ВИЛАН

Так, продукты подготовил, лестницу из тачки припер. Ничего вроде не забыл.

Тесто на овсяные панкейки уже как час готово. В холодильнике с вечера стоит ПП-шный чизкейк с какао. Надеюсь, все останутся довольны.

Пятый раз нервозно проверяю время на телефоне. Все окей, это я слишком поторопился. Провожу пятерней по волосам. Да все же будет окей, ну! Что я расклеился?!

А расклеился я конкретно.

Трясёт — жесть. Переживаю, как ненормальный! Именно потому, что для меня это важно!

Чтобы себя отвлечь, проверяю рабочую почту.

Но спустя три минуты активного слепого пролистывания писем вниз бросаю это неблагодарное занятие.

Падаю на кровать, устремляя отсутствующий взор в потолок, отрезая неприятные мысли. Только так понемногу расслабляюсь.

Я сегодня, чтобы все успеть, проснулся прилично раньше обычного. Тренировку закончил быстро. Вечером упахался в хлам с этим чертовым десертом, так что вчера бросил на кухне все как было и завалился спать. Утром пришлось разгребать эти завалы, еще и рабочую поверхность отпидорить.

Короче, если мелкому не понравится моя стряпня, это будет сокрушительное фиаско.

Подавляю зевоту, переворачиваюсь набок. Взгляд постепенно расфокусируется, а я продолжаю слабо возмущаться в душе…

Катя настрого запретила их с малым забирать. Не понимаю этого. Так было бы всем комфортнее. И даже выйти встретить нельзя. Ну это уже вообще. Сиди вот теперь взаперти. С ума сходи от напряжения…

Напряжения… с ума… ага… сходи…

Из забытья выныриваю плавно. И даже скромно долбящий в ухо телефон, вибрирующий возле головы, не может заставить меня ускориться.

Я недовольно морщусь, переворачиваясь на другой бок.

Выбрасываю руку, спросонья стараясь нащупать одеяло за спиной.

Пусто. А сколько время уже? Что ж мне так смело названивать-то: ну если не отвечаю, значит, причины же есть?!

В полудрёме вновь прикрываю глаза. А мозг уже бодрячком.

Ловлю момент, когда негромкая мелодия сама отключается.

Наконец-то.

Пока тыкаюсь головой в подушку, смутное чувство тревоги закрадывается внутрь.

Я чёт не понял… а я что… БЛЯДЬ!!!

Подлетаю как ошпаренный.

Черт! Черт! Черт! Твою маа-ать!!!

Рывком хватаю телефон, отчаянно просматривая количество пропущенных от Кати.

Ну дебил, а!

Перезваниваю тут же.

— Катюнь! — выпаливаю, как только длинные гудки сменяются недовольным «алло». — Я вырубился! Меня даже твои звонки не смогли разбудить. Вы где?!

— Мы решили пройтись немного, — на панике ловлю настороженность в женском голосе.

— Я идиот! Извини, пожалуйста! Я сейчас навстречу выйду, ладно?

— Ладно. Разворачиваемся тогда…

Ни одного резкого слова. Спасибо ей огромное, иначе бы я почувствовал себя полным лузером! Ещё бы, такой пролет. Как я так лоханулся?

Несусь в коридор на всех парах. Закидывая в карман телефон, вбиваю себя в кроссы. Цепляю куртку и ключи. Выбегаю в подъезд.

Захлопываю дверь, наскоро проворачиваю ключ в замке.

Просовываю руки в рукава. Скорее, скорее!

Перезваниваю Катюше, уточняя, как далеко они ушли. В душе сокрушаюсь. И радуюсь, что Катя мне все же ответила и нормально общается. Я бы на ее месте, вот честно, даже и не потрудился в ответ трубку снять, если бы меня так жестко бороднули.

А теперь вот понимаю, что разные ситуации могут случиться…

— Готов понести любое наказание! — заявляю с ходу, как только перехватываю Катю и Кира. Ещё раз извиняюсь, принимая из женских рук какую-то плоскую круглую штуку.

Катя выглядит обыденно. Кажется, не обижена. Улыбается. Зато один мелкий хулиган стоит губы дует, отвернувшись. Поздоровался едва слышно.

— Нам нельзя такие предложения озвучивать, — смеётся Катя. — Мы можем и обнаглеть.

— Попробуйте, — смело заявляю. — Я сам виноват. Вчера лёг поздно, сегодня встал рано. А организм, он же у меня натренированный, он свои границы знает чётко. И я с зарядом не рассчитал.

— Как не рассчитал? — вклинивается маленький бесёнок.

