Глава 50 Кому не спится в ночь глухую

Мне не спалось, ворочалась. Аня храпела громче всех, нас с ней на диван определили, девочки же. Воздух в доме густой, тяжелый, четыре человека в одной комнате тяжко, душно, смрадно. Окна все сплошные, даже форточек нет. Луна освещала часть комнаты, в какой-то момент мне показалось, что за окном кто-то мелькнул. Хотя, может быть это ветка дает такую тень. Опять поворочалась, вздохнула, прислушалась к чужому дыханию. Все спали.

Встала водички попить. Прокралась на кухню, там Леха сидит в темноте, в игрушку на телефоне играет, так сказать, сторожит нас. Уселся на табуретке по-турецки, как у него ноги в таком положении не затекли, зато не уснешь, мигом свалишься на пол.

— Чего не спится? — прошептал он.

— Пить хочу, — ответила я.

— А потом еще писать захочешь, — усмехнулся он, — Смотри там кто-то под окнами бродит.

— Во дворе?

— И во дворе и на самой улице, — махнул он рукой на окно.

— Заглядывают?

— Нет, просто шарахаются.

— Может собаки?

— Может и собаки, скорее всего они и есть, — кивнул он и продолжил играть на телефоне, — Не думаю, что люди в это время будут по улицам бродить. Да и вообще не известно живет здесь кто-нибудь кроме охотников за чужим добром. Мне вообще кажется, что они и человеченкой не прочь перекусить. Странные они какие-то.

Налила себе воды в кружку из ведра, что принесли с колодца, и отхлебнула.

— Как ты думаешь, вода тут не отравленная? — поинтересовалась я.

— С чего такие мысли? — удивился он.

— Тут вон зеленные человечки по болотам бегают, собаки одичавшие. Может у местных парней шерсть по всему телу.

Он оторвался от телефона.

— Вроде не армяне, так что не думаю, что у них шерсть по телу. Иди, спи, или садись на мое место, а я лягу, посплю, — пробормотал он, — Хватит уже базарить.

— Я тут на воздух выйду, пройдусь, ноги разомну, — ответила я и направилась на выход.

— Проводить? — спросил он с неохотой.

— Не переживай, я недалеко, в ближайшую крапиву. Знаю я здешние туалеты, провалишься в яму и захлебнешься всяким дерьмом. Мне кажется это самая позорная смерть.

— Я постою на стреме, — кивнул он.

— Около двери стой, чтобы если что народ поднять или спрятаться успеть.

Вынырнула из сеней в прохладу ночи. Вдохнула полной грудью, от чистого воздуха аж голова закружилась. Постояла, подышала. На небо посмотрела, облака, но и звезды в просвет видно. Тихо, аж жуть. Леха за спиной играл в игрушку. Прошла несколько шагов и нырнула в ближайшие кусты, не доходя до покосившегося домика раздумий. Сижу себе, никому не мешаю, тут слышу приглушенное рычание. Голову поднимаю, а предо мной стоит огромная животное, то ли собака, то ли волк и скалится.

— Пшел вон, — тихо сказала я, — Сейчас я штаны надену и голову тебе откушу, — пообещала я.

Он перестал скалиться, обалдел от того, что я его не боюсь и ушел, поджав хвост. Поднимаюсь из кустов, а дверь в дом закрыта. Замерз что ли Лешка. На дорожке стоит какой-то мужик в тельнике с ведром в руках и в залихватском картузе.

— Ты кто такая? — хрипло интересуется товарищ, — И чего тут делаешь?

— Крапиву помечаю, — усмехнулась я.

— А ну пошла с моего двора, шваль, — он замахнулся на меня ведром.

Странно, дом то вроде как ничейный, это, что посреди ночи наследнички объявились, да еще с ведром пустым. Откуда такое счастье привалило?

— Не шуми, дядя, ребят разбудишь, — предупредила я его.

— Каких таких ребят? Мои в армию ушли служить. Сейчас Санька проснется, она тебе мигом все космы повыдергает, она у меня баба боевая. Еще и мне достанется, если не свалишь отседова, — он снова замахнулся на меня ведром.

