— Только, пожалуйста, не говорите, что это София Михайловна приедет… и Львович вместе с ней, — не удержался Гена и ехидно хмыкнул.

Я усмехнулся и медленно покачал головой.

— Нет, София Михайловна к нам точно не приедет, — заверил я. — Хотя, если она вам так нужна, могу прямо сейчас ей звякнуть и тоже в гости пригласить.

Я с нарочитой серьёзностью посмотрел на Гену и подмигнул:

— Хочешь, Ген? Сделаем.

— Да ну нет, Владимир Петрович, — тут же отмахнулся он. — Это мы так… прикалываемся.

Он уже собирался на этом закончить, но потом неожиданно пожал плечами и добавил уже совсем другим тоном, без шуток:

— Хотя, если честно… после того, что мы сегодня провернули в школе, я как-то стал Софии Михайловне больше доверять.

Признание было искренним, и это сразу чувствовалось. Я краем глаза заметил, как остальные пацаны согласно кивнули. Судя по всему, они думали ровно то же самое. И это, на самом деле, было очень хорошо.

Пацанам удалось разглядеть в нашем завуче не только её жёсткую, служебную сторону, но и человеческую. Ту, которая обычно остаётся за кадром и кардинально отличалается от её профессионального образа Мымры.

Я и сам пришёл к этому выводу раньше, просто у меня было больше времени и возможностей узнать Соню поближе. Чем плотнее мы общались, тем яснее становилось, что завуч вполне себе отличный человек, надёжный. Из тех, кто в сложной ситуации не отойдёт в сторону и не сделает вид, что его это не касается.

— Так что, если что, Владимир Петрович, мы с пацанами вообще ничего не имеем против приезда сюда Софии Михайловны, — подвёл итог Гена. — И более того, мы даже только за, если вы её к себе в гости позовёте.

Шутка шуткой, а за этими словами уже не было прежнего подросткового ёрничанья.

— Как я тебе уже говорил, Гена, — спокойно ответил я, — Софии Михайловны у нас сегодня, к сожалению, всё-таки сто процентов не будет.

В этот момент я заметил подъезжающее такси и кивком указал пацанам в его сторону, переключая их внимание.

— Зато, — продолжил я, — вместо Софии Михайловны прошу любить и жаловать нашу замечательную Марину. Классуху вашего класса.

Все взгляды моих пацанов тут же синхронно ушли в сторону подъехавшего автомобиля.

Такси медленно остановилось у обочины. Дверь с задней правой стороны открылась первой, и из машины вышла Марина. Она выглядела собранной, но напряжённой — это чувствовалось даже по тому, как она поставила ноги на асфальт и на мгновение задержалась, будто проверяя, хватает ли у неё сил на следующий шаг.

Следом открылась вторая дверь. Вернее, она приоткрылась и тут же застыла. И только спустя пару секунд наружу появился её брат.

Вася выходил медленно, тяжело и нехотя. Он выглядел раздавленным и полностью выбитым из колеи. Плечи опущены, взгляд потухший, лицо серое, без всякого выражения. Было видно невооружённым глазом, что настроение у пацана сейчас находилось где-то на абсолютном нуле. Радости от происходящего он не испытывал ни малейшей.

Вася даже не стал закрывать за собой дверь машины. Просто вышел — и замер, будто не до конца понимая, куда и зачем его привезли.

Марина, заметив это, сама захлопнула дверь такси. Сделала она это с той усталой решимостью, которая появляется у людей, привыкших тащить на себе чужую ношу. После этого учительница повернулась в сторону моего подъезда и медленно пошла вперёд, явно ожидая, что брат последует за ней.

Я внимательно посмотрел на Василия и поймал себя на мысли, что сейчас ему действительно тяжело. Но иначе и быть не могло. Если человек решает хотя бы попытаться начать жить осознанно, он должен быть готов к тому, что сначала станет не легче, а наоборот — хуже.

Иллюзии слетают первыми. А за ними приходит неприятная, но честная реальность.

И именно с неё, как правило, всё и начинается.

Марина наконец заметила меня. На её лице сразу появилась улыбка — немного растерянная, даже чуть виноватая, но всё-таки тёплая и живая. Однако длилось это ровно до того момента, пока девчонка не увидела рядом со мной пацанов из 11 «Д».

Улыбка будто растворилась и Марина мгновенно изменилась. Вся подобралась, выпрямилась, как по струнке, машинально провела ладонью по блузке, разглаживая несуществующие складки. И, как мне показалось, даже сделала полшага в сторону. Она инстинктивно прикрыла собой «недоразумение» в виде собственного брата.

