– Мы можем пройти внутрь и поговорить наедине? Я узнаю не менее шести человек на палубе, и, без сомнения, они с нетерпением ждут возможности нас подслушать. Пожалуйста, Харрисон. – Мэдди потащила его за собой, и он с готовностью последовал за ней, как, впрочем, и всегда, если она оказывалась рядом.

Харрисон не мог держаться от неё на расстоянии, даже когда она сама об этом просила.

Так, стоп, о чём, собственно, речь?

– Хочешь обсудить аннуляцию брака? Я не буду с тобой спорить, – сказал он, когда они вошли в коридор, ведущий к каютам.

– Я знаю. И да, речь пойдёт об аннуляции.

Сердце упало, к горлу подкатила тошнота. Должно быть, он не заметил какой-то правовой пробел или нюанс, и она хочет исправить документы, прежде чем двигаться по жизни дальше без него. Но почему она не дала телеграмму?

– Потому что это личный разговор, который лучше вести с глазу на глаз, а не в письменном виде, – ответила она.

Неужели он задал вопрос вслух?

Достав из кармана ключ, Мэдди отперла дверь каюты и практически втолкнула его внутрь. Спотыкаясь, Харрисон ввалился в каюту, руки и ноги его не слушались, плечи сутулились. Он рухнул на крошечный диванчик, когда она закрыла дверь.

Мэдди опустилась в кресло, сняла шляпку и бросила на столик. Её простая красота, как всегда, поразила его в самое сердце. Харрисону нравилось смотреть в её зелёные, как мох, глаза и на веснушки на щеках. На вздёрнутый носик и идеальной формы губы. Каждый вздох давался ему с великим трудом, он всё чётче осознавал, чего у него никогда больше не будет. Тело Харрисона будто дразнило его, напоминая что Мэдди больше ему не принадлежит.

Он облизнул губы.

– Я уже подписал документы. Ты здесь, чтобы отдать мне готовые экземпляры?

– Я ничего не подписывала... и не хочу.

– Хочешь развод вместо аннуляции?

– Хочу остаться замужем. Если, конечно, ты меня простишь.

Его сердце дрогнуло, снова забившись, как будто до этого оно было заморожено и находилось в глубокой спячке в груди. Внезапно он стал трезвым, как стекло.

– Ты не сделала ничего, за что стоило бы извиняться. Это мне чертовски жаль, Мэдс.

– Я знаю, но мне всё равно нужно перед тобой извиниться. Я не должна требовать от нас идеального поведения. Все совершают ошибки, в том числе и я. Я была так зла и чувствовала себя бессильной, но должна была тебе довериться. За все годы, что мы знаем друг друга, ты заслужил от меня хотя бы это.

Он ничего не ответил. Не было слов, чтобы описать то, что расцветало в его сердце, ощущение, пугающе близкое к хрупкой надежде. Слова могли испортить момент.

Она сняла перчатки.

– Тебе нужна спутница жизни, Харрисон? Равноправная? Женщина, которая идёт с тобой рядом рука об руку, а не остаётся в твоей тени?

– Мэдс, моё единственное желание – это быть с тобой. Ты можешь идти со мной рядом или впереди, даже сесть на меня сверху, но только оставайся со мной.

– И всё же ты пытался вернуть меня Локвуду, как какую-то фамильную реликвию.

– Ты хотела стать герцогиней. Я думал, ты будешь счастлива, если Локвуд снова начнёт за тобой ухаживать. Вернувшись, я перевернул твою жизнь с ног на голову, поэтому попытался хоть немного возместить причинённый ущерб.

– В этом не было необходимости. И я тоже имела непосредственное отношение к этому, так называемому, ущербу. Так что не нужно брать всю вину на себя.

– Но я торопил события. Я старался изо всех сил заполучить желаемое.

– Верно, ты опережал меня на пару шагов с тех пор, как вернулся из Парижа. Мне просто нужно было время, чтобы тебя догнать.

– Догнала?

– Думаю, да. Теперь, когда турнир закончился и у меня появилось время подумать.

– К слову сказать, поздравляю. Я горжусь тобой.

Щёки Мэдди вспыхнули, улыбка смягчилась.

– Я дошла только до четвертьфинала.

– Это поразительный результат для первого участия в турнире. Дождись следующего года.

– Посмотрим. Конечно, если муж не станет возражать против моей игры в теннис.

У него в душе разлилось тепло, неуёмная радость рвалась наружу. На лице Харрисона появилась улыбка, которая не имела никакого отношения к бурбону.

– Он не посмеет помешать тебе бороться за чемпионство, если ты решишь, что этого хочешь.

– Придётся много путешествовать.

– Он любит отели и поезда.

– Придётся много находиться под палящим солнцем.

– Он любит хорошенько попотеть на свежем воздухе.

– Придётся растирать меня мазями и принимать вместе долгие ванны.

Чёрт, ему захотелось начать немедленно. Харрисон пошевелил пальцами.

– Я слышал, у него невероятно сильные руки.

