– До чего же приятно жить, когда в непосредственной близости нет троих непонятных типов с подозрительными наклонностями! – Таня улыбнулась Лёлику и подлила ему чай. – Спасибо тебе огромное!

– Да не за что! Это ещё хорошо, что есть такое место, куда можно было их привезти… – признался Лелланд. – Иначе просто не знаю, как бы получилось разрулить эту ситуацию!

Лелланд незаметно косился на родственницу, которая абсолютно точно была заинтересована в Тяночке…

«А он сильно изменился! – рассуждал про себя Лелланд. – Но родители Аури точно не будут рады! Они – лисы, которые авантюризм в принципе не уважают, а Тяночка – тип не очень-то надёжный. Вот взять тот же доход. Чем он там занимается? Каким-то заготовительным процессом в тайге? Не думаю, что для них это будет выглядеть достойным делом – очень уж зыбко. А уж его теперешнее занятие для них и вовсе будет считаться позором!»

Взгляды Лелланда были по-лисьи мимолётны, но Уртян, разумеется, их засёк и помрачнел…

Несмотря на то, что он избавился от бабушкиного «подарка» и вполне себе неплохо выглядел, проблема виры и грязи, в которой ему ещё долго придётся копаться, никуда не делась.

– Лёлик! – Аури тоже об этом думала. – Ну скажи Уртяну, что это глупо – отказываться от того, что бабушка предлагает!

– А он отказывается? – удивился Лелланд, и обратился к Уртяну: – Ты в самом деле отказываешься? Ну и дyрaк!

– Сам такой, – моментально среагировал Уртян. – От Аури и её родственников виру не возьму!

– Будешь принципиально грестись в гусином навозе? – любознательно уточнил Лёлик.

– Тебе-то что? – прищурился вредный тип. – Кому-то же надо!

– Да никому не надо – пусти меня в гусятник, я всё сделаю! – рассмеялась Аури. – Ну что ты смотришь? Как ты думаешь, бабуля с этим справлялась, когда у неё птицефабрика только развивалась? Приходила и направленным пламенем выжигала все… куриные отходы, а потом надо было просто эту корку счистить и подмести. Я так тоже умею.

– Только через мой труп! – твёрдо сказал Уртян.

Сама мысль о том, что Аури будет это делать из-за него, вызывала ощущение исключительного унижения.

Таня просекла значения странного выражения на физиономии Тяна, чуть подтолкнула Аури ногой под столом и незаметно для остальных покачала головой, призывая не настаивать. А сама подумала, не найдётся ли у Соколовского какого-то иного применения для талантов Уртяна…

Правда, для выяснения этого надо было его дождаться! И с этим тоже были сложности.

После того как Лелланд со всеми попрощался и убыл, а Аури отправилась спать, Уртян долго маялся и наконец признался, что у него проблемы с одеждой и как их решить, он не знает…

– Ничего не отстирывается… После гусей всё такое пятнистое, что…

– И не отстирается, что б ты знал! – сообщил ему Вран. – Крамеш пытался… Так что единственный способ – оставить то, что пятнистое специально для гусятника, а на выход из него что-то покупать. Или ты совсем на мели?

– Не настолько, чтобы не было денег на одежду, – буркнул Уртян. – Но это же выйти надо…

Дивное зрелище отчаянно смущающегося наглого лиса Врану откровенно импонировало!

– Тебя выгулять до ближайшего магазина? – догадался Вран.

– Как Татьяна решит, – угрюмо отозвался Уртян, прекрасно понимая, что она может и отказаться.

Даже наверняка откажется – ей-то это зачем?

– Думаю, что тебе и сопровождение не потребуется, – улыбнулась ему Таня. – Только вернись, пожалуйста, а то мне от начальства достанется!

– Вот прямо воспрял! – одобрительно кивнул в сторону прохода в гостиную Вран после того, как просиявший лисовин торопливо удалился. – И надо же! Прямо благодарил, и, кажется, даже от души. Ой, Муринка, чего ты кусаешься? – слабенький, но ощутимый щипок норушинки Врана удивил.

– Не говори так про моего лиша! Он шешный!

– Честный? Ну, как скажешь… – с сомнением протянул Вран, убрав руку подальше – чисто на всякий случай.

Через два дня после этого родители попросили Аури вернуться домой, и жизнь Уртяна, только что ставшая такой замечательной, сразу окрасилась в мрачные тона.

