Странное ощущение растекалось по телу. Раньше такого не испытывал. Чьи-то руки тем временем подхватили меня под мышки, потащили куда-то. Я попытался повернуть голову — расплывчатые силуэты… Жора? Витас? Не разобрать.

Сознание прояснялось рывками. Похожее состояние я испытывал в прошлой жизни, когда одна гейша подмешала мне какую-то дрянь в саке. Должна была убить, но не рассчитала своих сил. Хорошо, что успели позабавиться до этого, а то совсем бы обидно стало. Тогда так же плыло восприятие, реальность дробилась на осколки…

Мелькнуло зеркало в коридоре. Я успел заметить, что зрачки снова стали привычно голубыми. Потом белый потолок поплыл перед глазами. В таких случаях обычно начинаются видения, глюки… Но ничего.

Источник работал на пределе возможностей, борясь с повреждениями и ядом. Что-то сладкое полилось в рот. Вкус напомнил батончики из прошлой жизни. Как же они назывались?..

Веки наливались свинцом. Голоса Жоры и Витаса доносились словно сквозь вату. Меня о чём-то спрашивали, требовали ответов. И я ответил бы, но… Темнота накрыла сознание.

— А? — голос внутри головы прозвучал неожиданно чётко. — Почему я не сплю?

Глаза не открывались, как бы ни пытался. Плохо дело… Сосредоточился на ощущениях в теле. Яд пульсировал в венах странными толчками, не получалось определить, на что именно он воздействует.

И ещё одно… В крови циркулирует чужая магия, незнакомая. Я погружался глубже, исследуя собственное тело, пока не остановился перед удивительным зрелищем. Источник менялся прямо на глазах. Ядро пульсировало и клубилось тёмным маревом. Такое бывает только в одном случае…

На меня воздействовали сильной магией, а мой источник пытается её скопировать. Вот только уровень слабоват — не получается. Зато теперь понятно, что произошло во время поединка. В прошлой жизни этот способ никогда меня не подводил, я всегда чувствовал чужое воздействие.

Руки зачесались от желания придушить Елизавету. Это связано с её ядом отложенного действия? Вопросы вспыхивали один за другим, путая мысли. А что, если мой выигрыш — морок? Нет, бред какой-то…

Желудок скрутило внезапным спазмом. Кислота уже поднималась по пищеводу — организм требовал пищи. Вот оно! Ухватился за это ощущение, используя его как якорь.

Глаза распахнулись сами собой. Рёбра отозвались острой болью. Значит, всё было по-настоящему. В голове гудело, словно после недельного запоя. Я медленно осмотрелся: никаких красоток в постели, а жаль.

Спустил ноги на пол, холод досок прострелил тело ознобом, окончательно приводя в чувство. Желудок заурчал ещё громче, требуя своего. Я проверил руку — подвижность почти восстановилась. Встал и доковылял до зеркала.

Разглядывал себя. Левая половина лица расцвела чёрным синяком. Дима хорошо постарался, да и теперь рёбра не в лучшем виде. На голове пара шишек бугрились под волосами. Хотя, учитывая силу ударов, Лампа с Ольгой сварили отличное зелье — быстро оно поставило на ноги. А с более высоким уровнем и следа бы не осталось.

Странно, почему меня раздели только до пояса? Пожал плечами. Сейчас важнее утолить голод. Война войной, а обед давно выбился из расписания.

Половицы поскрипывали под босыми ногами, пока я спускался в столовую. Голова прояснилась окончательно, хотя думать всё ещё не хотелось. Старался двигаться тихо, пока обшаривал кухню в поисках съестного.

— Вот это подарок! — улыбнулся при виде кастрюль.

Пюре и котлеты — не королевский ужин, но сейчас лучше не придумаешь. Схватил ложку, плюнув на манеры. Металл звякал о стенки посуды, пока я запихивал еду в рот. Только первый кусок распробовал, дальше просто механически работал челюстями.

Странно, с чего такой зверский голод? Обычно после ядов организм, наоборот, отторгает пищу…

— Не помешаю? — тихий голос деда заставил меня обернуться.

— Едой не поделюсь! — буркнул я, продолжая скрести ложкой по дну кастрюли.