— Уснул. И даже звонки меня не разбудили.

— Ну ты даешь, — качает головой Кир. — Мы же ста-ра-лись, — размахивает руками в воздухе, — приехать вовремя.

— Сам от себя в шоке. Так что же именно вы готовы принять в качестве извинений?

— Торт!!! — оживляется Кир, стоит лыбится и мечтательно закатывает глаза. — Шокола-аадный.

— Оооо, нет, Кирюх, у Вилана можно просить все, кроме торта, — подкалывает Катя. Выглядит сногсшибательно. Глаза горят. — Нужно выбрать что-то менее вредное.

— А вот и нет, — пока мелкий ворон считает, приобнимаю девушку, к себе хочется прижать. Затискать. А потом раздеть и трахнуть. И чтоб она стонала, как в прошлый раз. — У Вилана можно просить, — присаживаюсь на корточки, лицом к лицу на одном уровне, — ВСЕ!

— А у папы тоже можно просить все! Он крутооой, — искренне восхищается Кир.

Приходится поскорее смахнуть с лица кислую мину.

— И что же ты загадывал?

— Чтобы он приехал быстрее.

— И как, получалось?

— Неа, — грустно вздыхает Кир. — Ему ехать по пробкам долго, и он все равно на месте будет очень поздно.

Перетрудится, бедолага. От их квартиры до Амрана ехать-то! Рукой подать. Можно вечером время подобрать и нормально домчать.

— Тяжело бате приходится, да?

Неприкрытый сарказм, естественно, далёк от детского понимания, но Катя театрально морщится и показывает язык.

— Да, — грустит малыш.

— Я понял. Тогда я, — торжественно вещаю, — могу тебя подкинуть до бати, раз ему это так сложно, а потом домой отвезти.

— Что… правда? — не ведётся мелочь.

— Конечно. Вы с мамой обсудите. И когда решите, что готовы поехать, мне скажете. Только заранее. Часа за три, чтобы я сориентировался. И я отвезу вас. Идёт? — по-мужски протягиваю ладонь для «сделки».

— Идёт! — получаю в ответ слабенькое пожатие.

— Нуууу! Так дело не пойдё-ёт! Ты что, каши мало ел? Нормально давай руку пожми. Крепко.

Мелкий стискивает ладонь.

Смешной такой. Высунув язык, активно старается смять мою пятерню.

Я слегка подыгрываю:

— Эй-эй, полегче, ты мне сейчас палец сломаешь.

Пацан отнимает руку, стоит довольный, лыбится.

Катя ржет над нами втишняк.

— Все, погнали, — концентрирую внимание на круглой штуке. — Кстати, это что?

— А это мы привезли детский туннель, чтобы было веселее, — ее голос действует на меня умиротворяюще. Я как будто окунаюсь в тёплую домашнюю атмосферу. — Побесимся.

О как. Катюнька готовилась. Тоже переживает. Но держится бодрячком.

— Да! — радуется Кир.

Ну ладно. Туннель так туннель.

Подходим к подъезду.

— А ты правда меня к папе отвезёшь? — ловлю настороженное.

— Я ж обещал. Значит, отвезу.

— Но там же по пробкам ехать. Долго… — пытается уличить меня. Мол, я тоже не поеду. Не на того нарвался, мелкий.

— Я своё время правильно планирую. Так что отвезу.

— А почему тогда папа не может так? — тянет печально.

— А я ж откуда знаю. Вот я тебя отвезу к нему, а ты у него и спросишь сам.

— Лаа-адно, — отворачивается и ждёт, пока я распахну дверь, чтобы прошмыгнуть в подъезд.

— А ну стоять! — цепляю его за капюшон. Мягко оттягивают назад. — Я не понял. Ты не мужик, что ли?!

— Почему это? — возмущается обиженно.

— Потому что мужик должен девочек вперёд пропускать. Тебе это известно?

— Ну да… — пожимает плечами.

— Мама тоже девочка, и ее тоже надо пропускать вперёд. А ты сам несёшься.

— Ой! — испуганно округляет глаза. — Я что-то забыл! Мам! Проходи вперёд! Я же тебя пропускаю!

Катя светится. Одними губами шепчет твёрдое «спасибо».

В квартире Кир сначала чувствует себя скованно. С интересном осматривает мои владения. Но ничего не трогает, «прилипает» к Кате.

Понемногу он привыкает, становится смелее.

— Вилан! — я аж подпрыгиваю. Пацан меня первый раз позвал по имени. — Мы же торт забыли!!!

— Кирилл, мы разберёмся. Весь день впереди, — тихонько успокаивает сына Катя.