И, словно этого было мало, прилетел Крамеш, который сначала молча выслушал описание последних событий, потом выяснилось, что молчал он исключительно от того, что горло перехватило от ярости, дальше он орал на двух языках, требуя сказать ему, где живут «эти паррршивцы», и утверждая, что Лелланд – слабак и глупый лисёнок.

– Да рразве ж так надо было? Да я бы им крррак устррроил!

– Кому-то сильно свезло… – тихо проговорил Вран на ухо Татьяне, когда Крамеш метнулся к себе – слегка успокоиться. – Надеюсь, он не соррвётся на Урртяна.

Таня покосилась на Шушану, и та юркнула в угол – предупреждать лиса о том, что ему лучше пока не выходить, впрочем, от встречи c Крамешем его это не спасло – крайне сердитый ворон дождался прилёта Крыланы с мужем и сам явился в гусятник в компании с коллегой-морочницей.

– Посмотррри на меня! – приказала Крылана, некоторое время всматривалась в застывшего лиса, а потом пожала плечами, сообщив ворону:

– Не зверрей. Он не игрррал с Ауррри, а рреально её спасал. И Тане уже не вррал.

Про то, что лис несколько дней назад хотел сбежать, она Крамешу говорить не стала – зачем? Не стоит перечислять все ступени и правильные повороты, которые лис уже прошёл.

– Ему и так тррудно – Аурри уехала, и Таня ррасказала, что её рродители, поговоррив с дочкой, считают, что с уборрщиком ей встречаться непррилично. А тут ещё Кррамеш, как гррозовой фрронт! – рассказывала Крылана мужу. – Интерресно, соррвётся ли лис?

Если честно, Уртян был на грани этого – ему дико хотелось начхать на всё и вся да смотаться к Аури – хотя бы просто посмотреть на неё.

Нет, они постоянно перезванивались и переписывались, чуть ли не каждый час подавая о себе весточку, но это было всё не то, совсем не то!

Аури тоже рвалась приехать, но брату пришлось отлучиться в командировку, а подлый истерик-Нурай устроил такое представление её родителям с описанием мошенника и негодяя-лиса, навравшего их дочери, что они попросили Аури немного подождать, пока они не удостоверятся, что всё это неправда.

– Аурини, не сердись, но если он нормальный, то поймёт и пару-тройку дней потерпит без ваших встреч, а если нет – тем более не стоит! – аргументировали они. – Ты же знаешь, что с жизненным опытом у тебя не так чтобы очень… Но обещаем, если Уртян – лисовин приличный, то Нурай за такую клевету больше никогда не переступит порог нашего дома.

Соколовский вернулся в жаркий летний день, когда все окна гостиницы были распахнуты настежь, посреди коридора растёкся рыжим ковриком Терентий, а Вран сидел у Тани на кухне, пил ледяной квас и ругался на кота:

– Ты от Розы когда-нибудь отстанешь? Почему она вся в твоей шерсти? И когда ты рядом, она от тебя листиками прикрывается?

Терентию отвечать было жарко и откровенно лень, поэтому он реагировал на подобные глупости, просто дергая задней левой лапой.

– Движение – жизнь! – возвестил звучный, отлично поставленный голос. – Поэтому даже лёжа в коридоре, не забывай дёргать лапой!

– Здрасьте, здрасьте, а у нас тут эти… люди потенциально yбивичные заперты были! – просветил Соколовского Терентий. – А потом хотели сбежать и меня украли, ну, как самое тут ценное. Сбежал я карбышепреобразованием! А ещё они и лису собирались прихватить, а наш гусеуборщик её спас, влюбился и страдает! Так что движухи мне тут хватило с избытком!

– О как… – слегка удивился Соколовский, направившись к Татьяне для получения более точного и внятного отчёта.

– Нда… вот так отлучишься, а тут прямо-таки фейерверк! – отреагировал он, выслушав полное изложение событий.

– Филипп Иванович… я понимаю, что принимала решения, на которые не имела права, но…

– Всё правильно вы делали! А с Уртяном так и вовсе интересно вышло… Шушана, пришли мне его, сам посмотрю, что может получиться из лиса, которого завела норушинка! – рассмеялся Соколовский.