Старик опустился рядом, его движения были какими-то непривычно плавными, осторожными.

— Павел… — он помолчал. — Как ты себя чувствуешь?

— Голодным, злым и раздражительным, — прожевал я кусок котлеты. — У тебя тут внук честь рода отстаивал, а где ты был?

— Я только вернулся, — хмыкнул Магинский, его пальцы нервно постукивали по столу. — Завтра уезжаю в столицу.

— А как же твой яд? — оторвался я от еды, внимательно всматриваясь в его лицо.

— Там есть хороший лекарь у друзей, поможет, — дед говорил тихо, словно сам с собой. — Я связался по телеграфу… Лиза поедет со мной, — он помолчал, разглядывая свои руки. — Нужно многое наверстать. За эти десять лет… После смерти твоего отца я совсем забыл о дочери, о своих родительских обязанностях. Виктория, она же ещё молода! Ей муж нужен… Это моя вина.

— А как же «род превыше всего»? — улыбнулся я, наблюдая за необычно растерянным стариком.

— Теперь он в крепких руках, — Магинский положил ладонь мне на плечо. — О лучшем наследнике я и мечтать не мог.

Мышцы напряглись под его рукой. В открытом бою, может, я ему и уступлю, но сначала ложка окажется в глазу, а потом яд выжжет остатки жизни. Да и иголочки наготове…

— Павел, — голос деда вдруг стал мягким, почти отеческим. — Я и не мечтал, что снова стану отцом. А власть, борьба — они опасны для детей. Да и возраст у меня уже такой… Не смогу обезопасить Лизу и ребёнка.

— Ты чего хочешь? — застыл я с ложкой в руке, разглядывая старика. Куда делась его обычная жёсткость?

— Меня не было на дуэли… — он сглотнул, отводя взгляд. — Я ездил в канцелярию, заверял документы. И вот.

На стол легла папка с золотым тиснением государственного герба.

— Официально уведомил императора через его работников и всех в городе, даже в Томске. Отныне я не глава рода Магинских.

— Чего? — я отложил ложку и схватил документы.

Пальцы скользили по гербовой бумаге. Неужели старик вот так просто решил уйти на покой? Земля, деньги, недвижимость, люди — всё теперь моё…

— То, что ты показал и сделал в последнее время… — Магинский говорил медленно, тщательно подбирая слова. — Точно лучше меня послужишь роду. Ты подарил надежду. А у меня скоро родится ребёнок, да и ещё за одним нужно присмотреть. И…

Магинский поднялся, его лицо вмиг стало серьёзным, черты заострились.

— Тебе лучше не встречаться с Викой и ни с кем, похожим на неё, — в голосе старика зазвенела сталь. — Избегай встречи, так будет лучше.

— Правду о том, почему я похож на твоего внука, что делал в другом роду, зачем меня притащили сюда, ты рассказывать не собираешься? — ухмыльнулся я и подмигнул. — Не то чтобы меня это очень интересовало. Просто, возможно, потом пригодится.

— Если так нужно будет… — дед пожал плечами, отворачиваясь к окну. — Узнаешь. Сейчас точно не лучшее время. И обещай мне кое-что.

— Говори, — кивнул я, разглядывая его напряжённую спину.

— Позаботься о Жоре, он мне как сын, — старик развернулся и направился к выходу, его шаги гулко отдавались в пустой столовой.

Так… Немного неожиданно, но в рамках моих планов. Что ж, теперь я глава рода.

— Павел Александрович Магинский, — произнёс вслух, пробуя, как звучит.

В папке нашёл официальное кольцо. Предыдущее принадлежало деду, теперь это моё. Ладушки, с этим разобрались. Да и аппетит утолён. Пора выйти, осмотреться.

Ночной воздух обжёг кожу холодом. Я потянулся, разминая затёкшие мышцы — получается, провалялся без сознания почти сутки. Не успел сделать шаг, как со всех сторон потянулись люди.

— Господин! — Медведь, пошатываясь, выступил вперёд. От него разило перегаром. — А как вы его! Как вы его!

— Визжал, будто свинья на бойне! — подхватил Петруха, размахивая руками. — А потом эта метка на роже! На всю жизнь теперь!

