Особняк Лучистовых.

Виктория Лучистова стояла у окна в своей комнате, погружённая в раздумья. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь полупрозрачные занавески, слегка освещали её лицо, но не могли прогнать мрачные мысли. Уже прошло несколько дней со дня битвы с сестрой, но чувство тяжести и внутренней опустошённости не покидало её.

В детстве всё было иначе. Виктория и Елизавета были очень дружны. Они играли вместе, делились секретами и даже спали, прижавшись друг к другу. Для Виктории Елизавета была не просто сестрой, а лучшей подругой, с которой она могла делиться всем, не боясь осуждения или предательства.

Но всё изменилось, когда их матери, Ольга и Катерина, начали конкурировать за внимание главы рода. Соперничество взрослых женщин постепенно перетекло в жизни их дочерей. Отец, наблюдая, как жёны стараются перещеголять друг друга, нашёл в этом своеобразное развлечение и решил, что такое же соперничество между дочерьми сделает их сильнее.

Так и началась битва сестёр. Если возникал какой-то конфликт, он должен был решаться сражением. С десяти лет Виктория и Елизавета начали мордовать друг друга под улюлюканье и смех родственников. То, что начиналось как дружеские спарринги, быстро превратилось в жестокое противостояние, и каждая битва отнимала всё больше и больше тепла из их отношений. А когда Юрен выбрал Викторию в качестве своей госпожи… Эта его поддержка стала последней каплей, дружба сестёр окончательно разрушилась. Елизавета чувствовала, что её предали, и она затаила обиду, взращивая ненависть в глубине души.

Годы шли, и отношения между сёстрами ухудшались. Каждый бой становился всё более ожесточённым, каждая ссора оставляла глубокие шрамы не только на телах, но и на сердцах девушек. Последняя битва, в которой Виктория одержала победу благодаря внезапно появившемуся потоку энергии, только усугубила ситуацию. Она никогда раньше не чувствовала такой мощи и совсем не понимала, откуда та взялась.

Константин был в бешенстве: сыновья лишились синхронизации, как и Елизавета. Бойцы, что были с ними, тоже потеряли свои силы. Юрен проиграл Марку и ушёл из рода, покинув особняк с гордо поднятой головой, хотя перед этим Константин избил его почти до смерти.

Виктория, глядя на своё отражение в зеркале, видела измученное лицо, в котором не было и следа той силы, что помогла ей победить. Глаза тусклые. В них не было огня. Отец приказал сёстрам сразиться снова, решив, что таким образом они смогут смыть позор с рода Лучистовых.

Сердце Виктории сжималось от мысли, что ей снова придётся сражаться с сестрой. Она никогда не хотела этого. Ей не нужна была эта сила, не нужна была эта ненависть. Всё, чего она хотела, — это вернуть ту сестру, подругу, с которой она могла бы делиться своими мыслями и переживаниями.

Через полчаса.

Виктория и Елизавета, одетые в тренировочные костюмы, стояли друг напротив друга в пустом зале. Единственным зрителем был их отец.

Лиза выглядела так, будто пришла сюда не просто победить, а убить. Её лицо было искажено злобным оскалом, а в глазах горел звериный огонь ненависти. Елизавета не собиралась щадить свою сестру.

Виктория с трудом сдерживала слёзы, глядя на свою сестру, которая так хотела её уничтожить. Она не желала драться, но у неё не было выбора. Она знала, что должна выйти на этот бой, иначе отец никогда не простит её.

Сердце Виктории билось так сильно, что казалось: вот-вот вырвется из груди. Она хотела остановиться, подойти к сестре и сказать, что всё это не имеет смысла. Но Виктория не могла сделать и шагу, смотря в глаза Елизаветы, которые говорили, что любые попытки примирения будут встречены с презрением.

В зале стояла напряжённая тишина. Константин с каменным лицом смотрел на девушек холодным взглядом, ожидая, что одна из них падёт в этом сражении, доказывая свою силу. В его глазах это было лишь очередное испытание, необходимое для того, чтобы сделать род Лучистовых хоть немного сильнее после всех потерь, что случились за последнее время.

