37 Глава. Визит невежливости

Готовили с мамой и Оксанкой ужин. Папа помогал резать мясо. Обещался придти брат с племянниками. Намечался приятный совместный ужин с бутылочкой вина и разговорами. Брательник пришел один, сказал, что мальчишки ушли вместе с женой в аквапарк. Дескать, жене на работе билеты сегодня подарили, до выходных они не дотерпели. Я не особо расстроилась, пацаны у него были шумные и непоседливые, не дали бы спокойно поговорить.

Вечер прошел в обычном режиме: ужин, болтовня, просмотр фильмов по ТВ. Там дома мы смотрим каждый свое, собираемся вместе только за ужином, редко объединяемся за просмотром сериала, например, смотрели все вместе «Игру престолов», «Сверхъестественное». У родителей свои традиции, и мы их с удовольствием поддерживаем. С братом, словно в детство погрузились, шутили, смеялись, бросались подушками.

Посмотрели фильм, какую-то передачу про путешествия. Мы с отцом проводили брательника до такси. Посидели с папой на лавке.

— Хорошо сегодня, нет этой шалупони подъездной. Можно спокойно вечером на улице посидеть. Раньше так замечательно было, все друг друга знали, помогали. А теперь, эх, — он тяжело вздохнул, — Что у тебя дома происходит? — Нормально все, — махнула я рукой.

— Марина, я же вижу, ты какая-то другая стала, и похудела сильно, и прическа эта, и бледность. Хрупкая, как статуэтка, ткни пальцем и рассыплешься. Ты заболела? — обеспокоенно спросил он.

— Нет, папа, все хорошо, просто решила сменить имидж. Наверно, кризис среднего возраста, — ответила я.

— Какой кризис, какого возраста, — рассмеялся он, — Да ты у меня совсем девчонка еще. Пошли домой, а то мать волноваться будет. Не все бандерлоги спать легли, есть еще у нас паршивые соседи.

Мы поднялись с ним по лестницы, прошли мимо той самой распахнутой двери квартиры с алкоголиками и тунеядцами. Отец поморщился и попытался ее хоть как-то прикрыть, чтобы не ароматизировала подъезд.

Перед сном выпели по кружечки чая и улеглись спать. Я долго думала, стоит мне выходить ночью на дальнейшую зачистку подъезда или нет. По идее надо зачистить подъезд, ведь здесь живут мои родители, да и дочь собирается часть каникул провести в Самаре. Вначале решила просто сходить на разведку, без всяких там решительных мер. Дождалась, когда все уснут. Тихонько встала, оделась и отправилась, так сказать, в гости.

Как обычно в подъезде не горел свет. Благо хорошо вижу в темноте и не нужно светить себе под ноги фонариком. Спустилась вниз на второй этаж. Дверь в нужную квартиру была приоткрыта, какие гостеприимные тут люди живут, заходи кто хочешь, всем рады, главное выпивон и закусь принести с собой.

В комнате кто-то храпел. На полу валялись разнокалиберные бутылки, упаковки от разнообразной еды, пакеты, тряпки, обувь, в том числе и детская. От последней меня передернуло, неужели в такой квартире обитают еще и дети. Запах стоял сногсшибательный, то есть сшибал с ног. В букет ароматов входили: перегар классический и пивной, испражнения, немытые тела, тухлая еда и отходы жизнедеятельности. Трезвым сюда заходить было сложным, выворачивало сразу наизнанку. Это сколько же надо было выпить, чтобы это жилище показалось чем-то приличным.

В кухне горел свет от единственной тусклой лампочки. За грязным столом с остатками несвежей и сильно несвежей пищи сидела женщина. Она что-то бормотала себе под нос, периодически подносила ко рту пустую рюмку и словно выпивала, морщилась и занюхивала рукой. Она не видела, что все давно выпито, а в рюмке все время пусто.

Я обошла ее и заглянула ей в лицо. Безжизненные глаза не видели меня, не фокусировались на мне, они сосредоточенно смотрели только в одну сторону, в рюмку. Раз за разом женщина повторяла одно и то же действо. Я помахала перед ней рукой, она даже не подняла голову, а тупо смотрела в одну точку.