— И руки лишился! — загоготал кто-то из темноты. — Какой он теперь наследник? Мебель в доме и только! Хана роду. Прощайте, Требуховы, да здравствуют Магинские!

— Да!

— Точно!

Я слушал и кивал. Мужики наперебой расписывали подробности боя, то и дело прикладываясь к фляжкам.

— Вы чё, выпили? — прищурился, разглядывая раскрасневшиеся лица.

— Чутка. На шаг ноги, — Медведь попытался выпрямиться, но его заметно качнуло. — Не каждый же день господин такое представление устраивает. Это теперь войдёт в историю!

— Да! — Петруха хлопнул его по плечу, чуть не свалив обоих. — Ещё при всех аристократах! Пусть знают: с Магинскими лучше не связываться! Порвём!

— Новички так впечатлились, — Медведь пытался говорить чётко, — что просят гонять их сильнее. Хотят быстрее на охоту — пользу роду приносить.

— Да! Мы теперь, считай, элита в Енисейске! — Петруха горделиво выпятил грудь, но тут же пошатнулся.

— Так, мужики, — оборвал я их восторги. — Пить по чуть-чуть и закусывать! Это раз.

— Конечно, Павел Александрович, — закивали разом несколько голов.

— Смотрите мне тут, — ухмыльнулся, глядя на их испуганные лица. — Иначе всех к Борову отправлю, придётся вам с ним в силе соревноваться.

— А мы больше не будем, — Медведь машинально потёр руку, морщась от воспоминаний.

— Витас где? — осмотрелся я, не отыскав главного среди собравшихся.

— Так в город уехал, — выпалил Петруха, икнув.

— Зачем? Я его не посылал, — нахмурился в ответ.

— Ну, это… — Фёдор почесал затылок, пошатываясь. — Как девка та пропала, такая кутерьма началась. Ставленник императора бучу поднял, но Жора с Витасом ему всё разложили. Только, сука, заставил одного в город к жандармам ехать. Объяснительную писать.

— Так, стоп! — поднял руку. — Ещё раз и больше деталей.

— Девка… — Медведь расплылся в пьяной улыбке. — Губки пухленькие, сиськи — одно загляденье. А задница — просто ягодка. Говорят, рыженькие в постели очень страстные.

— Не понял. Дочку Требуховых похитили? — сощурился я, чувствуя, как внутри закипает злость.

— Правда! Она же их будет, — Медведь радостно кивнул, не замечая, как меняется моё лицо.

Мысли вернулись к дуэли. Точно, что-то такое я слышал сквозь туман в голове. Вот только похищение дочери земельного аристократа на моей территории — это уже слишком.

— Люди поговаривают, что всё из-за слабости их рода, — Фёдор продолжал болтать, размахивая руками. — Требуховы после ранения наследника стали немощными. А девка у них хоть куда. Можно теперь давить на род и даже женить на себе.

— Так, кто за главного? — оборвал я пьяную болтовню.

— Я! — Медведь выпятил грудь, попытался встать по стойке смирно.

Мой кулак впечатался ему под дых. Воздух с хрипом вырвался из лёгких Фёдора. Не давая опомниться, я добавил в челюсть, потом подсечка под колено. Мужик рухнул, как мешок. Поставил ногу на его причинное место и надавил, а потом сильнее. Медведь завыл тонко, по-бабьи.

— Господин, что я сделал? — голос взлетел на октаву выше.

— Вот думаю, убить тебя сразу или сначала все конечности оторвать, как это сделал Диме? — магия заплясала на моих пальцах зеленоватыми искрами.

— Господин! — Петруха отшатнулся.

— Павел Александрович! — остальные отступили назад.

— Вы у меня вообще, что ли, охренели? — рявкнул так, что у ближайших факелов пламя качнулось. — Лейпниш уехал, тебя оставил за старшего, а ты, сука, пьёшь?

— Я? Я… — Медведь извивался под моей ногой, пытаясь подобрать слова. — Простите меня, господин! Да я только пару рюмок с мужиками за вашу победу…

— Всех построить! — мой голос прокатился по двору. — Пока Витаса не будет, усиленная охрана особняка и территории. И вы у меня, собаки сутулые, спать не ляжете. Понятно? А потом… Ещё порадуетесь за господина.