Смеюсь над ними.

— Не ной, — вновь протягиваю ему ладонь. — Сюда иди.

— Зачем, — прячет руки за спину.

— Покажу что-то.

— Что?

Второй раз рукопожатием меня не удостоили. Но на кухню за мной мелкий поплёлся. Расстроенно.

Торжественно распахиваю дверцу холодильника.

— Та-даааам! — вытаскиваю своё творение под восхищённый ошарашенный вздох. Выглядит, конечно, убойно. Я и сам наверну пару кусочков!

— Ого!!!! Шоколадный!!! Клаааасс!

— Ничего себе, — восхищается Катя. — А ты же против подобной еды?

Скептично рассматривает десерт со всех сторон.

— А у меня правильные рецепты, — замечаю с сарказмом. — Но это после завтрака.

— А мы уже завтракали! Мы кашу ели!

— Что ты рассказываешь?! — Катя строго смотрит на сына. — Пол-ложки не считается. Завтракал он…

— Отлично! Пошли распаковывать ваш туннель. Потом будете мне помогать готовить завтрак.

— Я хочу! Я умею делать тосты!

— Тосты в следующий раз. Сегодня сюрприз. Кир, — постепенно стараюсь вовлекать малого в общие дела. Ну из того, что я читал про общение с детьми, это я запомнил больше всего, — ты пока беги распаковывай туннель. Найдём ему место. Потом примемся за дело.

— Я сейчас его достану!!!

Как только Кирилл убегает, я тут же хватаю Катю и отодвигаю в сторону, чтоб на обзоре из коридора не стояла.

Не теряя времени, сминаю ее губы, втягиваю ее язык к себе в рот, настойчиво терзаю, получая долгожданный заряд адреналина в кровь.

Катя отвечает смело, грудь мою накрывает своей ладошкой, ведёт вниз, цепляется за пояс джинсов.

Ну что я могу поделать. Я тоже мужик. И мне надо. Её…

— Кто-то очень рад, — ухмыляется.

— Я капец как рад. Что ты решилась.

— Да, — получаю скромный поцелуй в подбородок, затем в шею. — Но держи себя в руках. Ладно? Возможно, вечером смогу вырваться на пару часов.

— Дразнится ещё.

— Я постараюсь. Кстати, — слегка отстраняется. А ты правду насчет Жени сказал? Ты поедешь?

— Конечно. Я ж не балабол, как некоторые.

— Мам! Я собрал! — доносится из коридора.

— Сейчас иду! — бросает Катя и быстро чмокает меня в губы.

Уже почти отстраняется, но я перехватываю ее за талию. Вдыхаю нежный запах. Дурманит. Штормит. Позволяю себе провалиться в эти ощущения всего на мгновение. И тут же на всякий случай убираю руки.

— Я могу это воспринимать как согласие?

Не оторваться от неё. Хочется постоянно быть рядом. Безумно скучаю. Иногда на стену хочется лезть, оттого как мне не хватает ее близости. Мне просто нужно, чтобы она была возле меня, неужели это так много?!

Заебался по телефону общаться. Заебался думать, сколько говна про меня может вылить Амран. Заебался бояться, что к ней станет заезжать один недоумок на вполне законных основаниях. Просто заебался!

Хочу вот так! Проснулись, потом вместе возиться и заниматься домашними делами.

— Ты можешь. Только вот я не могу сразу взять и окунуть его в новую жизнь. Я должна сгладить углы. Он должен привыкнуть и начать воспринимать, как само собой разумеющееся. Это очень важно. Пойми, пожалуйста. Я пытаюсь…

— Мама! — показывается Кир. — Ты идёшь?

— Идём-идём! — вмешиваюсь, пропуская Катино замечание, цепляю ее за собой. Я и так все понимаю, не маленький. — Пошли проверим ваш туннель.

Вытянутая кишка не внушает доверия. Какая-то хлипкая, шаткая и не слишком широкая. Но я за любой кипиш. Люблю активные игры.

— Сейчас приду.

На балконе у меня где-то остались надувные кочки с прежних времён. Сейчас будут в самый раз.

— Ух ты! А это что?! — интересуется Кир, видя в моих руках разноцветные полусферы.

— А это кочки. По ним проходим и ныряем в туннель. Из диванных подушек построим преграды, и после них новый круг. Потом завтракаем. Идёт?

— Давай! Я первый.

— Да щаз, — спецом возражаю, швыряя на пол подушки. — Первый я.

— Нет, я! Нет, я!

Как только все втроём заканчиваем строительство, я тут же ныряю в туннель.