Марина явно не ожидала увидеть здесь своих учеников. Было видно, что ей неловко и даже стыдно. Правда не за себя, а за брата, за состояние Васи и то, что он сейчас не в форме и не в ресурсе. Стыдно перед подростками, которых она привыкла видеть в другом контексте — на уроках за партами, в роли учеников, а не свидетелей чужой слабости.

Василий в этот момент стоял рядом с ней, опустив пустой взгляд. Его состояние «нестояние» читалось сразу же и Марина это прекрасно понимала. Потому и закрывала его собой, даже не осознавая до конца, что делает.

Не знаю, какие именно мысли пронеслись у учительницы в голове в эту секунду. Однако по тому, как решительно она двинулась ко мне, я понял… ничего хорошего меня похоже не ждёт.

— Здравствуйте… — синхронно протянули пацаны.

Голоса прозвучали уважительно и чуть удивленно. Удивление у них, конечно, было — это чувствовалось, но явно не ошеломление, как от вида Сони тогда в спортзале.

— Да… здравствуйте и вам, ребята, — постаралась вполне дружелюбно ответить Марина.

Вот только вышло у неё это, мягко говоря, так себе. Слова она буквально процедила сквозь стиснутые зубы. Мне сразу стало ясно, что это не приветствие, а попытка удержать себя в руках.

Марина резко перевела взгляд на меня. В её глазах метались молнии и гремел самый настоящий гром.

— Владимир Петрович, — прошипела она, едва сдерживаясь, — а можно вас на секундочку отвлечь? Буквально на пару слов.

Тон конечно был такой, что слово «попросила» здесь вообще не подходило. Это был ультиматум, завёрнутый в вежливую формулировку. Ещё чуть-чуть — и вся эта аккуратно сдерживаемая злость хлынула бы наружу сплошным потоком.

На миг мне даже показалось, что передо мной сейчас версия «мымра 2.0»

— Да какие вопросы, — ответил я улыбаясь. — Конечно можно. Конкретно тебе, Марин, вообще можно все, что угодно.

Я всем своим видом показал, что не замечаю злости в её взгляде и напряжения, повисшего в воздухе.

Мы с Мариной сразу отошли чуть в сторонку, что поговорить без лишних ушей.

— Марина, моя хорошая, — сказал я максимально мягко. — Говори, пожалуйста, что ты хотела. Я тебя очень и очень внимательно слушаю.

Я намеренно продолжал делать вид, что совершенно не замечаю ее раздражения. Ну слепой я, бывает. Что тут поделаешь.

— Владимир, — зашипела она, — объясни мне немедленно, как мне всё это понимать. Почему здесь наши ученики. Что они тут вообще делают. Мы с тобой об этом не договаривались!

Девчонка говорила быстро, почти захлёбываясь собственным возмущением. При этом она так сильно сжимала ладони в кулаки, что костяшки пальцев побелели.

Я внимательно посмотрел на неё, чуть приподняв бровь.

— А что не так, Марин? — спросил я ровным тоном. — И подскажи, пожалуйста, чем именно тебе мешают мои ученики.

Марина на секунду замялась, словно не ожидала именно такой формулировки.

— Вообще-то, Владимир, — начала она, сдерживаясь из последних сил, — я классная руководительница у этих ребят. И это мои ученики! И… и…

Она возмущена всплеснула руками.

— Как ты не понимаешь я должна подавать этим детям пример, — продолжила Марина, уже не сдерживаясь. — На своём личном опыте. А не вот это вот всё, что происходит здесь и прямо сейчас! В каком свете я перед ним предстаю, мой брат…

Честно говоря, времени на разыгрывание этой драмы у меня не было. Ну не хотелось мне тонуть в эмоциях, которые сейчас захлёстывали Марину. Поэтому я довольно жёстко, сразу обозначил рамки.

— Марин, давай так, — твердо сказал я. — Я тебе сейчас предлагаю одну простую вещь. Ты прямо сейчас успокаиваешься, делаешь глубокий вдох, потом такой же медленный выдох. А уже после этого объясняешь мне по существу, что именно тебя не устраивает.

Я говорил достаточно чётко, чтобы классуха поняла, что разговор либо становится конструктивным. Ну-у… либо его просто не будет.

— Ты что, Владимир… — ответила она, уже тише. — Ты правда не понимаешь? Или просто делаешь вид, что не понимаешь?

