Ко мне шёл, мать его, капитан Дрозд!.. Всё в том же грязном плаще, который, казалось, врос в его тело, и с неизменной флягой на поясе. Я моргнул, не веря своим глазам. Нет, точно он — Егор Климович собственной персоной. Вечно пьяный капитан, ночующий в камере, оказался тем самым некромантом⁈

— Удивлён, Павел? — спросил он с какой-то странной, почти отеческой улыбкой.

Мысли заметались, выстраивая новую картину. Значит, два некроманта? И Серёжа — всего лишь ученик? Получается, Дрозд намного сильнее его… А та битва в переулке, поиски твари, обезглавливающей имперских аристократов, — всё было спектаклем?

День выдался на редкость богатым на сюрпризы: сначала нападение гостей из столицы, потом эта Жанночка со своим избитым мужем, вынужденное согласие на свадьбу с Зубаровой и теперь это…

— Нет, — ответил с каменным лицом, хотя внутри всё кипело.

— Ой, да ладно тебе, — подмигнул Дрозд, и столь простецкий жест делал происходящее ещё более сюрреалистичным.

Я бросил взгляд на Серёжу. Лысый сверлил меня глазами с такой ненавистью, словно я отнял у мужика любимую игрушку, а в спине начало пульсировать от его удара. Теперь понятно, как кукла обратно получила свой клинок.

— Чего тебе нужно? — дёрнул брезгливо щекой, параллельно прикидывая, сколько у меня осталось времени до собрания.

— Всё того же, Магинский, — Дрозд повернулся к зданию администрации. — Убей ублюдка-Запашного.

— И зачем мне это делать? — спросил, лихорадочно оценивая ситуацию.

Путь к администрации перекрыт, отступление тоже. Хреново… Придётся поддержать разговор. Как же мне сейчас не хватает моих паучков!

— Знаешь, — мужик закурил и уставился в небо с таким видом, словно читал там ответы на свои вопросы. — Всё, что я тебе рассказал, было правдой. Про меня и семью. Я действительно ненавижу тварей с кровяной магией и ментальной…

— Но это не касается некромантии? — перебил капитана.

— Да! — Дрозд развернулся ко мне всем телом, его глаза горели лихорадочным огнём. — Ты думаешь, я мечтал стать некромантом? Сам же знаешь, что эта магия не от рождения, а приобретённая. Им может стать любой, кто откажется от своей и встанет на путь, кто извратит источник и рискнёт… — мужик замолчал.

Вообще в душе ни разу не ведаю, никоим образом… Но ничего не ответил, хотя получил полезную информацию. Время утекает сквозь пальцы, а я всё ещё стою тут, слушая исповедь пьяницы-некроманта.

— И что? — пожал плечами, стараясь не выдать своего незнания.

— Моя жена… — его голос сорвался. — Её убили из-за Запашного. Ублюдку приглянулась, видишь ли. И он её получил. Использовал магию, а та с ним спала. Понимаешь? — в глазах капитана плескалось безумие. — Ещё и забеременела от него!

Охренеть… Я невольно отступил на шаг.

— Можешь мне не верить, — продолжил Дрозд, делая глоток из фляги. — Когда я попытался прижать Запашного в столице по закону, он, сука, заказал её некроманту. Убил. Даже собственного ребёнка, которого я изначально считал своим.

Вот ведь сегодня день драм. Если всё сказанное им — правда, то я от души сочувствую мужику. Но это ничего не меняет между нами. Он хотел меня убить, тронул моих людей!

— Тогда я встал на путь некромантии, — Дрозд говорил так, словно каждое слово причиняло ему физическую боль. — Пытался достать тварь, но из-за силы урода не могу к нему подойти. А ты почему-то пережил его ритуал.

— Повезло, — хмыкнул, прощупывая возможные события.

— Серёжа захотел освободиться от этого человека, потому что он сделал с ним такое… — мужик бросил взгляд на лысого.

— Стоп! — поднял я руку. — На сегодня хватит интересных историй. Ты так и не ответил на мой вопрос.

Капитан выкинул сигарету и снова приложился к фляге. Серёжа смотрел на Дрозда со смесью обожания и нездоровой преданности. Такими глазами религиозные фанатики глядят на своих пророков. Восхищение, почтение, желание служить и умереть — всё это читалось в его взгляде.

Даже думать не хочу, что толкнуло лысого на путь некромантии и почему он с капитаном. Сейчас есть задачи поважнее: например, не опоздать на собрание и не дать этим двоим меня прикончить.