Когда глава рода отдал команду, битва началась почти мгновенно. Елизавета, несмотря на потерю синхронизации, всё ещё обладала значительной магической силой. В её глаза лучились яростью, и она ринулась к Виктории, забрасывая сестру световыми шарами. При этом Лиза кривилась от боли. Кристалл души был неподатливым, и она с трудом управляла своей магией. Но это не останавливало её, а даже подстёгивало атаковать с каждым разом всё яростнее.

Виктория, сохраняя хладнокровие как могла, удерживала барьер, который поглощал все удары. Её магия была стабильной, но сердце сжималось от мысли, что она вынуждена противостоять сестре.

Лиза, приблизившись, поняла, что нужно изменить тактику. В её глазах мелькнула решимость, и она вытащила из рукава медальон — фамильный артефакт, который Вика уже использовала против Марка. Он был способен блокировать энергию, оставляя противника беспомощным и парализованным. Только вот на молодом человеке это не сработало…

Яркая вспышка ослепила Викторию, и в тот же момент она потеряла контроль над своей магией. С ужасом в глазах она упала на пол, и Елизавета продолжила атаковать её световыми разрезами. Один за другим они прилетали, не давая времени опомниться.

Световые разрезы рвали одежду Виктории, оставляя глубокие порезы на её теле. Елизавета, чувствуя вкус победы, ещё сильнее увеличивала давление. На её лице сияла довольная, хищная улыбка, — она упивалась своей доминирующей позицией.

Виктория, истекая кровью и теряя силы, вдруг осознала, что больше не хочет бороться. Её сердце сжалось от боли и негодования, но девушка уже решила.

«Пусть Лиза победит, — подумала она, закрывая глаза. — Если сестра выиграет, отец, возможно, пощадит её и не выгонит из рода».

Только вот Елизавете этого было мало… Она не собиралась останавливаться на одной только победе.

Из рукава Лиза вытащила нож. С жестокой улыбкой и полным ненависти взглядом, она склонилась над Викторией и прошептала пропитанные ядом слова:

— Наконец-то ты сдохнешь… Как же я тебя ненавижу! Тварь, как и твоя мамаша…

Первый удар был направлен в живот. Лиза не хотела убивать Викторию сразу. Сначала хотела помучить…

Когда нож впился в живот, Виктория дрогнула от острой боли, что пронеслась по всему телу. Второй удар пришёлся в плечо, и ещё одна волна боли пробежала.

Лиза наслаждалась каждым мгновением. Она довольно улыбалась оттого, что наконец-то могла отомстить сестре.

Ощущая, как жизнь вытекает из неё, Виктория облегчённо подумала: «Наконец-то всё закончится…» И тут она почувствовала, как внутри её кристалла пробуждается сила, которая была ей неведома до этого момента. Эта энергия была иной, её свечение и вибрации совершенно отличались от чистой магии света.

Виктория ощутила, как паралич отступает, и рефлекторно подняла руку, останавливая нож, нацеленный в её сердце. Лиза, увидев это, отступила. Её лицо исказилось от удивления и ярости. Она не могла понять, что происходит, но даже не думала останавливаться. Разорвав дистанцию, уже приготовилась к новой атаке.

Виктория, вставая, собрала последние крохи магии света и взмахнула рукой, чтобы отправить простой разрез, который должен был утихомирить её сестру. Однако новая сила бурным потоком устремилась в её руку, и мощная световая линия понеслась вперёд на огромной скорости. Виктория застыла, наблюдая за всем словно в замедленной съёмке.

Елизавета инстинктивно выставила защиту. Яркая вспышка света и барьер, который должен был остановить удар, не выдержал.

Свет рассеялся. Елизавета стояла неподвижно. В её глазах ещё была видна ярость, но она медленно поглощалась пустотой… Артефакт выпал из руки Лизы, затем с глухим стуком упал нож.

Виктория с ужасом смотрела, как на шее сестры медленно появляется тонкая кровавая линия. Эта линия расширялась, становясь всё больше и ярче, а затем в одно мгновение голова Елизаветы отделилась от её тела и с глухим ударом упала рядом.

Всё, что произошло после этого, Виктория видела, как сквозь туман. Время словно потеряло смысл.