— Правда не понимаю, — без колебаний подтвердил я. — Именно так. Поэтому будь добра, Марин, объясни мне, пожалуйста, что означает вся эта твоя жгучая истерика на ровном месте.

Я намеренно назвал вещи своими именами, не смягчая формулировку. Иногда это единственный способ вернуть человека из эмоций в реальность.

Марина на секунду замолчала. Было видно, как она собирается с мыслями.

— Вообще-то, Владимир, — продолжила девчонка, — ты прекрасно знаешь о тех проблемах, которые сейчас есть в моей семье. И о проблемах моего брата ты тоже знаешь.

Она почти выпалила эти слова, и в них уже звучала не злость, а обида.

— Просто… я совсем, совершенно не хочу, чтобы мои ученики сейчас видели, что происходит в моей семье. Иначе у них просто разрушится мой образ учителя.

Она наконец сказала это вслух. И всё встало на свои места.

Честно говоря, я именно этого и ожидал. Марина не стала разбираться, а просто взяла и построила у себя в голове целую конструкцию из страхов. Причём конструкцию абсолютно надуманную, не имеющую никакого отношения к реальности. Девчонка сама же в неё поверила и накрутила себя, а теперь искренне страдала из-за последствий собственной фантазии.

— Ты даже не представляешь, какой это позор… — начала она снова заводиться.

— Марин, тихо, — сказал я, перебивая девчонку.

Я знал, что если дать ей сейчас снова уйти в эмоции, разговор просто рассыплется.

Я вдруг вспомнил про конфету, которую взял у таксиста. Достал из кармана леденец и протянул Марине.

— На, пососи, — хмыкнул я. — Тебе сейчас нужно успокоиться.

Учительница посмотрела на конфету с явным недоумением, но всё же взяла её. А взял Марину за руку. Она дёрнулась, сначала хотела вырвать ладонь, но потом остановилась и позволила мне держать её.

Я чувствовал, как у неё дрожат пальцы.

— Послушай меня внимательно, — продолжил я. — Сейчас ты не учитель. Сейчас ты просто человек. И в этом нет ничего постыдного.

Марина молчала и внимательно смотрела на меня. Злость уступала место усталости и растерянности.

— Запомни одну простую вещь, — продолжил я, всё так же держа её за руку. — Проблемы — это неотъемлемая часть жизни абсолютно любого человека. И ты, к своему сожалению или к счастью, вовсе не являешься исключением из этого правила. Поэтому тебе точно не нужно учить своих учеников какому-то идеализму. Его то в реальной жизни просто не существует.

Марина молча положила конфету в рот. Потом начала медленно её рассасывать и все также внимательно смотрела на меня.

— Поверь мне, — продолжил я, — пока просто поверь на слово. Как учитель ты дашь этим ребятам куда больше реальной, практической пользы, если научишь их не делать вид, что проблем нет, а видеть их, признавать и потом решать. Вот только с признанием собственных проблем у тебя, Марин, похоже, самой есть определённые трудности.

Я прекрасно понимал, что эти слова были для неё неприятными. Даже болезненными. Девчонка дёрнула рукой, пытаясь вырваться, но я удержал её, не давая сделать этого. В ответ Марина от злости сжала зубы и с хрустом разгрызла леденец.

— Марин, ты бы для начала спросила у меня, зачем эти пацаны вообще здесь стоят. А уже потом делала свои выводы. Потому что сейчас ты злишься не на ситуацию, не на учеников и не на меня. Ты злишься на собственный страх. А страх — плохой советчик, — пояснил я.

— Ну и зачем здесь ученики… — спросила Манина, выдыхая слова, словно огнедышащий дракон выпускает из себя пламя.

— А затем, — сказал я, — что я собрал здесь всех для того, чтобы решить один очень острый вопрос. И этот вопрос напрямую связан с проблемами Василия.

Она раскрыла рот, будто хотела что-то сказать, но так и не произнесла ни слова. Просто стояла и смотрела на меня, явно не ожидая услышать именно это. Я всё ещё держал её за руку и, воспользовавшись паузой, коротко кивнул в сторону подъезда.

— Пойдём, сейчас мы все поднимемся ко мне в квартиру. Там спокойно сядем за стол, попьём чай и нормально всё обсудим. Я озвучу вам свои мысли и предложения, а дальше будем решать, что и как делать.

