Тишина не просто гнетёт, она засасывает в вакуум. Молчание ядовито проникает в кровь.

Вилан, внимательно наблюдая за потоком машин, включает поворотник, плавно перестраиваясь в другой ряд.

Я как на иголках. Периодически кошусь в сторону мужчины. У него, конечно, прибитый вид. Так пожалеть его хочется…

— Неловко получилось, — не могу дальше грызть это тошнотворное безмолвие.

— Стрем полный, — звучит напряжённый ответ.

— Девушка твоя любимая, да?

Вилан морщится, губы кривит.

— Да какая она любимая? От друга моего беременна, — сарказм пропитывает его голос. — От меня ещё уйти не успела, а вон видишь как…

Невероятная горечь проникает даже в мое сердце. Не представляю, насколько остро Вил ощущает ее.

— Мне очень жаль.

Рука его покоится на рычаге коробки передач. Я накрываю ее сверху ладонью, дружеским жестом пытаясь поддержать.

— А мне нет, — заявляет твёрдо. — Пусть уж лучше так, чем через несколько лет на это все смотреть и думать, от меня дети или нет.

— Да, ты прав, конечно, абсолютно, — соглашаюсь мягко. Я чувствую: в душе у Вила землетрясение. И фундамент трещит. И стены рушатся. Хочется как-то ему помочь. Это ужасно на самом деле. — Долго вместе были?

— Со школы.

Воздух в легких заканчивается. Что?!

— Да ладно…

Невероятно. В это с трудом верится.

— Родители потом переехали в Швецию. Естественно, нас с братом туда перевели учиться. Никто серьезно к нам с Настей не относился. Я приезжал к ней постоянно. Бате спасибо, в деньгах не отказывал, хотя на тот момент все шатко-валко у него было. Когда в универ поступил, пару лет проучился. И все. Понял, что не могу. Сказал своим, что возвращаюсь.

— Да уж. Разрыв давних отношений больнее пережить. А здесь все хорошо было?

— Нормально. Притирались, конечно.

Гляжу на включённый навигатор. Уже подъезжаем к моему дому. Вил плавно поворачивает машину.

— Столько лет вместе. Почему не поженились?

— Да как тебе сказать. Меня ж отец все время тюкал, что Итан красавчик. Бизнес тянет. Фирму расширяет. А я, мол, лошара. Нихера не делаю. А оно не мое, понимаешь. Зачем заниматься тем, к чему душа не лежит?

— Ситуации у всех бывают разные. Люди часто занимаются не тем, что им интересно на самом деле.

— По тебе этого не скажешь.

— Мне просто повезло найти себя. К кому-то удача не так благосклонна.

— Ну вот и ко мне не очень была. Все что-то не получалось, не складывалось. К Итану идти на нормальную должность я зарекся. Не для этого несколько лет отстаивал свой выбор и свои интересы. А в семью играть неправильно. У мужика уже должно хоть что-то за плечами лежать. Чтоб стабильность была. Чтоб жена не думала, будет завтра в холодильнике что-то или нет. Я потом ещё все пытался понять… А может, нафиг оно надо было? Пошёл бы каким-нибудь руководителем отдела. Чтоб как у всех. Пятидневка, отпуск, все дела. Свадьбу бы в кредит сыграли, машину в долг. Может, тогда бы она счастлива была?

— Спустя время ты точно знаешь ответ.

— Какой подъезд? — прокладывает взглядом дорогу.

— Пятый.

Плавно останавливаемся. Но выходить из машины я не спешу. Не могу распрощаться. Такой тонкий момент откровений. Болезненных. Когда нужно не в пустоту. Нужно, чтоб кто-то выслушал. Без нравоучений и тыканья носом. Просто. Спокойно. Безвозмездно.

Глядя на этого мужчину, я и подумать не могла, что у него душа в кровь. Не просто ранена. Ее через мясорубку пропустили. Понятно, почему он такой резкий и ершистый. Да потому что такое в себе держать — прямой путь к разрушению.

— Ты все правильно говоришь, Вил, — роняю тихо. Даже если я в чем-то не согласна, это не самый лучший момент для выражения своего мнения. Мне искренне хочется его поддержать. Ответить на моральную встряску, которую этот мужчина устроил мне на турбазе. Было эффективно. — Играть в семью — это недостойно. Пострадают в первую очередь дети.

Он не отвечает. Слепо глядит на руль. Раздумывает о своём.

— Она ушла просто в один момент? — осторожно предлагаю выговориться до конца. Но Вилан будто в нерешительности молчит. Возможно, он вновь представляет давно ушедшие моменты. Возможно, не хочет отвечать.

— Не в один. Не могу сказать, что конкретно произошло, но отношения стали портиться.

— А потом случилось что-то ещё… — заявляю уверенно. Вижу, это его гнетёт. И не даёт покоя. Почему-то он не хочет признаваться. Может, видит свою слабость или вину в произошедшем…

— Потом я узнал, что они с Антоном видятся. Общаются. Устроил скандал. Обоим. Ещё немного, и в щепки б все разнёс. Замять-то замяли. Но хватило нас ненадолго. Настя ушла к Антону. А где-то через полгода мы сошлись с ней опять.

