Моему взору открывается лишь кусочек стола, возле которого крутится рыжеволосая барышня.

Телефон, очевидно, не попадает в поле ее зрения, в мою сторону она даже не смотрит.

Девушка что-то сосредоточенно передвигает на столе.

— Ну вот. Так-то лучше.

И выходит.

Я неверяще рассматриваю экран, собираясь с силами. Почти готова принять те самые мысли, из которых в голове уже настоящая паутина. Мерзкая, липкая. Каждый вдох наполняет легкие ледяной прохладой. И одновременно душит.

Женя, как всегда, нашёл самый простой выход из положения, да?

Сложно признать, что к этому все и шло. И, вероятно, просто не хватало жирной точки. Которая поделит мою жизнь на до и после.

Ну что ж. Тогда свой выбор супруг сделал сам.

И в этот момент уже не хочется задумываться, что и я была в шаге. В одном единственном шаге — подать заявление куда следует.

Потому как ситуация с лекарствами меня добила окончательно.

Выходные немного смазали общую картину, размыли. Но изменить не смогли.

Упрямство заставляет меня отключить микрофон, чтобы в кабинете Жени мой телефон не издал ни звука. Где-то здесь вроде ещё и камера же должна отключаться?

Ждать, к счастью, пришлось недолго.

Дверь распахивается неожиданно и медленно.

Как в воду опущенный возвращается супруг: хмурый, губы сжаты в тонкую линию.

Женя нервно стягивает с плеч пиджак, бросает не глядя. Тот летит прямо в мою сторону и…

Черт! Экран мгновенно темнеет. Ну здорово!

— Евгений Николаевич, можно? — раздается из динамиков тихий сочувствующий женский голос.

Я моментально обращаюсь в слух, пытаясь компенсировать отсутствие картинки. Сердце сейчас проломит легкие, пульс зашкаливает.

Пытаюсь разобрать: это та рыжеволосая девушка или нет? Сложно по голосу определить.

— Заходи, — летит царское дозволение.

— Ольховский снова рвёт и мечет, верно?

— Индюк напыщенный. Опять его все не устраивает. Его всегда все не устраивает! — жалуется Женя.

— Ну не переживай ты так. Он всех сегодня обгавкал… я тебе кофе принесла, пока ты отсутствовал.

Значит, все-таки она…

— О, спасибо, не стоило, — а интонация прямо противоположная. — Ммм, вкусно. Только уже немного остыл.

Как часто я слышала вот такие же отзывы в свою сторону.

— Ты же не любишь горячий. Ну да ладно. Покапризничай немного. С кем же тебе ещё капризничать, — жеманно хихикает.

С кем ему ещё капризничать?! Серьезно?! Хотя, в принципе, да. В ближайшее время больше будет не с кем!

— Нет, ну надо ж так! Ааа!! Как щенка меня! Прооооосто! — продолжает сокрушаться пока еще муж.

— Да он всем сегодня выговор сделал. Не расстраивайся. Ты слишком нервничаешь в последнее время. Садись, я тебе шею помну.

Слышу его тяжелый громкий выдох.

То есть она прямо сейчас до него дотрагивается, проминая мышцы?

— Так получше?

— Даааа, — звучит томное, — намного. Спасибо.

— Ты очень напряжен, Жень. Тебе нужно как-то расслабиться, отвлечься.

Я даже представляю, что именно она может предложить.

— Да как тут! Расслабишься с этим придурком!

— Ты такой заведённый в последнее время, — доносится сладкий голосок. — Как дома дела? Выздоровели твои?

Эта услужливая дамочка даже в курсе семейного положения своего господина?!

— Сегодня получше. Разговаривал недавно с Катей, она сказала, что нормально уже.

— Ну вот, а ты переживал.

Я даже умудряюсь поперхнуться. А что, когда сын с женой так плохо себя чувствуют, переживать не? Не надо?!

И вдруг новый вопрос:

— Ты не отвечал на выходных, — вау, какие открываются, однако, детали! — К своим ездил?

Я глаза округляю. Ей даже такие подробности известны?!