— Да! Да! Да! — донеслось со всех сторон.

— Грузовик на ходу? — убрал я ногу, позволяя Медведю подняться.

— Да! — мужик с трудом выпрямился, всё ещё держась за промежность. — Но он капризный.

— Завести! — в висках застучала кровь. — Водителя найти и в город к жандармам. Моего человека сколько нет?

— Так часов шесть, — пробормотал кто-то из темноты.

— Ох… Ну вы у меня дождётесь! — потряс я кулаком. — Выполнять! Пять минут на всё!

— Павел Александрович! — Медведь осторожно кашлянул. — Вам бы одеться…

Я опустил взгляд. Стою в одних спортивных штанах, босиком на холодной земле.

— Костюм охотников! Быстро! — рявкнул, чувствуя, как по коже бегут мурашки.

Двор взорвался движением. Кто-то забил в колокол, созывая глав отрядов. Люди забегали, как муравьи в разворошённом муравейнике.

«Какого хрена? — выругался я про себя. — Оставили территорию без управления! Витас у меня получит…»

Опыт подсказывал: тут не экспромт, а чей-то хитрый план. Слишком гладко всё сложилось. Ладно, будем разбираться по порядку. Сначала Лейпниш, потом выясним, что тут творилось.

Странно, что Жоры нет рядом. Обычно как тень следит, а сейчас не дождёшься. Тоже получит свою порцию внушения.

Тем временем из ангара выкатили огромный грузовик с брезентовым верхом. Колёса в половину моего роста, протектор глубокий, рассчитанный на бездорожье. Я одёрнул новый костюм охотника, только его напялил. Проверил документы и кольцо на пальце. Готов…

— Павел Александрович! — раздался знакомый бас.

Обернулся и застыл с открытым ртом. Боров… в костюме. Зелёная ткань натянулась на необъятной фигуре, грозя разойтись по швам. Очки, нацепленные на широкое лицо, придавали ему сходство с учёным котом. Причёска… Каждый немногочисленный волосок уложен, даже усы расчёсаны.

— Альберт? — моргнул я, пытаясь осознать увиденное. — Ты куда собрался?

— С вами в город, — он кивнул на грузовик, и пуговицы на груди жалобно скрипнули. — Я водитель, между прочим.

— Как скажешь… — помотал головой, отгоняя видение циркового медведя в костюме.

По территории зажглись дополнительные факелы, вспыхнули лампы. Охрана выстроилась, проверяя оружие.

— Слушай мою команду! — обвёл я взглядом напряжённые лица. — Если кто-то пойдёт из леса или с дороги, сначала стреляйте, потом спрашивайте. Понятно?

— А если… — начал Медведь, всё ещё держась за ушибленное место.

— Плевать! Хоть сам император. Валите всех и вся. Ну или потом я с вами… — многозначительно замолчал. — Запускай колымагу, — махнул Борову.

Великан, довольно улыбаясь, крутанул заводную рукоять. Грузовик качнуло так, что я испугался за целостность механизма. Ручищи Альберта могли и металл согнуть. Ещё пара оборотов, и мотор натужно заревел.

Я забрался в кабину, обитую потёртой кожей. Приборная панель сияла медными циферблатами, рычаг переключения передач напоминал корабельный штурвал в миниатюре. Машина дёрнулась и покатила к воротам.

— Почему грузовик так качает? — схватился я за поручень, когда нас в очередной раз подбросило.

Боров скосил на меня взгляд через крошечные очки, которые смешно сползли на кончик носа. Да он ещё и намазался чем-то жирным. Что за маскарад устроил?

— Рессоры слабоваты, — пробасил мужик, выкручивая руль. — Для моего веса не рассчитаны.

Машина снова подпрыгнула, как норовистая лошадь. В свете фар мелькали ночные улицы Енисейска. Редкие прохожие шарахались от грохочущего чудовища.

— А ты давно водишь? — поинтересовался я, когда мы чудом разминулись с телегой.