Странно все как-то. Стала озираться, травы нигде нет, дорожка приличная, да и домик побеленный, в лунном свете отсвечивает. Как-то все это нереально. Комары над ухом зудят, где-то собака брешет, в ветках соловей застрял и рулады выводит, а в траве стрекочет цикада. До этого пейзаж был совсем другой, и трава по грудь, да и птиц с насекомыми слышно не было.

Пока крутила головой, по ней мне и прилетело цинковым ведром. Очухалась в крапиве, а надо мной стоит огромный черный пес и рычит прямо мне в лицо, и слюни так на меня кап-кап. Глаза у него горят красным светом, из пасти мертвечиной воняет. Как звездану ему в голову кулаком, псятина и улетела куда — то в сторону с диким визгом.

— Марина, Марин, не вставай, — услышала я Лешкин шепот, — И не шевелись, они везде. Я в дом, будить наших.

Голову приподняла, а там, мама дорогая, стоит армия псиная, плотно друг к другу прижались и ждут. Если буду лежать, то точно сожрут и костей не оставят. Надо бежать, там какая-то яблоня старая, может, успею на нее забраться. Кто же знал, что этих тварей столько много. Вскочила и рванула к ней. Почувствовала себя Джеки Чаном, который ногами отпинывает живность и по ней же бежит.

Прыгнула на яблоню, а она начала под моей тушкой ломаться. А там эта свора стоит, под деревом, молчит, скалится, да злобно с любопытством зыркает. Кто-то закричал в районе дома и выпустил в стаю ракетницу. Отвлеклась стая на яркий всполох. В бок какой-то твари ракетница попала, запахло паленой шерстью и жареным мясом. Кинулась стая на своего сородича. В этот момент с дерева я ухитрилась перепрыгнуть на крышу сарая, вот только она гнилой оказалась и я провалилась внутрь помещения. Молилась, чтобы он закрытый был, чтобы эти твари не прорвались ко мне.

Услышала звуки борьбы за стеной, крики, собачьи визги. Озираюсь вокруг, инструмента нет, видно уже местные приватизировали. Только ржавая пила на стене висит. Слышу, кто-то с той стороны на дверь кидается, явно не люди. Удары такие глухие. Пытается в сарай проникнуть. Доски то гнилые под напором трещат и крошатся, того и гляди проломит дыру. Ужас меня начал покрывать липкой паутиной. Тут то я про нее и вспомнила.

Сделала несколько глубоких вдохов, успокоилась. Хлопнула ладошкой по стене, из маленьких бугорков появилось несколько капель беловатой тягучей жижи. Потянула ее и с одного конца сарая к другому. Заработала пальцами, словно макраме плету. Наплела небольшое полотно, да и закрепила напротив двери, а сама устроилась на дровах ждать в обнимку со ржавой пилой.

Собаки выбили дверь и прямиком влетели в мою чудо паутину. Застряли. Выскочила из сараюшки, а там наши ребята во всю шуруют. Часть собак полегло, а часть видно сбежали. Умные же, собаки. Слава добил тех, что в сарае в паутине.

Вернулись домой, все в кровище, в собачьей шерсти. Однако, все целые, никого псины не покусали, и даже не поцарапали.

— Марина, тебя чего во двор понесло. Ведро же поставили для разных нужд в сенях? — спросил Слава.

— Прогуляться хотела, воздухом подышать, — ответила я.

— Подышала? — зло поинтересовался Вова.

— Угу, простите меня, — виновато ответила я.

— А ты тоже без мозгов. На кой ты ее выпустил? — набросился он на Леху, — Ладно все обошлось. А если бы нет?

— Да не было же никого. Тишина. А потом я глазом моргнул и вот они всей толпой стоят, словно из воздуха материализовались, — оправдывался он.

— Задремал ты, вот и все. Умываемся и спать. Макс, ты вместо Лехи караулишь. На улицу до утра никто не выходит. Не задохнемся, — скомандовал Леха.

Ко мне подошел Слава и стал вытирать мне лицо. Взял за руку.

— Кулак разбила. Надо ножичек носить с собой, а то так все руки изуродуешь. Сетка странная липкая в сарае висела, собаки в ней запутались. Хорошо, что ты не попалась.

— Ребята, давайте сейчас вот без нежностей. Вернемся, там хоть сутками из кровати не выбирайтесь, — поморщился Вова.

Слава поцеловал мою руку и отошел.