Узрев весьма симпатичного, пусть даже и с короткой стрижкой, но очень мрачного лиса, он откинулся на спинку кресла и с любопытством осведомился:

– Я смотрю, у тебя большие изменения в жизни?

– Да… – кивнул Уртян, пытаясь понять, что может сделать с ним этот мерзкий тип.

– И виру за тебя предложили… Правда, свободы дали многовато… придётся наказать и Татьяну, и Муринку!

Гневно вскинувшийся Уртян потребовал серьёзного приложения актёрского таланта Филиппа – кто знает, удалось бы без профессионального навыка сдержаться, не рассмеяться и не выйти из роли?

– За что наказывать Муринку? Вы что? Она меня просто пожалела!

– Как я посмотрю… не просто. Пожалела и приняла, да? А ей никто не позволял лезть к такому, как ты! Да и Татьяна… Кто ей разрешил тебя куда-то отпускать? А ну как ты сбежал бы?

– Я не сбежал! И Муринку не трогайте! Они обе ни в чём не виноваты. Если я сделал что-то не так, мне и отвечать!

«Прямо рычать готов. Ну, красота же! Эгоист Уртян кого-то собой прикрывает! Да мне впору сюда на перевоспитание трудных лисов брать! Хотя… на воронов это, похоже, тоже действует», – развлекался про себя Соколовский.

А вслух сказал:

– То есть ты готов понести наказание за них?

– Да! – рыкнул Уртян.

– Дивно, – ухмыльнулся Сокол. – А что? Разве ты не хочешь, чтобы семья Аури отплатила тебе за её спасение?

– Нет! Не хочу! От них не возьму!

– Ну ладно… Тогда я предлагаю тебе иную отработку твоей виры. С учётом наказания, – усмехнулся Соколовский. – Сядь, не стой столбом!

Он кивнул на кресло рядом со столом, а потом подвинул к удивлённому Уртяну тяжёлую старинную книгу, полученную у клана Верхолётных. Книга была открыта на странице с изображением растения.

– Слыхал о таком? – Соколовский бесстрастно смотрел на поражённого лиса, уставившегося в книгу.

– Слыхал, но…

– Что «но»?

– Его же тут нет! Это только в исконных землях! – Уртян машинально вытер ладони, ставшие влажноватыми от волнения, коснулся книги, а потом отдёрнул руку и опасливо посмотрел на Сокола.

– Можно, бери, смотри!

– Это… это же редчайший старинный справочник по травам! – у Уртяна загорелись глаза.

– Так и есть.

– Но почему? Почему вы мне его показываете?

– Потому что ты прошёл проверку, – Соколовский одобрительно кивнул и продолжил: – И я хочу тебе предложить кое-что поинтереснее, чем чистить за гусями. Впрочем, ты можешь и отказаться – это опасная работа.

– Что… что я должен сделать?

– От одного крайне сложного типа… которого хорошо знает твой родич Тявин, я получил сведения о том, что это растение, и не только оно, растёт и здесь, в этом мире! Более того, его тут можно достать. С трудом, но можно. А в исконных землях там, где оно росло, всё давно затянуто туманом, я проверял совсем недавно!

– Но сейчас же вроде туман уходит…

– Уходит там, откуда его прогоняют. Человек, который может это делать, один-единственный на все исконные земли, а в тумане много чего водится. Есть места, куда ей и заходить нельзя – не вернётся. (Примечание автора – уважаемые читатели, об исконных землях и тех, кто там обитает, можно узнать из серии «По ту сторону сказки». Первая книга серии довольно детская, зато остальные по большей части читаются как раз взрослыми.) Короче, пока проще это растение здесь поискать! А ты у нас как раз травами занимаешься. И, как мне кажется, не только простыми закупками, верно?

– Верно… Я и сам ищу, – Уртян первый раз взглянул в глаза Соколу иначе – уверенно и с достоинством. Это была его вотчина – леса, тончайшие оттенки запахов, которые он не просто чуял, а буквально видел, словно они были разноцветными нитями, ведущими его к источнику.

Он словно вновь ощутил под лапами моховые кочки, переплетение корней, рыжие прошлогодние иглы, устилавшие его тропы. Словно вновь распутывал плетение запахов, принесённое ветром, дрожал от возбуждения, уловив что-то очень-очень редкое, торопясь за ним…

– Хорошо! Тогда посмотри вот эти травы и скажи, что это? – Филипп крутанулся на кресле, подхватил стоящий на полке деревянный ящичек с плотно закупоренными стеклянными широкогорлыми пузырьками. Крамеш узнал бы и их…

Уртян потянулся к пузырькам, взял один из них, внимательно осмотрел, потом принюхался к горлышку, не открывая пробку, чуть ослабил её, потом вернул на место и безошибочно назвал содержимое.

