1].

Дальше — больше, темы и события посыпались на нее как из рога изобилия. И вот уже вышли в издательстве несколько удачных романов, и сериал по ним на подходе, и на телевизионные ток-шоу приглашают (нечасто, но все-таки), а тут какой-то дундук прицепился с пропуском. И ведь не пропустит же!

Мария стояла перед турникетом, совершенно не представляя, что делать. Тут из-за угла вылетела девушка Лика Козинцева, которая ведала в издательстве редактурой Машиных романов.

— Мария Владимировна, а я вас жду!

— А меня вот ваш цербер не пропускает.

— У них пропуска нет! — отчеканил охранник.

— Это Мария Владимировна Рыбникова, наш ведущий автор! — выпалила Лика. — Что вы, в самом деле!

— Пропуск должен быть! — не сдавался охранник. — Я всех ваших авторов помнить не обязан. Их много, а я один. Положено пропуск предъявлять!

Тут в коридоре появился заместитель директора издательства Веслоногов. Оглядев присутствующих, он строго сдвинул брови:

— Что за шум?

— Да вот они без пропуска хотят пройти! — возмущённо указал рукой на Марию охранник.

— Это Мария Владимировна Рыбникова, наш ведущий автор! — в свою очередь снова сообщила Лика.