Ой бля, ну говорил же, какой-то он хлипкий и маленький.

— Ой! Ой-ой-ой! Я, кажется, застрял! — реально пытаюсь как-то сдвинуться, но ткань туннеля собирается на плечах. Короч, не мой размерчик.

Катя и Кир ржут надо мной:

— Ахахахах! Вини-Пух застрял!

В общем, повеселились мы вдоволь, а потом переместились на кухню.

Кир с энтузиазмом переворачивает панкейки. У всех уже слюнки текут.

— Аллергии ни у кого нет ни на что?

— Неееет! — в один голос отвечают Катя и Кир.

— Отлично, — вытаскиваю фрукты, ягоды и сметану. — Сейчас будем переворачивать.

— Кир, слезай, — командует Катя и подаёт сыну руку.

Дальше я, конечно, туплю жестко, потому что Кир, стоя у плиты на стуле, кричит «я сам!», начинает снимать крышку, и конденсат, естественно, стекает в сковородку. Шипящий звук, брызги и дым пугают Кира, малой бросает крышку, она летит на пол, разбиваясь к хренам! Бля! Хоть бы пацан не обжегся и не поранился! Катя снимает его со стула и тут же хватается за глаз.

— Ай!

— Что?! Брызнуло?!

— Да!

Тащу ее к крану, открываю холодную воду и начинаю промывать ей глаза.

— Не так! Дай мыло лучше! — отталкивает меня в сторону, зажмуривается и быстро начинает смывать косметику. И только потом промывает глаз большим количеством воды, пока Кир среди осколков носится рядом и уточняет, что у мамы случилось.

Заваруха никак не заканчивается, Кир орет, что мама поранилась и на сковороде все сейчас сгорит, но сам он переворачивать не будет.

Да ёб!!!

Пока я, усадив малого в безопасное место, справляюсь с несчастными панкейками и достаю другую крышку, закрывая все это безобразие, оборачивается Катя.

И тут я чуток охреневаю…

Потрясенно разглядываю цвет кожи вокруг ее глаза. Крышку на пол чуть не роняю уже я.

44

Тяжёлым взглядом прибиваю ее к месту.

Закипаю, любуясь фингалом.

Какая сука это сделала?!

Если ее Женечка, я падлу на рельсы кину!

— Это что такое? — сбросить спесь не получилось. Катя, заикаясь, начинает оправдываться:

— Да это я случайно. Это… нечаянно… — косится на сына.

Я зверею уже окончательно. Она при Кире говорить не хочет!!!

Малой видит то же, что и я, тут же испуганно рассыпается в извинениях. Думает, что это из-за него маме в глаз попало.

Да тут, мелкий, вообще не в тебе дело-то!

— Идите в комнате посидите, — цежу сквозь зубы, — пока я все уберу.

— Да я помогу, — вытаскивает из-под раковины мусорное ведро.

Я немного резко принимаю его.

— Помоги в другом, — киваю на синяк. — Он?

— Это случайность, — пожимает плечами. — Я тебе все расскажу.

— А сразу почему не рассказала?

— Вил… — показывает на сына, намекая, что мне пора бы уже заткнуться.

Присаживаюсь на корточки, начиная с крупных осколков. Поднимаю — кладу в ведро. Поднимаю — кладу в ведро. Хотя хочется от злости сжать стекла в руке! Нижняя челюсть моя выезжает вперёд, изнутри начинает колбасить.

Мало того, что Катя скрыла факт рукоприкладства и покрывает своего недоумка!

Так они ещё и виделись без моего ведома! Она не сказала, хотя мы с ней договаривались!!! Договаривались, что о каждой из их встреч мне будет известно заранее!!! Какого х..!!!

— Кирюш. Сынок, посиди в комнате, пока мы с Вилом тут приберемся, — ловлю осторожное. — Я тебе телевизор включу.

— Ладно, — пацан соглашается безропотно.

Я даже не оборачиваюсь. Мне лучше вообще рот закрыть. Я пиздец невменяемый сейчас!

— Вил, — на плечо осторожно опускается женская ладошка. — Я не хотела, чтобы ты злился. Не хотела добавлять масла в огонь. Это правда случайность.

— А что ж ты мне тогда не рассказала вовремя, если это просто случайность, — ядовито вскидываюсь.

— Потому что знала, что ты отреагируешь вот так.

— Потому что не захотела, — мрачно швыряю последнюю крупную стекляшку в мусорку.

— Его папа выставил, когда он пьяный приперся к родителям, но вот… оступился и случайно попал в меня. Это все. И об этом не так уж приятно рассказывать.

