Маюри не только подвел новое основание под дискуссию о фризе. Он проявил себя как истинный ученый и в другой сфере. Он не скрывал, что основные положения его интерпретации фриза были предвосхищены его коллегой — Маргарет Бибер, уже называвшей центральной темой фриза свадебный обряд, показанный с точки зрения невесты[29].
Чтобы понять, что такого замечательного в оценке Маюри предшествующей работы Бибер, нужно знать, что археология в то время была чисто мужским клубом. Даже среди коллег-мужчин отношения часто были далеки от равноправия. Тенденция присваивать себе чужие заслуги, преуменьшать или полностью замалчивать вклад других, к сожалению, судя по всему, входит в ДНК Homo academicus. Насколько же труднее было женщине, которая сразу переступила несколько красных линий этого мужского клуба.
Маргарет Бибер, родившаяся 31 июля 1879 г. в Шёнау, в Западной Пруссии (сегодня Пшехово, Польша), была одной из первых женщин, защитивших докторскую диссертацию по классической археологии в немецком университете. Она также добилась права преподавать: была первой женщиной, получившей хабилитацию по археологии, и третьей женщиной в Германии, получившей хабилитацию вообще. Стипендия на поездку от Немецкого археологического института стала еще одним рекордным достижением. Эта стипендия присуждается с 1859 г. отличившимся выпускникам-археологам, что позволяет им посещать археологические памятники и музеи по всему миру — без обязательства предоставлять научные результаты, такие как статьи или книги. Цель поездки — просто в путешествии и осмотре древних руин и музеев. Как человек, которому выпала честь получить эту стипендию, я могу только подчеркнуть, насколько важно, особенно в наше время, одержимое культом достижений, сохранить такую возможность, казалось бы, бесполезного путешествия и обучения, — я до сих пор черпаю вдохновение из впечатлений, знаний и опыта, полученных за те шесть месяцев, которые провел, путешествуя по Восточному Средиземноморью.
Маргарет Бибер потребовалось две попытки, чтобы получить эту стипендию, — просто потому, что она была женщиной. В своих мемуарах она вспоминает, что тогдашний председатель Лимес-Комиссии{21} Эрнст Фабрициус по случаю ее первого обращения в 1908 г. сказал, что, пока он остается на посту директора Немецкого археологического института, «ни одна женщина никогда не получит стипендию!»[30]. В следующем году ей все же это удалось, но сопротивление на этом не прекратилось. Показательно описание ее встречи с другими стипендиатами 1909 г. в Афинах:
Когда стипендиаты прибыли, я скоро заметила, что меня стараются игнорировать. Они все время держались вместе, но никто не обращал на меня внимания. Я решила оставить институт и переехать в пансион. Наконец самый молодой и талантливый из коллег, Роденвальдт, растопил лед и нанес мне визит. Я приняла его любезно, пригласила на кофе и пирожные, и поскольку он умел петь немецкие песни, а я играть на фортепьяно, я арендовала инструмент, у нас были приятные совместные музыкальные вечера, а также интересные профессиональные дискуссии. Затем, один за другим, пришли и остальные, чтобы представиться мне. Их пригласили на музыкальные вечера, и вскоре мы стали похожи на небольшое симпатичное семейство. Я сделалась матерью пяти приемных сыновей. С тех пор они уже не хотели путешествовать без меня. Мы совершали поездки по всей Греции, и они окружали меня своим вниманием[31].
С неприятием коллег Бибер столкнулась и в Милете, где она посетила раскопки, проводимые Немецким археологическим институтом. Руководитель экспедиции Вильгельм Дёрпфельд принял ее дружелюбно, но профессор Эрих Пернице, участвовавший в раскопках, позже записал в своем дневнике: «…особенно неприятным было присутствие фройляйн Бибер». Сам факт того, что женщина-ученый посетила раскопки, по-видимому, ужасал некоторых господ!
Во время Первой мировой войны, когда ассистенты университета массово призывались на военную службу, наставник Бибер Герхард Лешке пригласил ее в качестве замещающего преподавателя в Берлинский университет (сегодняшний Университет имени Гумбольдта). Но когда преемник Лешке Фердинанд Ноак взял бразды правления в свои руки, он, как вспоминает Бибер, был «разгневан, обнаружив женщину». Не только преподавательская деятельность Бибер была прекращена; Ноак также запретил коллеге пользоваться научными фондами и коллекциями института[32].
Кстати, портреты этих мужчин — Лешке, Ноака, Роденвальдта — все еще украшали Берлинский институт классической археологии, когда я учился там в 2000-х гг. Портрета Маргарет Бибер не было. И только после окончания моей учебы, почти 100 лет спустя после первых лекций Бибер, первая женщина стала профессором классической археологии в Университете имени Гумбольдта.
Поэтому для профессионального признания Бибер оценка Маюри ее работы была очень важна. От присуждения докторской степени до назначения на профессорскую должность в Гисене ей пришлось пережить несколько довольно унизительных неудач. Немало коллег-мужчин не обладали независимостью суждений Маюри и скрывали свою мизогинию за пренебрежительными замечаниями о научных достижениях Бибер, которые, несмотря на это, получали все большее международное признание.
Когда же ей удалось добиться известности, в 1933 г., ее уволили с государственной службы еще до официального вступления в должность. Причиной стало ее еврейское происхождение. В Америке она начала все сначала, и там ей тоже пришлось бороться с предрассудками. Она умерла в 1978 г. в Нью-Канане, штат Коннектикут.
В 1977 г. — в возрасте 98 лет! — она получила исследовательскую стипендию от Национального фонда гуманитарных наук. Этим она, вероятно, тоже установила очередной рекорд.