— Вовка непротивный, он нормальный мужик, — шепнула мне Аня, — Просто влюбленные люди гибнут самыми первыми, гормоны в таких операциях играют злую шутку с ними.

— Я понимаю, — кивнула я.

Умылась и завалилась рядом с Анькой. Не прошло и трех минут, как провалилась в сон.

Глава 51 Не ищите меня, не найдете

Утром поднялись в половине шестого, надо было перекусить и выдвигаться на поиски. На дворе уже было светло и чисто, только кое-где были пятна крови, в целом же ничего не напоминало о ночном происшествии. То есть кто-то за эти несколько часов убрал дохлых собак с территории дома.

В шесть утра около калитки топтались местные молодчики, у одного из них было слегка подрезано ухо.

— Брился не удачно, — буркнул он.

— От большого количества живности избавились, нам полегче будет, — сказал второй.

— И вам доброе утро, — поприветствовал их Вова, — Я так понимаю, собаки своих сородичей куда-то уволокли.

— Скорее всего, — ответил Иван, — Хоть на нас нападать не будут какое-то время, бояться будут, да и еды у них там наверно полно, — почесал он затылок.

Ребятки, кстати, при себе имели новые охотничьи ружья.

— В нашей местности без этого никак, — пояснил Василий, — Но против вас мы их использовать не будем.

— Естественно, — заулыбалась Аня.

— Хватит лясы точить, айда на поиски, — сказал Вова и махнул рукой.

Вся наша небольшая команда направилась в сторону бывшего завода.

— Слушай, Вань, а чего тут раньше выпускали? — поинтересовался Вова.

— Чего, чего, знамо дело оружие секретное. Разработки всякие вели. Потом перестройка пришла, делить его начали местные бизнесмены. В одном из цехов произошел взрыв, ну и началась у нас всякая чертовщина. Болото преобразилось, лупоглазики появились. Да так всякое стало твориться. Люд начал пропадать пачками. Даже про нас в газетах писали, дескать, у нас тут аномальная зона. Бизнесмены эти все, что смогли, вывезли, а что не смогли, то местные растащили.

— Теперь сюда только любители приключений ездят, все сталкерами себя мнят, — продолжил Василий, — Кто поумней, тот домой возвращается, а кто с головой не дружит, тот где-то здесь пропадает.

Дошли до территории завода. Разделились на две группы, так проще и быстрей, чем шнырять толпой по цехам. Ничего интересного мы не находили: разрушенные здания, дыры в полу и в крыше, плесень, битые кирпичи и стекло, деревья, которые проросли через бетон. Заглянули и в подвал, воды по колено и тишина.

— Не рекомендую туда лезть, там всякое может быть, или всякие, — сказал Василий.

— Нам надо хоть что-нибудь привезти, — ответил Вова, — Парни, у вас болотные сапоги есть?

— Ну, есть, — поморщился Иван, — Если тебя там сожрут, то ты мне эти сапоги не вернешь, поэтому не дам.

— В смысле сожрут? — удивился Слава.

— А вот так. Там какая-то фигня водится, света боится, ручки, ножки, пасть зубастая, хитрая, что твоя теща. Слышал, что она там не одна. Сам не проверял, а кто ее видел, уже нам об этом не расскажет, — ответил Василий.

— Я тебе на карту деньги за сапоги переведу. Принеси, а? — попросил Вован.

— Ты чего, мужик, прикалываешься? Я твою карточку к какому месту прикладывать буду, у нас тут связь не ловит, а ты про банкоматы говоришь. Кто нам сюда банкомат привезет? У нас магазин — автолавка, раз в месяц прикатывает и то в деревню не заезжает. Я думал у вас наличка есть, а вы такие же, как и мы, из деревни Голозадовской, — он сердито махнул рукой, — Да, ну вас, на… — он выругался матом.

Иван ушел, а за ним направился Василий.

— Как-то неудобно получилось, — сказал Вова, — Не люблю быть людям должным.

— Потом разберемся, нам сейчас нужно мадам Фу-фу найти, а сантименты потом, — ответил Слава.

В подвал спускаться не стали. Отправились к подземным цехам, но там либо вход был завален, либо вода начиналась через несколько метров. Явно туда наши блогеры нос не совали. Значит и нам там делать нечего.