«Я… убила…»

Цвета вокруг померкли, а звуки стали приглушёнными. Ледяной ужас охватил Викторию, пробирая до самых костей. Она дрожала и, мелко покачивая головой, бормотала: «Нет… Нет…»

Виктория не заметила, как отец подошёл к ней. Она очумелыми глазами уставилось в лицо, искажённое яростью и отвращением. Константин холодно вынес приговор, стерев её синхронизацию так же, как он это сделал с Юреном. Его глаза горели презрением. Не сказав больше ни слова, он выгнал её из рода, словно ненужную вещь.

Виктория шла по коридорам особняка, не понимая, куда направляется. Её тело двигалось само по себе, словно кто-то другой управлял им. Всё вокруг казалось нереальным, как в кошмарном сне. Она даже не заметила, как оказалась на пороге Марка Эфира. Она стояла бездвижно и в недоумении пялилась на дверь, пока её дядя не постучал.

* * *

— Прошу тебя, Марк… Прошу… — устало говорила Виктория дрожащим и полным отчаяния голосом. — Я сделаю всё, что ты хочешь. Прошу, прими меня… Меня и дядю в свой род. Прошу!..

Глаза девушки закрылись, и она, потеряв сознание, обмякла у меня на руках.

Молча смотрел на бледное лицо с тёмными кругами под глазами. Открыл рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле.

Вздохнул и перевёл взгляд на Юрена. Глаза его горели желанием броситься к племяннице на помощь, но у него не было на это сил: ему с трудом удавалось просто стоять.

— Торс, отнеси её в одну из комнат, — сказал я, передавая Викторию на его могучие руки.

Громила аккуратно принял девушку и, не говоря ни слова, начал подниматься по лестнице. Юрен сделал шаг, чтобы последовать за ними, но я остановил его жестом. Нужно прояснить ситуацию, прежде чем принимать какие-либо решения.

Я взглянул на телохранителя, пытаясь понять, что на самом деле происходит. Юрен выглядел так же скверно, как и Виктория. Но не очередная ли это уловка, чтобы подобраться ко мне и нагадить? В последнее время их было крайне много… И не думаю, что Лучистовы возьмут и остановятся.

Юрен, почувствовав мой пристальный взгляд, собрался с духом и заговорил.

— Господин Марк, — тихо начал он, потупив глаза. — Виктория… Она лишилась синхронизации. Её отец… Он выгнал её из рода.

Я внутренне напрягся, услышав эти слова. Как я мог не заметить этого сразу?

— За Вику назначена награда, — практически шёпотом продолжил Юрен. — Если она появится в Бургасе, её убьют. Уверен, что многие аристократы захотят сначала повеселиться вволю с госпожой, прежде чем её прикончить. У нас нет другого выхода. Только если мы станем частью вашего рода, она будет в безопасности. Вы человек чести, и я подумал, что вы нам поможете.

Мужик замолчал, и воцарилась напряжённая тишина. Я смотрел на него, пытаясь уловить хоть намёк на ложь или манипуляцию. Но его глаза, наполненные болью и отчаянием, не обманывали. Этот человек был готов на всё, чтобы защитить свою племянницу.

— Ей на грудь, рядом с кристаллом души, поставили клеймо предательницы, — сквозь сжатые зубы добавил Юрен.

В его голосе звучала горечь, смешанная с болью как физической, так и душевной. А этот мужик действительно переживает о ней, как о своей дочери…

Затем, скрипя зубами, Юрен распахнул свою рубаху и показал на своей груди символ. Это был круг с замысловатым символом внутри, выжженный прямо на коже.

Лок, который, казалось, внезапно появился рядом со мной, сказал:

— Для любого рода позор иметь таких людей у себя. Давно не встречал такого… Это клеймо ставят лишь из лютой ненависти.

Взгляд Юрена, полный безысходности, встретился с моим.

— Это не просто клеймо, — добавил Лок, мне на ухо шёпотом. — Это метка, которая передаётся через поколения. Даже потомки тех, кто носит это клеймо, будут презираемы и отвергнуты.

Пока я пытался переварить сказанное, Юрен внезапно рухнул на колени передо мной, отчаянно умоляя за себя и Викторию.