Она усмехнулась.

– Что за идеальный мужчина...

Харрисон нахмурился, услышав этот эпитет.

– Он не идеален, Мэдс, но он любит тебя больше жизни. И если ты простишь его, он будет каждый день тебе это доказывать.

– Я знаю, и мне не нужен идеал. Он хороший человек, который всегда обо мне заботился. Мой лучший друг. И я безумно его люблю.

Он сел, выпрямив спину, будто его дёрнули за ниточку.

– Что ты сказала?

– Я сказала, что люблю его. Наверное, я всегда его любила, только мне потребовалось очень много времени, чтобы это осознать.

Харрисон вскочил со стула и поцеловал её прежде, чем она закончила фразу. Её губы были сочными и манящими, и он подумал, что никогда ими не насытится. Харрисон вложил в этот поцелуй всё облегчение и всё желание.

– Я люблю тебя, Мэдс, – сказал он, когда они наконец оторвались друг от друга, чтобы глотнуть воздуха. Для меня всегда существовала только ты.

– Я тебе верю... и я поняла, что не смогу без тебя жить, как только узнала, что ты отправляешься в Париж. Что бы ни случилось, тебе от меня не отделаться.

– Хорошо, потому что я больше никогда тебя не отпущу. Двух раз мне хватило на всю жизнь.

– Тебе и не понадобится. Больше никаких секретов. С этого момента только правда.

– Даю слово. Я больше никогда ничего не буду от тебя скрывать.

Она поцеловала его в кончик подбородка.

– А теперь, я думаю, нам следует уложить тебя в постель, чтобы ты проспался после выпитого спиртного.

– Пока мы вместе, можешь делать со мной, что хочешь.

Поднявшись, она взяла его за руку и повела к большой кровати.

– О, не волнуйтесь, мистер Арчер. У меня определённо есть планы на ваш счёт...

И, как и всегда, Харрисон последовал за Мэдди, куда бы она ни повела. Главное, что они были вместе.

Глава 28

Год спустя

Харрисон посмотрел на карманные часы. Снова.

Он указал на стопку бумаг перед собой.

– Сколько ещё, Уильям?

Уильям Иннис, правая рука Харрисона в "Арчер Индастриз", с мрачным выражением лица заёрзал на стуле.

– Где-то на час работы.

– Исключено. Через двадцать минут начинается матч, в котором играет жена. Мне нужно бежать в клуб напротив, иначе я не успею.

В прошлом году после продолжительного медового месяца в Париже Харрисон и Мэдди вернулись в Нью-Йорк, где Харрисон занял пост президента "Арчер Индастриз". Он нанял Уильяма, и вместе они сотворили настоящее чудо. В прошлом квартале компания наконец-то получила прибыль, впервые после смерти отца. Решающую роль сыграли строительство больших океанских лайнеров и сотрудничество со Стивеном Уэбстером по перевозке древесины.

Работа занимала практически всё его время, но Мэдди, похоже, не возражала. Она сосредоточилась на игре в теннис и ездила на турниры по всей стране, что позволило ей в этом году снова попасть на национальные соревнования США. Харрисон чертовски гордился ею.

Она уверенно побеждала на протяжении всего турнира и вышла в четвертьфинал в открытых соревнованиях. Если Мэдди выиграет, то схлестнётся в схватке за титул чемпионки в общем зачёте с прошлогодней победительницей. Букмекеры ставили на то, что Мэдди победит.

Харрисон во чтобы то ни стало должен присутствовать на сегодняшнем матче.

– Еще несколько минут, – пообещал Уильям. – Вас не было в офисе всю неделю, вопросы накопились.

– Не стесняйся принимать любые решения, которые сочтёшь необходимыми. Я тебе доверяю, Иннис. – Харрисон поднялся на ноги. – Или пусть дела подождут неделю, пока моя жена будет участвовать в национальном чемпионате.

Он направился к двери, но Уильям последовал за ним.

– Подождите, ещё один вопрос, прежде чем вы уйдёте. Ваш брат принял предложение о должности в компании, но мы не знаем, на какую его назначить.

Харрисон остановился в дверях и засунул руки в карманы. Почти месяц назад Томас пришёл просить денег, но Харрисон ему отказал. Однако он согласился дать Томасу работу в "Арчер Индастриз", если брат действительно захочет трудиться наравне со всеми. Никаких поблажек, никакого использования фамилии Арчеров ради продвижения по службе. Никаких отгулов, чтобы колесить по Европе или плавать под парусом в Ньюпорте. Только тяжёлая работа за честную зарплату.

Похоже, Томас действительно серьёзно отнёсся к вопросу обеспечения семьи.

– Устрой его в отдел рассылки, – сказал Харрисон. – Если он добьётся там успеха, мы его повысим.

Уильям кивнул.

– Полагаю, мы продолжим работу после ужина?