Меня прямо злость какая-то взяла, ну не должен так человек выглядеть, не должен, это же кукла какая-то, а не человек. Нашла на полу двухлитровую бутылку из-под пива. Набрала в нее холодной воды и вылила даме на голову. По голове, лицу, туловищу стекала вода, а она сидела все в той же позе. Взяла в руку рюмку поднесла ко рту, ей что-то туда налилось с лица, и она ее запрокинула в рот.

— Ты бы хоть закусывала, — хохотнула я.

— А? — перевела на меня невидящий взгляд алкольвица.

— Жрать, говорю, хочешь? — спросила я, насмешливо.

— Неееее, мне бы выпить, — она еле ворочала языком, — Есть не хочу.

— Так пей, — кивнула я на рюмку.

Она послушно запрокинула себе в рот несуществующее пойло. Я набрала снова воды в двухлитровку и поставила перед ней.

— На, пей, — пододвинула я к ней пузырь.

— Это пииииво? — протянула она, облизываясь.

— Угу, свежевыжатое, прямо из-под крана, — усмехнулась я.

— Хорошо, — растянула она рот в редкозубой улыбке.

Половина зубов у нее была выбита. Под одним глазом красовался свежий фиолетовый фингал, под другим старый — желто-зеленый. Голова не мылась, наверно, несколько лет, волосы свисали жирными сосульками. Одета она была в какую-то странную кофту и рваную юбку.

— Стаканы там, где-то были, — кивнула она на мойку, — Давай выпьем, — она говорила медленно и невнятно, растягивая слова.

Морщась от брезгливости, я выудила одну чашку с отбитой ручкой из раковины и поставила перед ней.

— А ты? — спросила она меня, пытаясь сфокусировать свой взгляд на мне.

— Мне хватит, — покачала я головой.

— Хорошо, мне больше достанется. Не уходи, все спят, мне скучно, — тянула она буквы.

— А ты чего не спишь? — спросила я.

Изначально, я собиралась разнести квартиру по кирпичикам, но увидев даму, решила повременить, успеется, да и детская обувка меня притормозила.

— Я, когда пью, спать не могу, — промямлила она, дрожащей рукой наливая себе пиво-воду.

— Надо поспать. Тебя, как звать?

— Валя, — она улыбнулась своей страшной улыбкой, и отхлебнула из стакана.

— Валя, а это твоя квартира?

— Мояяя

— Валя, а детки у тебя есть? — спросила я.

— Есть. Их муж забрал, когда я стала в запои уходить. Я люблю их очень, но он с ними видится, не разрешает. На алименты на меня подал, а с чего я ему платить буду, я же не работаю. Кто меня такую синявку на работу возьмет? — она еле ворочала языком.

Я внимательно на нее смотрела, очень внимательно.

— Валя, а ты понимаешь, зачем он это сделал?

— Чтобы меня лишить родительских прав, — она продолжала пить воду из стакана.

— Пей, Валя, пей, — сказала я, всматриваясь в ее лицо внимательно, не отрывая своего взгляда от ее пустых глаз.

Она схватила бутылку и опрокинула содержимое в себя. Выдула почти все залпом, потом ойкнула и рванула к раковине с грязной посудой. Назад полилось содержимое желудка, ее еще вывернуло пару раз. Выпила она, таким образом, с моей помощью около ведра воды, промыла все кишки капитально. Плюхнулась на стул, всмотрелась в меня.

— Ты кто? — спросила она.

— Я твой ангел спаситель, — усмехнулась я.

— Вот это у тебя зрачки, белков не видно, — ахнула она и стала креститься грязной щепотью, кособоко перекосив рот.

— Допилась, Валя, — укоризненно покачала я головой, — Смотри, мне в глаза, Валя, смотри очень внимательно и повторяй со мной. Поняла?

Она смотрела на меня, не моргая, как кролик на удава.

— Я больше никогда в жизни не прикоснусь к алкоголю. Я выгоню всех собутыльников из квартиры. Я устроюсь на работу. Я сделаю ремонт в квартире, приведу себя в порядок. Постараюсь вернуть детей, буду помогать, и любить их.

Она кивала головой, как китайский болванчик и повторяла за мной. Эту мантру мы произнесли с ней несколько раз.

— Опа, а это, что за краля? — на пороге появился синий Аватар с пакетом изысков в руке.

