Она потянулась к застёжкам, намереваясь как можно быстрее добраться до его плоти. Он остановил её руки.

– Это из-за моего утреннего сюрприза? Тебе необязательно благодарить меня подобным образом.

Встретившись с ним взглядом, Мэдди оттолкнула его руки.

– Я делаю это, потому что хочу, и надеюсь, что тебе понравится.

Она принялась расстёгивать пуговицы, и его руки безвольно повисли по бокам. Когда планка брюк распахнулась, Мэдди отстегнула подтяжки сначала с одной стороны, затем с другой. Брюки соскользнули на пол возле лодыжек Харрисона.

– Мэдс, а что, если Фарли понадобится пальто? Или кто-нибудь подойдёт к двери?

Невероятно, но мысль о том, что их могут застукать лишь сильнее её распалила.

– Тогда думаю, тебе нужно поторопиться.

– О, чёрт, – прохрипел он.

Мэдди сосредоточилась на крошечных пуговицах на его нижнем белье, но остановилась через несколько секунд, чтобы провести ладонью по его напряжённому члену. Харрисон застонал и схватился за деревянную штангу, на которой висела верхняя одежда.

– Быстрее. Пока я не кончил прямо сейчас.

Наконец, она высвободила член наружу и восхитилась его видом. Её пальцы не смыкались вокруг основания, а на ощупь он был гладким и тёплым. Наклонившись, Мэдди поцеловала кончик и почувствовала солоноватый привкус. Затем она его лизнула, бёдра Харрисона резко подались вперед, а тело дёрнулось.

– Возьми меня в рот, дьяволица, – прорычал он.

Прозвище чуть было не вызвало у Мэдди улыбку, но она подавила её и последовала указанию: обхватила его плоть губами и вобрала её в рот. Такого она не ожидала. Член был твёрдым и мягким одновременно, будто скалу обтянули бархатом, но в тоже время лакомым, как сам Харрисон.

– Посмотри на меня, – выдохнул он.

Она подчинилась, в его глазах полыхал такой огонь, что у неё по спине побежали мурашки. Харрисон как заворожённый уставился на её губы. Ему нравилось наблюдать. Не отводя взгляда, Мэдди повторила движение ртом, наслаждаясь тем, как учащается дыхание Харрисона. Затем она провела языком по головке с нижней стороны, отметив, как он выругался в этот момент.

"Представь, что это теннисный матч, и тебе нужно узнать всё о своём сопернике".

Она подмечала его реакции, обращая внимание, что приносит ему наибольшее удовольствие. Мэдди задалась целью набираться опыта, несмотря ни на что.

Его бёдра начали подрагивать.

– Возьми глубже. Втягивай сильнее.

Она вобрала его в рот так глубоко, что головка члена коснулась её горла, продолжая наблюдать за Харрисоном. Его грудь тяжело вздымалась, а взгляд из-под полуопущенных век был прикован к её губам.

– Вот так, красотка. Теперь быстрее.

Держась рукой за основание члена, она задала устойчивый быстрый темп. Бёдра Харрисона начали покачиваться. Мэдди старалась с каждым разом вбирать его, как можно глубже, хотя и не могла до конца понять предел своих возможностей. Он не сводил с неё взгляда, практически не моргая. Мэдди с воодушевлением предалась делу, полная решимости увидеть и услышать, как муж достигнет пика наслаждения.

Харрисон начал тихо постанывать, он зарылся пальцами в её волосы, нежно обхватив голову ладонью.

– Боже. Боже. Твою мать. Я уже близко... чертовски близко.

Оказывается, её непокорный муженёк с Пятой авеню любил грязные словечки.

В ответ Мэдди довольно замурлыкала. Должно быть, это стало последней каплей для Харрисона.

– Чёрт, я сейчас кончу, – рявкнул он.

Харрисон явно хотел её о чём-то предостеречь, но Мэдди не поняла о чём, поэтому просто продолжила ласки. Через несколько секунд его бёдра напряглись, а всё тело застыло на месте. Харрисон со стоном запрокинул голову, его плоть между её губ набухла ещё сильнее, а потом семя выплеснулось Мэдди на язык. Харрисон вздрагивал с каждым извержением, пока, наконец, всё не закончилось. Она вынула член изо рта и проглотила солоноватую жидкость.

Тяжело дыша, Харрисон рывком поднял её с колен и приник к губам Мэдди, смакуя их смешавшиеся вкусы. Снова и снова он накрывал её рот поцелуями. Мэдди всхлипнула, возбудившись оттого, что ублажила мужа ртом. Она почувствовала влажность между бёдер, набухшие интимные лепестки молили о прикосновении.

Наконец, Харрисон прижался лбом к её виску, жадно вдыхая воздух.

– Я никогда не испытывал ничего более возбуждающего. Господи, Мэдди. Я повержен.

– Я рада.

Он поцеловал её, пока его руки застёгивали нижнее белье.

– Сейчас я отведу тебя наверх и верну должок, как только приду в себя.