— Встань, — сказал я. — Условия простые: клятва верности с тебя и с племянницы. И тогда вы можете оставаться здесь.

— Я согласен! — ответил он мгновенно. — И моя… — Юрен замялся на мгновение. — Она тоже.

Кивнул и подвёл Юрена к стойке. Взял кинжал, что лежал там, и порезал свою ладонь. Кровь медленно стекла по руке и капнула на пол, оставив тёмное пятно. Юрен повторил мой жест. Его руки не дрогнули, но я заметил, как напряжены его мышцы. Капля крови упала рядом с моей, и пол мгновенно впитал её.

— Я, Юрен Лучистов, клянусь служить Марку Эфиру, выполнять его приказы и не замышлять ничего против него ни словом, ни действием, — произнёс он твёрдо, — если он примет в свой род меня и Викторию Лучистову.

Я направил эфир в свою ладонь, активируя связывающую магию. Кровь на полу начала светиться, становясь ярче с каждой секундой.

— Я, Марк Эфир, клянусь принять в род Юрена Лучистова, защищать его и помогать стать сильнее. Если Виктория Лучистова принесёт такую же клятву, то я приму в род и её, — произнёс я, чувствуя, как сила клятвы обретает форму.

Кровь вспыхнула, словно пламя, и я направил свою энергию в тело Юрена, чтобы закрепить клятву, опутав его кристалл души. Затем я создал шарик-привязку у себя и добавил его к уже существующей связи с братьями.

Когда свет окончательно погас, Юрен устало выдохнул. Напряжённые мышцы расслабились, словно с его плеч гора упала.

Перед тем как отпустить Юрена на отдых, я положил руку ему на плечо и выпустил немного энергии, чтобы проверить его состояние. А потом провёл синхронизацию. Мужик мгновенно сжался, а его лицо исказилось от неожиданности. Он повернул ко мне голову и замер со страхом и в то же время с удивлением в глазах.

— Как ты создал мне новый Оркан, — спросил он.

— Секрет рода, — подмигнул я, стараясь придать своим словам загадочности. — Всё, можешь отдыхать.

— Но он… — Юрен замолчал на пару мгновений, хлопая глазами. — Он не основан на свете… Как?.. Этого не может быть…

Лок, стоявший рядом, хищно улыбался, явно наслаждаясь замешательством Юрена. Я лишь пожал плечами, как будто всё происходящее — обычное дело, и направился в комнату, где лежала Виктория.

Войдя, тихо закрыл за собой дверь и подошёл к кровати, на которой лежала девушка. Она была бледна, истощена и дышала прерывисто.

Сел рядом и выпустил энергию, направляя прямо в её кристалл души. Пора было разобраться с тем, что я почувствовал ещё при нашей первой встрече.

Энергия плавно проникла в её тело и, проходя через все барьеры, и устремилась к кристаллу. Её магия стала ещё сильнее. Интересно… А это что такое?

На моём лице появилась улыбка.

— Оркан, так у тебя получилось⁈ — произнёс я удивлённо. — Ты всё же смог передать силу из Совета Видящих дальше… Вот же старый хитрый… учитель.

Девушка во сне тихо застонала от боли, и я, глядя на неё, сказал:

— Что ж, на тебя у меня большие планы…

Я вызвал Лока и попросил его принести зелья исцеления. Проблем с деньгами у нас не было, и я решил, что можем себе позволить обеспечить своим людям достойное лечение.

Когда он ушёл, я вернулся к девушке и оттянул её кофту, чтобы лучше рассмотреть клеймо на груди. Ожог… Кожа воспалилась и покраснела. И пахнет горелой плотью. Да уж… Вот это я понимаю отцовская любовь. Ладно… Что-нибудь придумаю с этим потом.

Я снова положил руку ей на грудь и начал процесс синхронизации. С каждым мгновением поток усиливался, и вскоре я почувствовал, как на радужке её глаз начал формироваться новый Оркан. Теперь её сила станет ещё больше.

Через минуту Виктория пришла в себя. Её глаза были полны страха и растерянности. Глянув на меня, она резко спрятала взгляд и мелко задрожала.