Он был слегка навеселе, а синим был из-за наколок. Он сфокусировал свой взгляд на моих глазах.

— Вот черт, это еще что такое?

— Допился до чертей, — прошипела ему в лицо.

У этого контингента разговор короткий — кулаком в лицо. Только вот реакция у меня быстрей, чем их разговор. Пальцами в солнечное сплетение, и коленом в причинное место. Сел Аватар на мерзопакостный пол и дыхнуть боится, вернее не может.

— Не пей больше алкоголь, — наклонилась я к нему, — Как там тебя зовут?

— Саня, — прохрипел он.

— Так вот, не пей, Саня больше алкоголь, — я смотрела в его васильковые глаза, — Понял?

— Понял, — просипел он и завалился на бок.

Пощупала шею, пульс есть. Он, как храпанет, я чуть с перепуга сама на пол не села. Спит бедолага, и Валька на грязном столе уснула. Положила руки на стол и улеглась на них головой и засопела.

Посмотрим завтра, подействует мой метод или нет на граждан-алкоголиков.

38 Глава. Продолжаю наводить порядки

Утром папа отправился в магазин за молоком и хлебом. Ночью какой-то хомяк выпил все молоко. Животное обнаружить не удалось. Папа поворчал, но решил, что утренний кофе отменять ни к чему. Вернулся домой через полчаса, как всегда с полным пакетом, в котором было три вида молока, сливки, пирожные, конфеты, пастила и вафли. Вид у него был удрученный. Из подъезда доносились какие-то вопли.

— Отец, чего там опять у нас в подъезде твориться? — спросила мама.

— Ты представляешь, Валька из шестой квартиры своих собутыльников выгоняет, — удивленно ответил папа.

— Ну, может опять пьяная, буянит.

— Нет, трезвая. Синий мужик ей помогал, всех выталкивал и каждому вручал по пакету с мусором.

— Синий, в смысле пьяный?

— В наколках весь. Трезвый. Неужели Валька за ум взялась, — ходил и удивлялся папа.

— Ну, вот хоть у вас в подъезде потише станет, — сказала я.

— Подростки то куда денутся? — вздохнула мама.

— Ну, не знаю, за ум возьмутся, — пожала я плечами.

На сегодняшний день у нас был запланирован цирк, и заплывы по Волге на теплоходе. Родители решили присоединиться к нашим прогулкам, вспомнить молодость, давно в цирке не были.

Очень хорошо отдохнули и по Волге покатались и на бедных животных в цирке посмотрели. Понравились воздушные гимнасты и маленькие собачки. Вот только львы огорчили, видно перед представлением съели что-то не то. Дочь с мамой бурно обсуждали руководство цирка, которое заставило работать больных животных, а зрителей наблюдать все это безобразие.

В моей голове периодически крутились мысли, что же делать с подростками. С алкоголиками сработал гипноз, может и с этими получится. Но это я с одной Валей общалась и с ее собутыльником, а тут целая толпа, и не наплюешь же на них, и паутиной не свяжешь. Хотя было бы прикольно, двенадцать человек спеленатые и прилепленные по разным углам в подъезде. Эх, остается только мечтать.

Шестая квартира была закрыта, и оттуда доносилась тишина и запах хлорки. Папа сильно удивился, говорит первый раз такое за несколько лет. Странно сколько раз к ним приезжала, а такого безобразия не замечала. Хотя может, быть мне везло. Он сказал, что один раз хозяйка сильно отравилась и лежала в больнице, а еще их периодически забирают за дебоши. Надеюсь, гипноз на них надолго подействует. Если что, в следующий раз буду орудовать кардинально, уничтожать, так сказать, на корню.

Вечером мы, как обычно, смотрели все вместе телевизор. Я давно не видела столько рекламы. В интернете ее научилась не замечать, идет каким-то фоном, рамкой по полям, иногда правда выскакивает посередь поля, закрыл сайт и нет. Здесь же вздрагиваешь от ужаса, когда она включается.

Сидим, смотрим телек и тут звонок в дверь. Стоит бабушка Люда и плачет. Папа завел ее в квартиру, мама чаю налила.

— Тетя Люда, что случилось? — спрашивает мама.