– Нет. Вне зависимости от результата матча вечер я проведу с женой. Встретимся утром. И спасибо тебе, Иннис. Я знаю, что неделя была трудной. Можешь отдохнуть до конца дня. Если хочешь, можешь пойти со мной на матч.

– Нет, спасибо. Я разберусь с телеграммами, а потом отправлюсь ужинать. У меня здесь в Филадельфии живут родственники, которых я хотел повидать. Пожелайте ей удачи от меня.

– Конечно.

Харрисон вышел из номера, спустился на лифте вниз и вышел на улицу, залитую ярким июньским солнцем. Отель находился прямо напротив крикетного клуба "Филадельфия", поэтому Харрисон практически сразу прошёл через ворота на его территорию.

Вокруг главного корта собралось множество зрителей, в воздухе витало пьянящее возбуждение. Америку охватила теннисная лихорадка, и Мэдди была одной из её причин. Она была смелой, непосредственной и дерзкой теннисисткой, которая серьёзно относилась к игре. Газеты любили её цитировать, женщину из высшего общества, которая осмеливалась трудиться в поте лица на публике. Она стала национальной знаменитостью.

Хотя Харрисон всем сердцем поддерживал Мэдди, в глубине души он всё еще опасался за её безопасность после того, что случилось в прошлом году. Они вместе решили, что охрана ей пока не нужна, что инцидент с уличным хулиганам был единичным случаем, но Харрисон никогда не переставал беспокоиться.

Он сразу заметил Престона, этого высокого мерзавца, на центральном корте в окружении их друзей и родителей Мэдди. Харрисон протиснулся сквозь толпу, чтобы к ним пробраться.

Кит хлопнул его по плечу.

– Ты как раз вовремя. Твоя жена уже разминается.

Обе соперницы были на корте и потихоньку разогревали мышцы.

– Как она, Валли?

– Настроена на победу, – ответил тренер Мэдди, не сводя с неё глаз.

– Я переживаю, – признался Престон, вытирая ладони о брюки. – Не представляю, как вы все можете быть такими спокойными.

Харрисон тоже нервничал, но верил в способности Мэдди. Кроме того, что бы сегодня ни случилось, для него она уже победительница. Чёрт возьми, на данный момент она занимала третье место среди теннисисток страны. На его взгляд, это было впечатляющее достижение, особенно если учесть, что большинству остальных игроков не было и двадцати лет. Мэдди призналась, что часто чувствует себя дряхлой старухой рядом с некоторыми из этих молодых девушек.

– Неужели сложно поставить тент? – Миссис Вебстер, присев на крошечный складной стульчик, поправила зонтик. – Только мужчины могут решить, что женщины жаждут два часа просидеть под палящим солнцем, наблюдая за игрой в теннис.

– Это же матч, дорогая. – Мистер Вебстер похлопал её по плечу. – Я же сказал, что ты можешь подождать внутри.

– И пропустить победу Мэдди? – фыркнула она. – Ну уж нет.

Даже мать Мэдди смирилась с теннисной карьерой Мэдди. Харрисон знал, что Мэдди была тронута поддержкой матери в прошлом году, хотя это не мешало миссис Вебстер допекать их вопросами о внуках.

Они ещё были не готовы стать родителями. Харрисон не думал, что Мэдди откажется от участия в соревнованиях, чтобы растить детей. Он много лет пользовался презервативами в Париже и они вполне устраивали его и сейчас, хотя в Соединённых Штатах их стало труднее достать из-за законов Комстока. Однако усилия того стоили, потому что ему безумно нравилось проводить с ней время наедине, когда это позволяло их расписание.

– Начинается! – воскликнул Кит, и толпа затихла.

Мэдди подала первой. Головы зрителей поворачивались туда-сюда, следя за полётом маленького круглого мяча, игроки набирали очки. Так продолжалось долго, соперницы были равны в своём мастерстве. Валли сохранял невозмутимое выражение лица, в то время как остальные хлопали и подбадривали Мэдди. Она выиграла первый сет, но проиграла второй.

Когда соперницы менялись местами, Мэдди прошла мимо болеющих.

– Найди его, – сказал Валли, и она кивнула. Затем Мэдди устало улыбнулась Харрисону, в её зелёных глазах светилось беспокойство.

– Я люблю тебя, – одними губами произнёс он, подмигнув для пущей убедительности. Её плечи немного расслабились, когда она перешла на другую сторону корта.

– Что значит "найди его"? – спросил он тренера.

– Ей нужно найти слабое место противницы и использовать его против неё, – объяснил Валли. – Как только Мэдди его отыщет, она победит.

В третьем сете соперница играла сдержанно, оставаясь на задней линии корта, как будто боясь действовать чересчур агрессивно. Мэдди почувствовала это и начала подбираться к сетке, прыгая и ныряя за мячом, что казалось невозможным, но она отбивала самые сложные подачи. Спортивный подвиг поразил публику. Казалось, все болели за неё, и Мэдди начала увеличивать разрыв в очках, становясь явной победительницей третьего сета. Даже Валли улыбнулся и захлопал в ладоши.