— Всё в порядке, — сказал я мягко. — Теперь ты под защитой. Я помогу тебе. Осталось только провести ритуалы клятвы верности.

Девушка коротко кивнула, и я порезал свою ладонь. Затем она сделала то же самое и, когда кровь упала на пол, произнесла:

— Я, Виктория Лучистова, клянусь служить Марку Эфиру, выполнять его приказы и не замышлять ничего против него. Если он примет меня в свой род.

— Я, Марк Эфир, клянусь принять Викторию Лучистову в свой род, защищать её и помогать стать сильнее, — произнёс я, завершив клятву.

Кровь вспыхнула, и я быстро закончил привязку.

Когда я направился к выходу, Виктория окликнула меня:

— Спасибо… Я, наверное, не смогу тебе и за всю жизнь отплатить.

— Сочтёмся, — улыбнулся в ответ.

А это неплохо — ещё два крайне сильных человека присоединились к моему будущему роду. Уже даже знаю, как их использовать…

Спускаясь по лестнице, заметил в холле Ирен. Её вечернее платье с разрезом на спине, который доходил почти до самой задницы, открывало взору изящные чулки. Улыбка на её лице была обворожительной и хищной одновременно.

Подошёл к ней, достал семь начальных основ монстров, которые добыл на рудниках, и протянул девушке, глаза которой в этот момент блеснули, а руки задрожали.

— Вот моя плата, — сказал я, передавая камни.

Ирен тут же взяла их и игриво подмигнула мне:

— Ты не разочаровал меня, дорогой.

Затем она убрала основы в сумку и достала артефакт связи. Сообщила отцу, а затем Бликовым и Зориным, что получила плату. После она вытащила документы и протянула мне.

— Вот. Три квартиры в жилом районе на твоё имя. Но не забывай, мне ещё нужно вернуть полтора миллиона империалов.

Я принял документы и, мельком взглянув на них, услышал, как Ирен добавила:

— Слышала про Вику Лучистову и бедненькую Лизоньку. Так жаль терять подружку… — с наигранной жалостью произнесла Ирен и тут же переключила тон на спокойный, когда я косо посмотрел на неё. — Они пришли к тебе? Гордая Вика и Юрен решили вступить в твой род?

— Да, — коротко ответил я.

— За тобой нужен глаз да глаз… — усмехнулась Ирен. — Только отвернусь, а под тобой уже новая девка.

— Не твоё дело, Ирен, — бросил я, чувствуя, как её слова начинают меня раздражать.

Она лишь хмыкнула и, покачав головой, подошла ко мне ближе.

— Марк, сегодня ты меня не выгонишь, — с вызовом посмотрела на меня, обводя руками своё платье. — Я очень старалась, чтобы тебе понравилось.

Оно действительно выглядело впечатляюще, подчёркивая каждый изгиб её тела. И чего уж греха таить, мне понравилось.

Уже думал закончить этот насыщенный на события день и приятно провести вечер, как в мой дом неожиданно ворвались Кристи Светова и люди патриарха. Лицо у девушки было серьёзным. И она старалась не смотреть на меня, что сразу насторожило.

Ирен, стоящая рядом, наклонилась ко мне и шепнула на ухо с лёгкой иронией:

— Дам так и тянет к тебе, дорогой.

А потом поцеловала меня в шею, глянув на Светову с вызовом.

Я слегка дёрнул плечом, показывая ей, чтобы не лезла. Кварц поняла намёк и отошла в сторону, наблюдая за происходящим.

Кристи, наконец решившись, достала какой-то свиток и начала зачитывать. Голос звучал так, будто она зачитывает приговор. В этот момент в гости заглянул и Карл Светов с двумя десятками людей, что направляли на меня оружие.

— Именем патриарха Терры Тринадцатой… — резала словами Кристи воздух, как ножом, — ты арестован за нарушения законов: нападение на аристократов в стенах города, создание хаоса, раскол и уничтожение семей.

Возникла пауза. Теперь Светов решил пойти против меня? Зря… Ой, зря!

Девушка перевела дух и, казалось, вздрогнула, прежде чем добавила:

— Ты должен прибыть на суд Карателей Синхов в особняк моего отца. Тебя уже ждут.