От обещания по коже побежали мурашки, внутренние мышцы между бёдер сжались. Мэдди безумно этого хотелось, но сначала нужно привести себя в порядок после урока.

– Сначала я приму ванну.

– Нет времени. И, кроме того, я хочу тебя именно такой, как сейчас. Поднимись наверх и разденься. – Он уже натянул брюки и поправлял подтяжки. – Когда я приду, хочу увидеть тебя обнажённой на моей кровати, жена.

Кто она, чтобы спорить?

Наклонившись к нему, Мэдди решила его подразнить.

– Возможно, мне придётся начать без тебя.

Невероятно, но Харрисон ускорил темп, пытаясь неуклюже застегнуть брюки.

– Чёрт возьми, Мэдлин.

Смеясь, она выпорхнула из шкафа и бросилась в его спальню.

*

Мэдди уютно устроилась рядом с обнажённым мужем, который обнимал её одной рукой. Их тела всё ещё были покрыты испариной. Послеполуденный свет заливал спальню золотисто-жёлтым светом. Они провели здесь уже несколько часов, ублажая друг друга, с тех самых пор, как Мэдди набросилась на него в шкафу.

Щёки Мэдди вспыхнули. Неужели той бесстыжей женщиной действительно была она?

Казалось, Харрисону понравилось, поэтому она отбросила смущение. В самом деле... он оставался её старым добрым другом, человеком, который знал Мэдди лучше всех. Он никогда не осуждал её и не принижал. По правде говоря, Харрисон всегда подбадривал и поддерживал Мэдди.

"Для меня имело значение только то, что мы с тобой наконец-то будем вместе".

Её раздирали эмоции. Мэдди прикусила губу. Она многого не знала, например, о финансовых проблемах его семьи и причинах отъезда в Париж. О его чувствах к ней. Трудно представить, что этот скрытный мужчина был когда-то тем мальчиком, который делился с ней всем на свете.

Вот только Харрисон больше не мальчик.

Её взгляд скользнул по его мускулистой груди, покрытой лёгкой порослью тёмных волос. Возможно, он прав, им было необходимо провести какое-то время порознь, прежде чем воссоединиться. Если бы он остался, разглядела бы она в нём не только друга?

Или Мэдди полностью посвятила бы себя теннису, решив стать лучшим игроком?

Более того, смог бы Харрисон сколотить состояние, став таким же амбициозным и одержимым?

Мэдди подозревала, что ответ на все её вопросы был отрицательным.

Как бы то ни было, но события той роковой ночи, той, что предшествовала его отъезду в Париж, изменили их жизнь навсегда. А каждое решение, каждое мгновение в прошлом привели их к свадьбе. Теперь они связаны до самой смерти. Что казалось правильным. Будто бы свершилась... судьба.

Вздохнув, Мэдди провела ладонью по его груди и рёбрам, обводя их пальцами. Всё это было ей в новинку, но в то же время знакомо. Как будто где-то в глубине души она всегда знала, что этим и кончится.

Сердце не умещалось в груди. Она никогда не была так счастлива. Неужели это любовь? Мэдди замерла. Казалось, для любви ещё слишком рано, особенно учитывая, что они только что помирились после того, как он ей солгал. Снова.

Конечно, Харрисон был ей небезразличен, но, говоря о любви, на ум приходили цветы и сердечки, романтика и стихи, а не споры и обман. Любовь основывается на доверии и взаимном уважении. На чувстве локтя. Ещё три дня назад Харрисон не был с ней до конца откровенен. Когда-нибудь между ними может расцвести любовь, но Мэдди подозревала, что сейчас волнение в её груди связано всего лишь с вожделением в сочетании с привязанностью.

– О чём ты так серьёзно задумалась? – тихо спросил он.

О нём.

– Ни о чём. Просто наслаждаюсь моментом.

Он рассмеялся.

– Ты ни разу в жизни не сделала паузу, чтобы насладиться моментом. Твой разум никогда не перестаёт строить планы на будущее.

– И это говорит человек, который никогда не планирует.

– Туше. Хотя, должен заметить, за последние три года я потратил немало времени на составление планов.

– Кстати, почему ты сегодня работал дома, а не в конторе?

– Не хотел с тобой разлучаться.

На сердце снова стало легко. Она расслабилась, прижавшись к нему, и прислушалась к звукам, доносившимся из сада за домом через окно. Садовники подстригали кусты и катили тележки по гравию. На деревьях жужжали насекомые и щебетали птицы. Чудесный момент, полный покоя и умиротворения.

Харрисон погладил её грудь кончиками пальцев, отчего Мэдди поёжилась.

– Что на тебя нашло сегодня после тренировки? Я ничуть не жалуюсь. Просто любопытно.

– Я соскучилась.

– Понятно.

По его голосу она поняла, что он улыбается, поэтому приподнялась на локте, чтобы заглянуть ему в лицо.

– Не злорадствуйте, Харрисон Арчер.