— С детства, — Боров расплылся в улыбке, его усы встопорщились. — Папенька учил. Говорил, что приличный аристократ должен уметь управлять любой техникой.

Представил благородного батюшку, объясняющего правила вождения юному медвежонку в очках, и едва сдержал смех.

— Поворот! — радостно объявил Боров, закладывая такой вираж, что я впечатался в дверцу.

— Может, помедленнее? — просипел, потирая ушибленный бок.

— Не могу, — он покачал головой, пуговицы на груди натужно заскрипели. — Если скорость сбросить, машина заглохнет. Характер у неё такой.

— Стой! — я рявкнул так, что Боров вздрогнул всей своей массой.

Впереди маячило здание жандармерии, окна ярко освещены. У входа толпились служивые.

— Припаркуй за углом, — скомандовал, всматриваясь в собравшихся. — Что-то много их там.

Боров закрутил руль, машина протестующе заскрипела. Когда он потянул рычаг тормоза, грузовик дёрнулся и замер, словно обиженный.

— Жди здесь, — открыл я дверцу. — Если что…

— Сомну любого, — великан снял очки, протирая их краем пиджака. Без них его лицо сразу стало жёстче.

Я поднялся по ступенькам жандармерии. У входа стояли люди, среди них Сергей Геннадьевич со своей охраной. При виде меня Требухов резко развернулся.

— Павел! — его лицо исказилось, словно от зубной боли.

— Александрович, — поправил я спокойно.

— Из-за вас Дима теперь инвалид! — ярость вспыхнула в глазах. — А моя доченька Вероника… Её похитили, и всё из-за вас! Вашей охраны! Ненавижу!

— Я тут тоже, чтобы разобраться в том, что происходит, — перевёл взгляд на жандарма у двери. — Сообщи капитану Дрозду, что Магинский Павел Александрович прибыл.

Служивый смерил меня оценивающим взглядом, кивнул и скрылся за дверью. Требухов дёрнул за рукав, отводя в сторону.

— Вот, прочтите, — протянул он измятый лист.

— Моё сердце уже занято, — усмехнулся я. — Давайте без любовных посланий.

— Это несмешно! — Сергей Геннадьевич едва не сломал зубы, настолько сильно их стиснул.

Я развернул бумагу, пробежался глазами. Ну надо же…

— Вот видите, это не я, — свернул письмо. — И с моим родом не связано.

— Павел Александрович, — Требухов забрал послание дрожащими пальцами. — Если бы это… От вас бы…

— Не стоит мне угрожать! — прорычал, впиваясь взглядом в мужика. — Не я начал. Вы с Зубаровыми и другими рвали мой род. Поверьте, то, что случилось с вашим сынишкой — этого недостаточно. Я буду бить дальше, пока вы не поймёте, что с Магинскими не стоит связываться. И мне плевать на ставленника императора. Запашный тоже ответит. И да, я знаю, что эта тварь стоит за всем. А он и сам прекрасно понимает.

Сергей Геннадьевич застыл с открытым ртом, словно рыба на берегу.

— Я не отдам Веронику любовницей! — наконец выдавил Требухов. — Она моя дочь! Земельная аристократка, а не дешёвка с улицы.

— Ну, это уже не ко мне, — пожал я плечами, наблюдая, как бледнеет его лицо. — Вон идите к своим друзьям Зубаровым. Им же ваша дочка нужна как подстилка для утех.

— Павел, я прошу вас… — Требухов шагнул ближе, его голос дрогнул. — Помогите спасти дочь, и я… Просите всё, что хотите. Я и так вам должен за то, что пощадили Диму.

— Магинский? — раздался знакомый голос. — Давай заходи!

Я окинул последним взглядом Сергея Геннадьевича, кивнул.

А вот и Дрозд… Моргнул от неожиданности — капитан в чистой отглаженной форме, гладко выбрит, и ни намёка на перегар. Даже стойка другая — прямая, военная.

— Где мой… — начал я, разглядывая это чудесное преображение.

— Ты про Витаса Лейпниша? — перебил капитан.

— А есть ещё варианты?

— У меня его нет, — Дрозд пожал плечами, одёргивая идеально сидящий мундир. — Точнее, был. А потом забрали.