— Двое из столицы, — Дрозд оскалился, как хищник перед прыжком. — Каперский Валентин Симонович и Валерия Шаповалова — профессиональные убийцы. Очень хорошие, хочу заметить. Убирают Магистров магии по всей стране и не только. И они очень ценят свою репутацию. Вот с тобой у них не вышло, но это только пока. Для убийц теперь дело принципа. Тебе конец!

— Рад, что ты веришь в меня, — криво улыбнулся.

Примерно так я и думал. Ну и ставленник императора, ну и… (вырезано цензурой =) )

— Но есть выход, прямо сейчас тебе его предлагаю, — в голосе капитана зазвучали вкрадчивые нотки. — Прикончи Запашного, а я помогу с гостями.

— И я, конечно же, должен верить тем, кто хотел меня убить? — каждое слово капало ядом.

— Магинский! — Дрозд недовольно сощурился. — Вот почему ты такой умный? Я бы тебе дал лет так… сорок. Может, больше. Голова точно соображает не как у сопляка восемнадцатилетнего.

— А у тебя определённых людей в роду не было? — ответил вопросом на вопрос, пытаясь выиграть время. — Постоянно уходишь…

— Хватит! — оборвал меня капитан, и в его голосе прозвучала сталь.

Серёжа дёрнулся, как марионетка, которую потянули за ниточки. Их источники активизировались одновременно — воздух загустел от силы. Если затащат в пространственный карман, будет совсем печально. И ведь не могли найти другой момент…

Лысый метнул взгляд на вход администрации и улыбнулся, постучав по запястью. Мол, опаздываешь. Сука, ещё и издевается!

— Клятва крови, — выдал я, понимая, что пора уже как-то заканчивать. — Ты убираешь гостей из столицы, а потом я — Запашного. И ещё её принесёт твой ручной дружок.

— Господин, разрешите его убить, — зашипел лысый, как разъярённая змея.

— Не, Магинский, так не пойдёт, — Дрозд пожал плечами с таким видом, будто отказывал ребёнку в конфете.

Вот же урод! А вариант был идеальный.

— Тогда поступаем иначе, и это моё последнее слово, — сделал шаг вперёд, выпуская магию льда и яда. — Ты не подпускаешь ко мне этот дуэт убийц, а я в течение недели избавляюсь от Запашного.

— Долго… — протянул капитан, прищурившись.

— Столько ждал. Думаю, сможешь ещё немного потерпеть, — продолжил я. Сейчас либо пан, либо пропал. — Ну, или давай биться до смерти кого-то из нас.

Повисло молчание. Лысый нервничал, постоянно бросая взгляды на своего «хозяина», как собака, ждущая команды.

А Дрозд невозмутимо достал ещё одну сигарету и затянулся. Снова задрал голову и посмотрел в небо. Ему-то спешить некуда… Потом хлебнул из фляги. Что он там высчитывает? Когда ретроградный Меркурий будет в Луне?

— Хорошо… — наконец кивнул мужик, и от этого спокойствия мне стало не по себе.

Дрозд порезал руку, капнул кровь на камни. Я оглянулся и понял, что мы уже в пространственном кармане — твою ж! Капитан протянул кинжал, и я порезал свою ладонь. Круг, которого не было секунду назад, вспыхнул под нами багровым светом.

Мы обменялись клятвами, и свечение усилилось, заливая всё вокруг кровавым маревом. Скрепили договор рукопожатием. Дрозд затянулся и улыбнулся — на его лице играла такая улыбка, что внутри всё похолодело.

— Неделя, Магинский, — произнёс он с нескрываемым удовольствием. — Ты проклят, и именно столько у тебя есть. Опоздаешь хоть на час — помрёшь в адских муках. Серёжа впустил в твоё тело очень серьёзную вещь.

— Урод! — процедил я сквозь зубы.

— Прости, Павел, страховка, — Дрозд пожал плечами с деланным сожалением. — Слишком много я встречал кровяшей и уже видел, как они могут отказываться от клятвы крови и верности. Поэтому ничего личного.

— Выпусти, — сплюнул под ноги, чувствуя, как внутри разгорается чужая магия.

Щелчок пальцев, и вот я уже стою у входа в администрацию. Времени обдумать произошедшее не было — рванул через дверь внутрь. Жандармы даже не удивились, что я возник из ниоткуда.

«Неделя… Ладно, подумаю об этом позже», — решил, наконец.

Лестница стучала под моими ботинками, пока рукой я хватался за перила. Увидел в приоткрытой двери фигуру Требухова и влетел внутрь.

Запашный сидел во главе стола, словно император на приёме. При виде меня его холёное лицо исказила гримаса — будто лимон разжевал.

По правую руку от повытчика расположились Смолёнов и Бочкарёв — две марионетки, готовые плясать под дудку ставленника.