– Ни в коем разе. – Обхватив ладонью её голову, он притянул Мэдди к себе. – И, – прошептал он около её губ, – я тоже соскучился. – Затем он её поцеловал, долго и страстно, словно изголодался по её вкусу. Их языки сплетались в страстном танце, пока у Мэдди не перехватило дыхание, а голова не закружилась. Наконец, пришлось отстраниться, чтобы набрать воздуха в лёгкие.

Харрисон проложил дорожку из крошечных поцелуев вдоль её подбородка.

– Ты всё ещё сердишься на меня?

– Нет. – Она заглянула в его тёмно-голубые глаза. – Просто... больше не утаивай от меня ничего. Пожалуйста.

Он обхватил её щёку своей большой ладонью.

– Даю слово.

Удовлетворённая его серьёзным ответом, Мэдди кивнула.

– Хорошо.

– Тогда в интересах твоей полной осведомлённости я должен сообщить, что придумал способ приобрести оставшиеся акции завтра утром.

– Да? Как?

– Возможно, ничего не получится, но я собираюсь нанести моей семье визит.

Прозвучало зловеще.

– Хочешь поделиться чем-нибудь ещё в интересах моей полной осведомлённости?

Харрисон перевернул Мэдди на спину и навис над ней, озорно улыбаясь. Ему на лоб упала прядь тёмных волос.

– Да. Я планирую трахнуть тебя ещё разок перед ужином. Так ты хочешь принять ванну сейчас или позже?

Глава 22

Снаружи дом почти не изменился. Как и прежде, он выглядел холодным и неприступным. На крыльце не было цветов, на некоторых ставнях облупилась краска. Особняк казался не столько обветшалым, сколько... запущенным.

Пристально разглядывая место, в котором провёл большую часть своей жизни, Харрисон ничего не чувствовал. Ни приятной ностальгии, ни тоски по былым временам. В те жуткие годы его страдания облегчали только поездки в Ньюпорт к Мэдди. По правде говоря, дом мог сгореть до тла, а Харрисон не проронил бы ни слезинки.

Позвонив в дверь, он вошёл в прихожую и снял шляпу, но не выпустил из рук портфель, который принёс с собой. Его проводили в малую гостиную, в ту, где принимали ближайших родственников. Весь в предвкушении Харрисон переступил порог комнаты. Его мать сидела на диване, Томас с раздражённым видом развалился в кресле, будто был недоволен тем, что его заставили ждать.

– Опаздываешь, – рявкнул его брат. – Мы ждём тебя почти четверть часа.

Харрисон опустился в пустое кресло, не обратив внимания на упрёк. На повестке дня стояли гораздо более важные вопросы, чем опоздание.

– Почему, ради всего святого, мы должны узнавать о твоей женитьбе из газет? – спросила мать. – Мог хотя бы телеграммой сообщить нам эту новость, чтобы развеять наше беспокойство.

– Мы с женой хотели насладиться коротким медовым месяцем, прежде чем решать семейные финансовые вопросы. – Он скрестил ноги и разгладил брюки. – Итак, что вам от меня нужно?

Томас раздражённо фыркнул

– Я думаю, это очевидно, – нетерпеливо ответил но.

– Не совсем, – сказал Харрисон. – Вы хотели, чтобы я женился на богатой наследнице, и я это сделал. Что теперь?

Мать с братом переглянулись.

– Теперь мы обсудим семейные долги и то, как нам уберечь активы Арчеров от кредиторов.

– Мне плевать.

Мать замерла и побледнела.

– Прошу прощения?

– Мне плевать. Мне на всё это плевать, – медленно и чётко проговорил он, чтобы донести свою мысль.

– Что, чёрт возьми, это значит? – Глаза Томаса чуть не вылезли из орбит. – Как член семьи, ты не можешь плевать на наши проблемы. Ты и женился только из-за нашего плачевного положения.

– Я становлюсь членом семьи только тогда, когда это устраивает вас обоих.

– Ты всегда был членом семьи, Харрисон, – с призрением сказала его мать.

– И тем не менее, пока я жил в Париже, вы не черкнули мне и пары слов. Я не получил от вас ни телеграммы, ни письма. Даже послания в бутылке. Томас приезжал два года назад и не удосужился меня навестить.

Шея Томаса порозовела.

– Это была деловая поездка.

– И всё же ты нашёл время посетить "Ле-Шабане". Дважды. – Знаменитый французский бордель посещало много высокопоставленных лиц и аристократов, со многими из которых Харрисон был знаком, поэтому слухи о визитах Томаса быстро до него долетели.

– Что за бредни. – Мать подалась вперёд. – Мы здесь не для того, чтобы нянчиться с твоими обидами. Мы нуждаемся в деньгах Вебстеров, и ты нам их дашь, как и подобает послушному сыну.

Он сложил руки на груди и склонил голову набок.

– Я не послушный сын, и вы не получите от меня ни копейки.

Его родственнички ахнули. Мать вцепилась в край дивана так, что у неё побелели костяшки пальцев.

– Что ты сказал?

Харрисон знал, что со слухом у матери всё в порядке, поэтому не стал отвечать, просто дал им спокойно переварить новости.