Рождаться, когда тебе за пятьдесят, вторично – нелегко.

Жизнь – это непрерывная цепь преодолений, преодолений на грани невозможного; но уметь мобилизовать себя всю до конца – этому научила меня Родина. Да, если ты по-настоящему веришь, хочешь бороться за свою правду – в нашей стране этого всегда добьешься.

Главного – театра для детей – у меня еще нет, но сколько интересного, нужного уже со мной! Вспоминаю слова Гейне: «Спокойное ожидание не есть потеря времени для тех, кому принадлежит будущее». Но на спокойное ожидание я не способна. Стратегия, тактика, борьба – эти слова мне ближе, хотя внешнее спокойствие для продвижения вперед – мудрый совет.

Я не борюсь за первенство – борюсь за любимое дело, за то, чтобы быть там, где нужнее всего…

А пока записываюсь на туристическую путевку в ГДР от Союза советских писателей.

* * *

Поезд мчит все быстрее. За окнами – тьма. До Берлина еще час-полтора. Волнуюсь? Очень. Не видела его более тридцати лет. Расправляю складки памяти. Бранденбургские ворота, широкие, в разноцветных огнях улицы, вереницы автомобилей, люди, спешащие на концерты, в театр…

Сердце стучит сильнее, когда вспоминаю величественное серое и теплое, как неостывший пепел, здание Кролль-оперы: днем и вечером спешила я туда с клавиром под мышкой.

С докладами в Берлине я выступала в те далекие годы не раз. «Не настало ли время открыть Берлинский театр для детей?» – писали немецкие газеты.

Тогда еще не настало. У нас – на родине театра для детей – все дети были свои, там – «свои» и «чужие». Уродство этих контрастов впервые больно ощутила в Берлине. Сколько непонятно жестокого увидела тогда там! Врезалось в память кафе для собак. Разноцветные огни роскошной вывески кричат свое «добро пожаловать»… собакам. Как сейчас вижу: сбоку, у входа, светловолосая, в дырявых материнских туфлях, слабенькая, как догорающая свеча, девочка с протянутой рукой.

Входят двое – дама и бульдог, дама брезгливо отодвигает жирной ногой девочку, бульдог с привычной наглостью шествует в «свое» кафе, всеми четырьмя лапами влезает на табурет у столика, высокомерно глядит на суетящихся вокруг него официанток…

Но хватит воспоминаний. Подъезжаем… Больше всего меня интересовало, где находится театр «Дружба», специальный театр для детей. Интересное совпадение: он был открыт в 1946 году, в первую годовщину победы над фашизмом; первый театр для детей в Москве был открыт в 1918-м – в первую годовщину Великой Октябрьской революции. Вечером, когда наша туристическая группа получила билеты на спектакль кабаре, я отправилась разыскивать этот театр. Помню позднюю репетицию в небольшой комнате. Я и не сказала, кто я, просто «педагог из Москвы»; согрелась, видя подлинный энтузиазм на репетиции этого коллектива. Но в Берлине в тот раз была очень недолго: наша туристическая группа направилась в Лейпциг, где в это время шла ярмарка.

Мне очень повезло: в Лейпциге я встретила Пауля Фрелиха, с которым познакомилась в Доме отдыха «Валдай», где была с сыном Илюшей несколько лет назад и писала книгу «Дети приходят в театр». Теперь эта книга вышла, была со мной, с радостью подарила ее Фрелиху. В ответ услышала: «В нашем городе тоже есть театр для детей, и как нам нужна ваша помощь! Не откажете?» Конечно нет.

На спектакль лейпцигского Театра молодого мира я пришла вместе с пятилетним Петером Фрелихом.

– Ты еще никогда без меня никуда не ходил, – сказала мама Петеру, расчесывая на косой пробор его русые волосы, – дай мне слово, что ты не подведешь меня, никуда не отойдешь от тети…

Петер был очарователен в своем праздничном клетчатом костюме, белой рубашке с галстуком-бабочкой. Он ликующе посмотрел на мать и твердо ответил с забавным саксонским акцентом:

– Йо…

Пришли мы почти за час до начала спектакля. Театр помещается в «белом зале» зоологического сада. Вместе с другими зрителями отправились погулять в сад, покормили веселых мартышек, посмотрели на двух новорожденных тигрят, но Петеру хотелось скорее сесть на свое место в театре: он еще никогда там не был, он не знал даже, куда нужно смотреть! Я объяснила ему, как хлопать. За этими заботами мы и не заметили, как перед закрытым занавесом появилась руководительница педагогической части театра Кристль Гофман и стала рассказывать ребятам о детских театрах Советского Союза. Она сказала, что сегодня в зале находится Наталия Сац. Только услышав свою фамилию, я прислушалась. Когда Кристль Гофман протянула мне цветы, я недоуменно встала с места и пошла на сцену. По дороге я сетовала на себя, что не подготовилась к выступлению и что на мне далеко не новые туфли.

Я обратилась к зрителям на немецком языке, рассказала им о наших ребятах, о советских детских театрах. В зале слышался сдержанный смех. «Странно, – подумала я, – до сих пор немецкие ребята меня хорошо понимали». Хотя я и смутилась, но продолжала говорить, не понимая, в чем дело.

– Ведь мы большие друзья, правда? – сказала я и вдруг услышала около своей правой ноги знакомое: «Йо…»

Повернула голову и к огромному своему удивлению увидела Петера. Оказывается, когда я пошла на сцену, он пошел следом за мной, когда я встала посреди сцены, встал и он, он даже повторял некоторые мои слова и жесты, и потому в зале звучал этот приглушенный смех. Зато сейчас, когда я в полном недоумении глядела на Петера, смех зрителей вырвался наружу, и я тоже стала смеяться: вот так зрелище – высокая женщина и маленький мальчик ведут что-то вроде «парного конферанса»!

Петер нимало не смутился. Со сцены он шел в ногу со мной.

Спектакль «Сказка о старом трамвае Терезе» нам с Петером очень понравился. Живой, задорный темп у этого спектакля! Пьеса рассказывает, как усилиями ребят – сборщиков металлолома старый трамвай по прозвищу «Тереза» был превращен в детский трамвай. Современные дети любят не только птиц и зверей – они любят машины, их горячо интересует техника, увлекает посильное участие в строительстве. Маленькая сцена не казалась тесной – так изобретательно режиссер Ганс-Дитер Шмидт, художник Винклер и композитор Тифензее решили этот спектакль. Особенно удачно сделана звуковая партитура большого города.

После спектакля Кристль Гофман пригласила нас в небольшой музей театра, где как «любимый экспонат» лежал… альбом Московского театра для детей, выпущенный на нескольких языках, в том числе на немецком, в 1934 году. С первой страницы большими глазами на меня глядела… я.

– Откуда у вас это? – повернула я голову к Кристль.

– Это нам подарил Ганс Роденберг, основатель Берлинского театра «Дружба». Во времена фашистского ига Роденберг жил в Москве, в эмиграции. Он нам так много рассказывал о вашем театре, о вас…