На противоположной стороне стола застыли Требуховы и Елена. Сергей Геннадьевич выглядел напряжённым, его дочь нервно сжимала край платья. А вот Зубарова… В её глазах читалось что-то новое — азарт и предвкушение.

— Опаздываете, Павел Александрович, — процедил Запашный.

— Я уже сказал, что нас не предупредили о месте и времени, — тут же вступился Требухов.

— Разве? — ставленник императора изобразил удивление с грацией слона в посудной лавке. — Странно… Мои личные курьеры всем развезли приглашения. Вы получали?

Смолёнов и Бочкарёв синхронно закивали, как китайские болванчики.

— Вот, — развёл руками Запашный и приготовился разразиться очередной тирадой.

— Хватит! — мой голос прорезал воздух. — Оставим эти игрушки и перейдём к сути.

Лицо ставленника перекосило, словно его ударили. Все расселись: мы с одной стороны — я, девушки и Требухов, с другой — Запашный со своими марионетками.

— Присту… — начал было он.

— Начнём! — я поднялся во весь рост, и собравшиеся невольно отклонились назад. — Спасибо вам, Семён Владимирович. Это собрание земельных аристократов, а вы тут у нас просто наблюдатель. К нам, аристократам, имеете такое же отношение, как я к балету. Надеюсь, здесь нет поклонников столь изящного искусства. Так вот, собрание буду вести я, если никто не против.

В глазах Вероники промелькнуло восхищение. Она впервые видела меня таким. Елена смотрела с хищным удовольствием, словно кошка, наблюдающая за травлей мыши. А Требухов… В его глазах читалось лишь уважение.

— Я… — пискнул Смолёнов, бросая испуганный взгляд на Запашного.

— Раз возражений нет, — отрезал я, даже не повернув голову, — приступим. Для начала хочу всех поприветствовать и поблагодарить за то, что приехали, — каждое моё слово падало в тишину, словно камень в воду. — Как вы знаете, у нас случилась беда. Вячеслав Кириллович погиб, его сын — тоже. Род разорён.

— Предлагаю всем разделить земли Зубарова! — Смолёнов вскочил так резко, будто его подбросили пружиной.

— Тише! — костяшки пальцев гулко ударили по столу. — Куда вы торопитесь? У нас минута молчания в честь Вячеслава Кирилловича и его сына Михаила.

Марионетки Запашного растерянно захлопали глазами, такого поворота событий они явно не ожидали. А сам ставленник покраснел ещё сильнее, На лбу выступили капельки пота. Зря ты пошёл против меня, особенно на моём поприще.

— Я… — Бочкарёв попытался нарушить тишину раньше времени.

— Цыц! — оборвал его властным жестом, и все замерли.

В комнате повисла звенящая тишина. Даже Запашный, привыкший командовать, сейчас выглядел растерянным. Его марионетки испуганно переглядывались, не зная, чью сторону занять. А я чувствовал, как власть на этом собрании медленно, но верно перетекает в мои руки.

— Земли Зубарова рвать никто не будет, — произнёс всё с той же спокойной уверенностью.

Требухов расплылся в довольной улыбке — старый лис оценил игру. А марионетки Запашного растерянно заёрзали в креслах, как нашкодившие школьники. В их методичках явно не было параграфа «Что делать, если Магинский портит весь спектакль?»

— Позвольте спросить, — Запашный процедил каждое слово, словно это причиняло ему физическую боль. Его пальцы побелели от напряжения. — Вы решили, что они перейдут в собственность императора?

— Ещё чего! — рассмеялся с настолько искренней весёлостью, будто мне рассказали отличный анекдот. — С какой стати бы такая щедрость?

Воздух загустел от напряжения, по лицу ставленника пробежала тень. Он явно не ожидал, что кто-то посмеет так открыто противостоять.

— Земли должны отойти либо императору, либо их разделят земельные аристократы, — начал он тоном учителя, отчитывающего нерадивого ученика.

— А где вы были, когда случился прорыв? — мой голос хлестнул. — Когда монстры рвали людей? — развернулся к его марионеткам. — А вы, голубчики? Сидели в своих особняках, пока другие проливали кровь? Теперь хотите получить кусочек, ничего не делая? — покачал головой с притворным сожалением. — Нет, так не бывает. Только в ваших влажных мечтах.

Лица подстилок ставленника побагровели от злости и беспомощности. А я продолжал наступать:

— Несмотря на все конфликты с Зубаровыми, я пришёл на помощь, — каждое слово било точно в цель. — Мой род отбивался от монстров. Мои люди погибли ради другого рода. Герои… Потом спасали Елену, единственную выжившую, пока вы прятались за чужими спинами!