— Да, — расслабленно тянет Женя. Очевидно, массаж-таки работает! — Дома был.

— И как там дела? — допытывается «массажистка».

— Да нормально. С Катей опять, — вновь вздыхает страдалец, — повздорили немного.

— Жень… вы с ней постоянно ругаетесь. Ее вечно что-то не устраивает. Такого мужчину, как ты… на руках надо, образно говоря, носить.

Да я, собственно, уже и наносилась. Я, вообще-то, и эстафету передать могу!

— Ты очень мужественный, отзывчивый, сильный, всегда поможешь. И все для них. А она этого совершенно не ценит.

Да в чем вопрос? Забирай себе такое сокровище, целуй, облизывай!

Фу, аж противно! Он позволяет себе обсуждать меня с посторонними людьми! Которые меня осуждают!

— Просто у нас сейчас период такой. Кате не до меня.

— Да ей всегда не до тебя, — усиливает давление отчаянная мадам. — Всегда. Своего мужчину нужно уважать, любить. Жень, — скатывается на тихий шепот, — она ж о тебе совсем не заботится. Ты всегда расстроенный, всегда напряжённый. Сразу видно, когда проблемы в семье.

— Оксан, я ж говорю, сейчас просто период такой. Сложно короче.

— Ну ты, конечно, послушно будешь ждать, пока собственная жена о тебе вспомнит.

Бедный Женечка в третий раз опечаленно вздыхает.

— Давай не будем. И так тошно.

— Конечно, тошно. Любому мужчине на твоём месте было бы неприятно. Пока она там на своих свадьбах гуляет, ты дома ее ждёшь. Тебе же одиноко совсем…

Ни единого возражения. Я прикрываю глаза. На душе очень горько.

— Ты, кстати, фотки видел, что я тебе выслала? — сочувствие в женском голосе сменяется задором. А я мгновенно напрягаюсь. Могу себе представить, что там были за фотографии.

Теперь понятно, кто скрашивал его одиночество. Пока я там на «своих свадьбах гуляла».

— Нет, прости, что-то не до этого было. Дома ж с Киром, а потом, если честно, забыл взглянуть.

— Мне ремонт доделали, теперь шик, блеск, красота! Спасибо тебе огромное, что с ремонтником помог. Очень хороший мастер. Ну тот, кого ты мне посоветовал. Григорий.

— А. Да это всегда пожалуйста. Мне совсем несложно, рад, что смог помочь.

У меня внутри закипает. Зашибись! Я угрохала кучу времени, чтобы найти хороших мастеров, когда мы ремонт делали! А этот герой ей уже готовый номерок подкинул?!

Если честно, это даже обиднее, чем массаж и «вот эти вот свадьбы», на которых я «развлекаюсь»!!!

Сам бы покопался, заморочился! Так нет же! И тут все готовое!

Ну слов нет. На глаза нахлынивают слёзы. Неприятно — жуть. И самое главное — Женя весь в этом. А я всегда раньше его чем-то оправдывала, морально защищала.

— Слушай, а может, отметим? Посидим скромненько, как на прошлой неделе, — лицо мое вытягивается. — Ты же все равно сегодня к жене не поедешь?

— К жене не поеду, но прости, посидеть не получится. Я сегодня что-то уже устал.

Переработал. Бедолага.

— Понедельник… — роняют женские уста смешное оправдание.

— Оксан, напротив стул есть. На стол не обязательно садиться.

— Жень, я не могу на тебя такого смотреть. Мы ж друзья. Ты совсем как в воду опущенный. Что стряслось?

— Да как-то все навалилось сразу, — горестно сообщает Женя. — Настроения нет.

— А я знаю почему, — проницательно.

— М? — переспрашивает супруг.

— Когда мужчину дома жена не ласкает, откуда настроение-то возьмётся. Или ты думаешь, этого ничего не видно? Ты постоянно расстроенный, а ей хоть бы что.

— У нас с Катей просто временные сложности.