Я смотрел на учительницу внимательно и видел, как те самые молнии, что ещё недавно метались в её глазах, постепенно гаснут. Гром тоже стихал. Сейчас Марина выглядела почти так же, как несколько часов назад, когда я видел её у кабинета директора с заявлением об увольнении по собственному желанию в руках. Испуганная, потерянная, не понимающая, куда дальше идти и на что вообще можно опереться.

Я сжал её ладонь чуть крепче чтобы дать девчонке почувствовать, что она здесь не одна. На мгновение мне даже показалось, что Марина вот-вот расплачется. Уголки ее губ дрогнули, она резко отвела взгляд и сделала слишком глубокий вдох. Такой будто пыталась удержать подступивший к горлу ком. Но она всё-таки справилась. Слёзы так и не выступили, а тяжёлый ком девчонка похоже привычно загнала обратно — поглубже.

— Хорошо, Владимир… Я сделаю так, как ты скажешь. Потому что я тебе полностью доверяю.

Марина замялась, потом всё-таки подняла на меня взгляд. В них застыла осторожная надежда и какая-то детская неуверенность.

— Володь… ты скажи мне, пожалуйста… а это правда, что мы всё-таки будем участвовать в олимпиаде нашим классом?

— Правда, — ответил я, не делая из этого тайны. — А ты откуда об этом узнала, Марин?

Девчонка тут же смутилась. Причём так резко, словно я поймал её с поличным. Щёки чуть порозовели, взгляд метнулся в сторону, и она явно пожалела, что вообще открыла эту тему.

— Ой… — выдохнула она почти шёпотом. — Кажется, я сейчас сказала тебе лишнего. Я ведь обещала никому об этом не говорить…

— Ну раз уж сказала «а», то давай уже и «б». Говори.

Марина помялась ещё секунду, а потом сдалась.

— Мне об этом Вася сказал, — призналась она.

— В смысле Вася сказал? — я невольно покосился в сторону её брата. — Он откуда вообще такие вещи знает?

Марина тоже посмотрела на Василия, потом снова на меня.

— Ну вообще-то Вася с компьютерами на «ты», — начала она осторожно. — Он, конечно, никакой не хакер, но… если ему что-то действительно нужно узнать, то он может…

Учительница запнулась, явно подбирая слово, которое не звучало бы слишком громко или пугающе.

Василий при этом стоял молча, с тем же потухшим выражением лица, но было видно, что разговор касается его напрямую и он всё прекрасно слышит. Я молча отметил это про себя.

Марина, по всей видимости, так и не нашла того самого «правильного» слова, которое крутила в голове. Поэтому в итоге сказала именно то, что собиралась сказать с самого начала.

— Ну… взломать Вася может, — призналась она наконец, всё ещё заметно смущаясь. — Он и раньше так делал. Мне всякие подарочные купоны доставал, скидки разные…

Девчонка выпалила это, словно стараясь поскорее проскочить неловкий момент.

— И Василий сказал мне, что заявление от школы об участии в олимпиаде, под подписью Софии Михайловны, уже подано и зарегистрировано как положено.

Вот тут я, если честно, слегка опешил. Не так, чтобы сильно удивился, но на секунду всё же задумался.

Впрочем, если смотреть трезво, ничего сверхъестественного в этом не было. Век цифровых технологий на дворе. Любые документы так или иначе проходят через электронные системы, где оставляют след. А если человек умеет пользоваться компьютером и знает, куда смотреть… То вполне реально увидеть то, что формально ещё «не озвучено».

Судя по всему, именно это Василий и сделал.

Я быстро прокрутил ситуацию в голове дальше. Если такая, казалось бы, мелочь, как заявление, действительно была зарегистрирована в электронных системах, то я совершенно не исключал, что там же фиксируются и все остальные документы… Причем не только те, что напрямую касаются олимпиады от нашей школы, но и кое-что куда более интересное. А, возможно, куда более значимое.

Мысль показалась любопытной. Если брат Марины действительно умел делать подобные вещи и ориентировался в этих цифровых закоулках, то его навыки вполне можно было бы использовать во благо.

— Владимир, ну пойдём тогда, — сказала Марина, и её голос выдернул меня из собственных размышлений. — А то как-то некрасиво получается. Мы тут стоим, разговариваем, а все остальные ждут, когда мы закончим.

От автора:

Уже восемьсот лет я нахожусь в своём портрете. Наблюдаю, как мой род гаснет

Перед гибелью рода мой портрет перевернули. И обнаружили инструкцию, как меня возродить

https://author.today/reader/435067/