Последняя фраза выходит особенно безжизненной. Вилу тяжело это признать. Он переступил через свои принципы. И принял любимую девушку… обратно… принял после другого мужчины. И это разъедает его. Оказанное доверие оказалось напрасным. Она предала дважды.

— Винишь себя?

— Точку надо было ставить. А я не смог. Слабак, — добивает самоиронией.

— Спустя время она вновь ушла к Антону, — подвожу краткий итог. Сказать мне больше нечего. Я обычно не сужу с одной стороны. Возможно, у Насти тоже куча претензий и домыслов, почему все-таки не сложилось. Но… именно сейчас я на стороне Вила. Потому что вижу его глаза. Потому что чувствую его боль и пустоту. А ещё он винит себя. Со школы вместе… тяжело ему. Он искренний человек. Даже мне он искренне говорил, что лучше обойти дом, там дует меньше. Да, где-то перегибает палку. Но если причина разрыва в этом, то когда столько лет вместе, пора бы уже притереться и использовать такое качество «на себя».

Вилан не такой как все. Это сразу бросается в глаза. Он по-своему смотрит на жизнь. У него свои установки. Но в душе такое же разочарование, как и у меня. И чаши эти склеивать долго.

— Значит, так нужно было. Значит, для чего-то так все получилось.

— Тоже так иногда думаю. Знаешь… ее как маму мою зовут, — ухмыляется. Так горько, что сердце за него рвется. — Я всегда думал — судьба, наверное.

— Судьба, как и любая женщина, очень непредсказуема. Это нужно перешагнуть.

— Ты не думай, я уже не так парюсь, как раньше. Оклемался. Мне нормально. Просто… встреча из колеи выбила. Прости, я тебя совсем загрузил.

Смахивает наваждение. Словно ото сна отходит.

— Понимаю. Любого бы выбила, — вновь поддерживаю. — Ты, кстати, отлично держался.

— Я ему чуть отлично нос не расквасил, — заявляет серьезно, вызывая у меня приступ веселья. — Чего?

— Представила жениха с расквашенным носом.

— Вот Катя! Не доводи до греха! Я же сейчас вернусь, — большим пальцем указывает себе за спину, — и согрешу!

— Ой, не надо. Давай твои костяшки сегодня оставим нетронутыми.

Оба смеёмся. Гнетущая атмосфера плавно растворяется, уступая место непринуждённости и откровенности.

— Ну а у тебя чего там не клеится? — роняет кисло, провожая глазами огромного вальяжного сенбернара. Поздновато гуляют… Пса зовут Шилли. И он живет в соседнем подъезде. Кир до сих пор прощупывает почву: «Вот бы нам такого!»

— А от меня муж уходит, — машу рукой, будто мне уже все равно.

— А чего так? — косится в мою сторону.

— Говорит, что я очень много работаю, — взгляд мой падает на колени, и я старательно прячу многообещающий вырез, только сейчас вспоминая, что мое платье хоть и элегантное, но открывает достаточно, — и совсем про него забыла.

— Он тебя встретить ночью тоже забывает.

— Все мы о чем-то иногда не упомним.

— А почему ты о муже забываешь?

— Я вообще-то помню. Просто не так, как ему бы хотелось. И он решил поставить вопрос ребром. Или он. Или моя работа.

— Ты уж извини, но мне б тоже было стремно, если б моя жена хер на меня подзабила.

— У нас сложно все. Но надеюсь, мы сможем прийти к пониманию.

— Пусть будет так, — улыбается широко, глаза его в свете ночных огней горят, как звезды. Излучают нежное лазурное сияние. — Ты извини, что я тут на тебя проблемы слил. Чёт реально прорвало, аж стыдно немного.

— В себе держать вредно. Спасибо, что подкинул.

Накрываю пальцами хромированную ручку. Вилан делает то же самое со своей стороны.

— Я не слишком перетрудился. Провожу до квартиры. Мне так будет спокойнее.

Выбирается из машины.

Возражения не принимает. А у меня уже нет сил спорить. Устала жуть.

Проходим в лифт, жму нужные кнопки.

— Сына не разбудишь?

Наши глаза встречаются в зеркале. Вил стоит позади меня. Высокий. Расслабленный.

— Он по субботам у моих родителей, я завтра ещё полдня буду отсыпаться. Тяжелый день.

— Так ты одна? А я думал, мелкий твой с мужем дома.

— Мы пока с Женей не живем вместе. Так что…

— Я понял. Ну надеюсь, скоро все нормализуется.

Выходим на нужном этаже. Я роюсь в сумочке и отчего-то чувствую неловкость.

Вил слегка ленивым взглядом осматривает подъезд. Наконец-то вынимаю звенящую связку. Молчание становится ощутимым. Я мнусь у двери, не зная, что сказать.

Спокойной ночи, наверное?

— Ты дверь открывай. Я подожду, пока зайдёшь.

Без возражений всовываю ключ в замочную скважину. Совершаю два оборота. Сама не знаю, что так сильно выбило из колеи. Конечно, он не собирается проходить…

— Спокойной ночи, Кать, — роняет беспечно и убирает руки в карманы.

— И тебе.