– Ещё! Перебери все! – приказал Филипп.

Уртян не смог назвать пять трав, выставив пузырьки с ними из ящичка, все остальные опознал даже не задумываясь.

– Ну ты и дурак! – неожиданно вздохнул Соколовский.

– Почему? – Уртян в начале разговора был готов к любым оскорблениям в свой адрес, но сейчас растерялся, словно со всего лисьего наскока врезался в стену.

– Потому что, имея такой дар, редчайший, драгоценный дар травника, ты чуть не вышвырнул свою жизнь в помойку! – хмуро покосился на него Соколовский. – Ты хоть соображаешь, что таких, как ты, днём с огнём можно искать и не найти?

– Таких, как я? – недоумённо протянул лис.

– У тебя острейшее обоняние на травы плюс, как я подозреваю, особое видение запахов – ты же их воспринимаешь как цвета, да?

– Да… – Уртян как-то признался об этом бабушке, но она только презрительно фыркнула, не придав этому никакого значения – кицунэ не владела этим даром, не считала такое восприятие чем-то важным, вот и среагировала так на слова любимого внука.

Кто бы мог подумать, что Уртян сможет первый раз в жизни поговорить о своём странном обонянии именно с этим невыносимым типом?

– Те растения, которые ты не узнал, как раз из тех редчайших, которые растут в исконных землях и тут… на плато Путорана. Добудешь мне хотя бы одно из них, будем считать, что ты виру отработал полностью. Если найдёшь два или больше – возьму на постоянную работу с хорошей оплатой.

– Эти травы стоят гораздо больше, чем моя вира, – криво усмехнулся Уртян. – А если я предпочту чистить гусятник, а потом, освободившись, сам отправлюсь туда? Вы же сказали куда!

– Глупый ты лис! На Путорана сам ты только сгинуть сможешь! Тебе потребуется и снаряжение, и тот, кто сможет его переносить, а возможно, и охрана… Всё это я могу тебе дать, – Соколовский вовсе не оскорбился тем, что Уртян высказал, – понимал, что на самом деле это игра по-честному.

Лис принципиально не желает с ним хитрить, вот и говорит открыто.

– Я… я должен подумать.

– Думай. Но не очень долго. На Путорана очень короткое лето, если ты решишься туда отправиться, то у тебя есть ещё неделя, дальше уже бессмысленно и начинать – не успеешь в этом году.

– Я… уже решился, но я очень хотел бы перед отъездом кое-кого увидеть… – Уртян отчётливо понял – надо соглашаться.

Он не простит себе, если упустит эту редчайшую возможность. Правда, он не очень много знал о плато Путорана, но даже слышанное краем уха давало основания полагать, что поездка будет весьма рискованная.

– Лисичку? Я поручусь за тебя перед её родителями – если ты принял моё предложение, то ты уже отнюдь не уборщик, а мой сотрудник с редчайшим даром, – усмехнулся Соколовский. – Так что можешь или к ней ехать, или сюда пригласить – с этого момента у тебя тут нормальная комната и всё прочее…

– И я родителям хочу позвонить перед поездкой. Оттуда же можно и не вернуться! – Уртян прямо взглянул в глаза Филиппу.

– Можно. Правда, и с боёв, и с гонок, куда ты так рвался, тоже можно и не вернуться. Так что это дело такое… А родителям, кстати, тебе никто и не запрещал звонить. Ладно. Рад, что ты перешёл в другую весовую категорию, – Соколовский кивнул лису, намекая на окончание разговора.

И только ночью, засыпая в новой, удобной комнате на втором этаже гостиницы, Уртян сообразил, что речь-то шла совсем не о его переходе из уборщиков в травники.

Уважаемые читатели! Это на этой главе заканчивается первая часть четвертой книги из серии «По эту сторону». Книга разделена на две части из соображений комфортности восприятия – она очень объёмная. Продолжение книги, то есть, главы с двадцать восьмой по пятьдесят вторую, ждет вас во второй части.