Увидели еще один вход в подземный цех, в отличие от других он был практически в идеальном состоянии, даже ворота сохранились. Самое удивительное, что мы слышали из-за закрытых дверей звуки работающих станков. Хотя все провода уже давно были сняты и пропиты, может у них там какое-то особое подземное электричество. По идее шума тут не должно было быть.

Мы переглянулись и открыли ворота. Тишина. Темный сухой коридор. Пол наклонен вниз. Зажгли фонари и стали спускаться. Тихо, никаких движений. Шли долго. Коридор повернул направо, затем налево. Перед нами возникла дверь, как в советских бункерах. Леха повернул колесо, в одну сторону, потом в другую, каждый раз были слышны щелчки. Видно он был специалист по странным замкам в бункерах и сейфах.

Дернули на себя дверь. Удивительно, открылась, и даже не заскрипела. Странно это все, по идее механизм должен был уже давно заржаветь, а тут, словно его недавно смазали, все открылось, как по маслу.

Еще один коридор. Заглянули. Боязно было оставлять дверь так. Поставили охранять Аню и Леху. Стали спускаться дальше. Тишина. Еще одна такая же дверь. Вертели, крутили и открыли. В глаза ударил свет от ламп дневного света, а в уши гул от станков. В огромном помещении стояли какие-то станки. Работали люди в рабочей спецовке. Вова попытался сделать шаг в помещение, я схватила его за куртку.

— Тут, что-то не так, — прошептала я. — Столько лет люди под землей просидели и не вымерли? Не ходи пока, давай подождем.

— Чего? — удивился он.

— Того. Грохот такой стоит, а мы спокойно перешептываемся. Так должно быть?

— Нет.

Мы продолжали топтаться около двери. В какой-то момент пошла рябь по воздуху, словно по воде. Картинка с цехом исчезла, и появилась часовня монастырская. Какая-то женщина, по всей видимости, монашка, молилась на коленях пред образами. Честно говоря, мы обалдели.

— Это что за фигня, — прошептал Макс.

Женщина вздрогнула, повернула голову к нам. Ей было чуть больше сорока. Волосы были убраны под платок, на груди висел массивный крест. Она перекрестилась, встала, снова перекрестилась, поклонилась образам и повернулась к нам. Женщина практически дошла до нас, остановилась в паре метров.

— Отец прислал? — спросила она.

— Какой отец? — переспросил Вова.

— Мой, я Ляля, которая с Бригом, — она откуда-то вытащила потрепанную, но еще яркую заячью лапку.

— Ну, да, — кивнул Слава.

— Пусть больше не ищет, я не вернусь. Мне тут хорошо, в этом состоянии, в этом времени, в этом монастыре. Скажите, что я погибла, — она кинула Славе лапку, — Я вела дневник, спрятала его в доме в подполе, там же рюкзак лежит мой. Мы ходили налегке.

— А где этот твой, ваш Бриг в колготках? — поинтересовался Макс.

— Не знаю, он шагнул в цех, а я в монастырь, — пожала она плечами, — Папа все же послал за мной, искал, только мне теперь уже ничего мирского не надо. Уходите, скоро двери закроются, — она перекрестила нас, — С Богом ребятушки. Прощайте.

За спиной заскрипела дверь.

— Бежим, — скомандовал Вовка.

Мы рванули по темному коридору. Позади захлопнулась дверь, завертелось колесо замка, щелк, щелк. Тишина.

— Быстрей, шевелите костями, мы ее не удержим, — кричала впереди Аня.

Успели. Макс был последний, кое-как протиснулся в щель закрывающейся двери. Щелк, щелк, прокручивалось само колесо замка, налево, направо, снова налево. Дверь прямо на глазах покрывалась мхом и ржавчиной.

— Валим быстрей, вдруг тут и ворота такие же волшебные.

Добежали, выскочили на воздух. Пытались отдышаться. Кругом ночь, звезды на небе. Где-то завыл то ли волк, то ли собака. Воздух шел волнами. Стрекотали сверчки и противно зудели комары с мошкой.

— Прошло ведь минут двадцать? Почему ночь? — спросил Леха.

— Молись, чтобы мы в своем времени оказались, — усмехнулся Вова.

— Оба на, — произнес Макс, разглядывая подземный цех.

Мы повернулись, пред нами красовалась дыра затопленного бункера с битым стеклом и кирпичами. Ворот не было, даже петли были срезаны.