— Не так уж приятно услышать, что к тебе на вполне законных основаниях вечером зарулил муж. Зачем — не сказал?

— Вил… — переплетает наши пальцы, а меня трясёт. Я аккуратно освобождаю руку.

— Зачем, Катя?

— Да он был в дрова. Нёс какую-то ахинею, даже на ногах не стоял.

— Мы договаривались, что ты будешь сообщать обо всех ваших встречах. Обо всех, — из последних сил выдавливаю. Ещё ровно и спокойно. — А по факту ты мне не сказала. Выглядит как обман.

— Ты слишком остро реагируешь. Это же ничего не значит.

— А как я должен реагировать? Ты живешь где-то. Не со мной. Я не могу тебя защитить. Его любит ребенок, что тоже играет свою роль. И при Кирилле ты поддерживаешь реноме этого мудака. А если он тебе второй синяк поставит, ты скажешь, что и это случайность? Почему ты его защищаешь, я не пойму!

— С Кириллом мы о тебе разговариваем чаще, чем о Жене. Ситуация сложилась неприятная. Мне и перед родителями стыдно, и перед соседями. Но его приезд ни на что не повлиял и повлиять не мог. Я не обманывала, я просто не вижу смысла обсуждать то, что не имеет никакого значения.

— Для меня имеет. И я тебе четко и сразу об этом сказал. Мне. Нужно. Знать.

— Это даже встречей назвать нельзя.

— А это фингалом назвать нельзя. Да?

— Когда тебе Настя звонила и спрашивала контакт нужного человека, ты мне тоже ничего не сказал.

— А я не прошу мне рассказывать обо всех обсуждениях и звонках. Я прошу дать мне четкое понимание: когда будут встречи и какого характера. Все. От Насти был разовый звонок. У меня есть ты. Она замужем. Мы не общаемся. А у тебя иная ситуация. Вы поддерживаете связь. И сто процентов он приезжал, чтобы увидеться не только с сыном, но и с тобой. Ты просто не стала мне об этом говорить. Он не хочет с тобой разводиться!

— Но зато я хочу, — тянется ко мне. Ближе. И ещё теснее. — Хочу не потому, что встретила тебя, а потому что больше не хочу с ним жить. Мне противно. Что у него в голове — плевать. Мне есть о чем беспокоиться. Пожалуйста, давай не будем…

— Катя. Я вот это все жрать не буду. Я отвезу в следующий раз вас с Киром к нему. И раз и навсегда объясню, что к тебе приезжать нельзя. Что я вас забираю к себе и видеться он с сыном будет в оговоренное время в оговоренном месте. Не в моем доме и не спонтанно. И не тогда, когда у нас будут планы.

— Может быть, пока это лишнее? — успокаивающе гладит мои плечи. Но нихера не работает. Сейчас сломаю что-нибудь!

— Фингал под глазом — вот это лишнее. Его приезды к вам — вот это лишнее.

— Не злись. Это была разовая акция.

— Не могу! — срываюсь и тут же себя одёргиваю. — Не могу не злиться, не могу забить. У меня нет никаких гарантий, что завтра он не сорвётся и не припрется к тебе опять. А ты об этом даже и упоминать не будешь!

— Я, возможно, ошиблась, что не сказала. Не хотела конфликта. Только из этих соображений. Прости, пожалуйста.

— Это ты просто… — охуеть, как ошиблась!!!

— Давай не станем портить из-за мелочей такой чудесный день. Мы же так ждали эту встречу.

— Из-за мелочей, да! — чувствую, что с этим Павлином придется переговорить без свидетелей!!!

— Вил! Пожалуйста! Успокойся! — резко одергивает меня за руку. И это слегка охлаждает.

Ну да, ждали. Киваю.

— Все подметаем быстренько. И пробуем твои суперблюда. Не дуйся, ладно? — тянется ко мне, притягивая за голову ближе.

Подаюсь, конечно, навстречу. Я сам этот день ждал. Медленно провожу по ее губе языком. Отмечаю, как она тихонько вздрагивает и улыбается.

Впиваюсь пальцами в ее бедра, крепко сдавливаю ладонями, вжимаю в себя. Начинаю медленно расслабляться и уплывать, утыкаясь носом в оголенный участок нежной кожи. Вдыхаю.

Окован ею…

— Так ты вечером сможешь вырваться? — хриплю ей в ухо.

— Я очень постараюсь. И тогда извинюсь более весомо…

Накатывает умиротворение, когда она в моих руках. На сердце теплеет, я оттаиваю быстро. И ни одного сигнала в душе, ни одного звоночка, что нужно быть настороже…