Все взгляды невольно обратились к девушке. Она смотрела на меня, затаив дыхание. В расширенных глазах плескалось такое откровенное обожание, какого я ещё не видел. Грудь часто вздымалась, щёки залил румянец. В этот момент Елена была прекрасна. Юная наследница рода, осознавшая, что я задумал.

— И ты хочешь забрать все земли себе? — оскалился Запашный, в его голосе звучала угроза.

— Я? — изобразил такое искреннее удивление, что даже Требухов поперхнулся. — Побойтесь бога! Зачем мне чужое?

Елена впилась взглядом, от которого воздух, казалось, начал потрескивать. Она едва заметно подалась вперёд, ожидая нужного момента.

— Я предлагаю их оставить единственной наследнице рода, — повернулся к девушке.

В помещении можно было услышать, как падает булавка. По залу прокатился всеобщий выдох, словно из него разом выпустили весь воздух.

Смолёнов и Бочкарёв застыли с открытыми ртами. Планы, в которые их вписали, рассыпались, как карточный домик. А Запашный… Он просто хлопал глазами, словно рыба, выброшенная на берег.

— Но… — ставленник императора попытался сохранить остатки контроля. — Женщина — глава рода?

— Да! — Требухов вскочил, будто пружина. — В кодексе аристократов написано, что, если наследников в роду нет, то дочь, жена или мать могут занять место…

— Рода нет! — Запашный перешёл почти на крик. — Ничего нет! Как она будет защищать земли? Как бороться с монстрами? Это обязанности! А девушка явно их не способна выполнить. Да чего уж там, она и прокормиться не сможет.

— Это моя проблема! — Елена вспыхнула, как пламя. Её глаза метали молнии, но смотрела она только на меня. — Моя земля, мой род! И никто не смеет на них покушаться! Никто!

Её голос перекрыл все остальные. Девушка стояла, оскалившись, как волчица, защищающая логово.

— Если я не справлюсь, жалуйтесь императору, проводите суд и забирайте земли. А сейчас они мои! Слышите? Мои…

— У Елены Вячеславовны есть право и голос на этом собрании, — подхватил Требухов, словно дирижёр, узнавший мелодию. — Кто голосует за неё?

Три руки взметнулись вверх — моя, Елены и Сергея Геннадьевича.

— Три против, — он окинул взглядом Смолёнова и Бочкарёва, — двух… Решение принято. Все земли Зубаровых возвращаются немедленно Елене. Семён Владимирович, прошу сегодня же покинуть их. И чтобы вас и СБИ там даже не было.

Запашный улыбнулся, но в этой улыбке было что-то змеиное, хищное. А внутри меня словно разгорался пожар. Даже немного поплохело. Каждый вдох давался с трудом.

Бочкарёв и Смолёнов встали, поймав взгляд ставленника, и поспешили к выходу, как побитые собаки. Их шаги гулко отдавались в повисшей тишине.

Когда двери за марионетками закрылись, Запашный медленно поднялся. В его движениях чувствовалась скрытая угроза. Он подошёл ко мне, положил руку на плечо.

— Молодец! — похвалил с деланным восхищением. — Не ожидал. Красиво, умно разыграл партию, — в его голосе звучала насмешка. — Но это тебе не поможет. Прощай!

Запашный развернулся и направился к выходу. Дверь за ним закрылась с глухим стуком. И я выдохнул. Неплохо вышло… Даже лучше, чем ожидал.

Лицо Требухова озарила торжествующая улыбка. Сергей Геннадьевич смотрел на меня с нескрываемым уважением и гордостью. Вероника сияла, её изумрудные глаза блестели от радости.

А Елена… Вскочила со своего места и бросилась навстречу, обвила руками мою шею.

— Ты вернул мне земли! Я всё восстановлю, клянусь! — голос девушки дрожал от переполнявших эмоций. — Даже мечтать о таком боялась. Ведь ты мог поступить иначе… А ты… — она покрывала моё лицо поцелуями, захлёбываясь словами. — Ты настоящий лидер! Гений!

— Тише, — попытался отстранить её, но комната уже кружилась перед глазами. Спина горела огнём.

— Я хочу быть с тобой! Прямо сейчас! — в глазах девушки плясали искры безумия.

— Лена! — Вероника метнулась к нам. — Немедленно отпусти его!

Я с трудом вырвался из объятий Зубаровой. В глазах стремительно темнело. Пол качнулся, и последнее, что я почувствовал, — глухой удар затылком о паркет.

«Интересный выдался денёк…» — мелькнула мысль, прежде чем сознание окончательно погасло.