Гордость человека, добившегося положения, звучит и в остальном тексте эпитафии. Она выходит за рамки обычной схемы (имя, должности, иногда возраст), однако и не столь подробна, как надпись на гробнице Гнея Аллея Нигидия Мая, о которой шла речь в предыдущей главе. Но она и не так экстравагантна, как нижеследующая надпись на некрополе перед Нуцерийскими воротами. Гробница, обозначенная номером 23OS, имеет форму небольшого храма, где стоят статуи усопших. В надписи указаны их имена. Кто-то посчитал нужным добавить следующий текст: «Задержись ненадолго, путник, если тебе не в тягость, и узнай, чего следует избегать. Этот, как я полагал, друг обвинил меня и привлек к суду, и был вынесен приговор. Я благодарю богов и свою невиновность за то, что я был освобожден от всех неприятностей. Того, кто солгал о нашем деле, пусть не примут ни домашние боги, ни боги подземного мира»[50].

Марк Венерий Секундион ограничивается чрезвычайно кратким перечислением того, что он считал важнейшими достижениями своей жизни. Сначала ряд должностей, от самой важной до самой незначительной. Эдит Венеры — хранитель храма Венеры, богини-покровительницы Помпей, имя которой он носил после своего освобождения. Августал — член коллегии августалов, которые поддерживали культ императора. Это был один из немногих постов, доступных вольноотпущеннику. На большинство политических и жреческих должностей могли быть избраны сыновья вольноотпущенников, поскольку они были «рождены свободными», в отличие от своих отцов, рожденных в рабстве.

Однако лишь немногие вольноотпущенники достигали необходимого благосостояния, чтобы вступить в этот избранный круг — членство требовало немалых финансовых затрат. Начиная с назначения, которое следовало должным образом отпраздновать, роль августала, помимо связанного с ней престижа, представляла собой и финансовое обязательство.

Античное слово minister, однако, имеет мало общего с нашими «министрами», поскольку оно означает просто «помощник», ассистент — в данном случае при тех же августалах, членом коллегии которых Венерий Секундион должен был стать впоследствии. «Министрант» в католической церкви, происходящий от того же латинского слова, ближе к древнему значению. Вероятно, Секундион находился в этой должности до своего освобождения, поскольку такие вспомогательные обязанности обычно поручались рабам. В целом весьма впечатляющая карьера человека, который когда-то был «собственностью» городской администрации Помпей.

Латинское слово для обозначения раба было servus — «слуга». От него происходит наше слово «сервировать», а также баварское приветствие Servus, что первоначально означало «ваш слуга», «к вашим услугам».

В последнее время среди историков разгорелась дискуссия о том, следует ли переводить латинское servus словом «раб». Спор возник в США, где потомки людей, которые были порабощены вплоть до XIX в., указали на то, что слово «раб» и работорговля подразумевают расчеловечивание и это унижает их человеческое достоинство.

Когда я предложил в качестве названия для лекции в Британском музее в Лондоне Slaves and Freedmen in Pompeii («Рабы и вольноотпущенники в Помпеях»), возник вопрос, не хочу ли я заменить slaves на enslaved people («порабощенные люди»). Однако я сознательно решил использовать слово «раб» как в лекции, так и в этой книге. Ибо насколько понятным представляется мне желание не называть так людей, чьи потомки до сих пор страдают от последствий рабства и расизма, настолько же абсурдным я считаю начинать с Античности, когда на римских невольничьих рынках оказывались и белые жители Центральной и Северной Европы. Это превратилось бы в чистое упражнение в политически корректной терминологии, от которого никому не было бы пользы (кто знает, были ли наши предки в Античности рабами или свободными или и теми и другими) и которое никак не способствовало бы решению действительно важного вопроса, а именно осмыслению современного рабства.