— А ты уверен, что они тебе нужны? — и дальше уже шепотом, будто они совсем близко друг к другу. — Может быть, пришло время для чего-то нового? А старое себя уже изжило?

В принципе… в голове моей сейчас звучит тот же вопрос.

Муж слабо ухмыляется. И так же тихо отвечает:

— Оксан. Ты правда очень красивая. Очень яркая. И ты… ты очень мне нравишься, — пауза, и дальше Женя договаривает уже чуть с придыханием. — Я даже тебя когда первый раз увидел, подумал, какая эффектная девушка. Но я боюсь, что…

— Что?.. — подхватывает подслащённый жаркий шепот.

— Что ты неправильно можешь меня понять. Я все-таки женат… и… от Кати уходить не планирую.

— Ммм, — нисколько не разочарована смелая дамочка. Продолжает мурчать в ответ. — Ты поэтому у мамы уже столько времени живешь? Уходить не хочешь?

— Мне просто нужна была пауза.

— А я тебя понимаю. Если бы супруг был во мне не заинтересован, я бы тоже нашла в себе силы уехать. Ты такой молодец. Жень, я тобой восхищаюсь.

— Ты преувеличиваешь.

— Я тебя хотела попросить.

— Проси, — отзывается с готовностью. Дышит тяжело. Знакомо это все. Знакомо.... Он возбуждён.

— Ты же сегодня к маме. Подкинешь снова меня до дома? У меня каблук сломался на ботильонах.

И как эта принцесса планировала в кафе идти на испорченной обуви? Она, случайно, не сама себе каблук-то отгрызла?

Женя, очевидно, думает о том же.

— Как же ты хотела окончание ремонта отметить? Прихрамывая? — приглушенно смеется, в голосе задор.

— На диванчике посидеть — не через весь город волочиться.

— И то правда.

— Да и я в твоей галантности не сомневаюсь. Если я споткнусь, ты ведь поддержишь меня, правда?

— Правда.

— Ну так что? Подкинешь?

— Подкину. Только я ведь позже всех уезжаю.

— Да, я помню. Могу таблицу доделать, которую ты на завтра просил. Заодно глянешь. Хочешь?

— Хочу.

Голоса смолкают, а это его «хочу» звучит так хрипло, что придаёт дополнительный смысловой оттенок.

— Ну тогда договорились. До вечера?

— До вечера.

Слышится уверенный стук каблучков. И звук захлопнувшейся двери.

Я отключаю видео-звонок, сижу пришибленная.

И все ещё не могу отойти от услышанного.

То, что Женя согласился ее отвезти домой, желание, пропитавшее его голос, завуалированное обещание, массаж, стол вместо стула… все это далеко не так ранит.

Как то, что он позволил кому-то говорить про меня неприятные вещи. Что позволил ей сунуть нос в наши отношения и осуждать меня. Что не отстоял НАС. Что не защитил меня перед посторонним человеком. Как бы ни складывалось между нами, я в первую очередь мать его сына. И Женя повёл себя сейчас крайне недостойно.

Это было подло и низко.

Набираю его номер.

Просто, чтобы удостовериться. Чтобы не возникало уже вопросов.

— Да, Катюш.

Меня передёргивает от этого якобы нежного обращения.

Стараясь смягчить голос, уточняю. Мне нужно знать:

— Приедешь сегодня?

— А ты хочешь меня видеть? — игриво уточняет, а я прикрываю глаза.

Мне противно. Мне противно с ним разговаривать. И я уже не знаю, чем это выжечь из своей души. Одинокая слезинка скатывается до шеи, зовя за собой прохладу и мурашки.

— Ты Киру обещал игрушку привезти, — цепляюсь за единственное, что приходит в голову. Интересно. А если бы я захотела, он бы приехал?

— Сегодня не смогу. Да и смысл мне ради этой игрушки такой круг делать.

— А если бы я попросила? Сделал бы… «такой круг»?

— Сегодня никак, Катюш. Давай завтра, ок?

Молчаливо отбиваю вызов, мысленно ставя крест на нашей семье.

Вопросов у меня к Жене больше не осталось.