— Борька квартирант напился и стал предлагать мне всякие непотребства, говорит, я тебе, бабка, денег дам, а ты мне приятное сделаешь. Выпей для храбрости, все равно никто не узнает. Я от него еле вырвалась. Раньше он хоть на меня только орал, — плакала бабушка.

— Может милицию вызвать? — предложила мама.

— А что толку, они скажут, он тут прописан, — покачала головой бабулька, — Он в прошлый раз буянил, все крушил. Я вызвала, так этот ирод, сказал, что это его мебель, и он тут прописан. Они ему только сказали, что после одиннадцати вечера шуметь нельзя и уехали, — плакала она.

— Я вот сейчас пойду, и с ним поговорю, — решительно сказал отец и направился к выходу.

— Не пущу, — перегородила ему выход мама, — Баба Люда, оставайтесь у нас ночевать. Завтра что-нибудь придумаем. Может вашим родным позвонить во Владивосток? Приедут порядки наведут.

— Ой, они подумают, что я уже того, ку-ку, не надо им звонить, а то они переживать будут.

Еще долго успокаивали бабушку, разговоры разговаривали. Потом постелили ей в зале, а мы с Оксанкой отправились спать в спальню. Мне снова не спалось, вот так отпуск, мечтала выспаться, а тут каждую ночь приходится зачистки устраивать.

Потихоньку вышла из комнаты и как была в пижаме и в тапках, так и отправилась к соседке наверх. В подъезде, так и не было света. Дверь была приоткрыта, почему, как люди перепьют, так забывают за собой дверь закрыть. В квартире стоял дым коромыслом, слышался бабий визг, словно порося резали, при этом она еще и ржала, как лошадь.

Действо происходило на кухне. На столе стояла бутылка водки, две рюмки и какая-то нехитрая закуска. Мадам сидела на коленях у здоровенного бугая, который периодически ее щекотал. У нее на голове была шляпка бабы Люды и ее же платок на плечах. Она громко хохотала, задирая высоко ноги.

— Ну, ты бы еще рейтузы бабкины натянула, — не выдержала я.

— А ты еще кто? — спросил дядя, вылупив на меня красные белки.

— Конь в пальто, — ответила я.

— А, почему в пижаме? — удивился он.

— Ночь на дворе, спала, а ты меня разбудил. Спросонья пальто забыла надеть, — усмехнулась криво я.

— Ну, ты и борзая, — ответил он.

— А, ты не по понятиям живешь и поступаешь. Почто бабку склонял на всякое разное непотребство? — поинтересовалась я.

Девка заржала, как лошадь.

— Быстро манатки собрала и очистила помещение. Выход там, — сказала я девице.

— С чего бы? — возмутилась она.

— С того бы, — внимательно взглянула на нее.

Мужик спихнул с себя девицу и оказался около меня лицом к лицу.

— За базар ты у меня ответишь, — сунул мне в лицо кулак.

Гражданин явно стремился снести мне половину лица, а не похвастаться наколками. Однако, он у меня такой мудрый не первый, и думаю, что не последний. В каждом деле нужна сноровка и тренировка. Прыг скок со стула на стол, пинок в лицо мягким тапком. Прыжок сверху, два удара в шею, и под коленями. Морда лица у гражданина превратилась сразу из красной в багровую, язык вывалился, дышит тяжело, стоит на корячках.

От девки и след простыл, как только она агрессивного товарища увидала. Меньше видит, лучше спит. Жрицы любви в таких соревнованиях не участвуют, им лишь бы заплатили и не покалечили.

— Пойдем теперь с тобой прогуляемся, — наклонилась я к нему и потянула его за ухо.

— Куда? — захрипел он.

— Будешь учиться летать, — ответила я, — Пошли, пошли на балкон.

— Я же переломаюсь, — испугался он.

— Да пофиг, в больничке полежишь, поймешь, что старость нужно уважать или хотя бы сторониться.

— Я съеду завтра, — проговорил он.

— Неееет, ты сейчас съедешь, — прошипела я и наклонилась к нему, внимательно вглядываясь ему в лицо, — Все, чеши на балкон, — пнула его под зад.

Он словно барашек пополз на четырех точках на балкон.

— Прыгай, — скомандовала я.

Гражданин обернулся, посмотрел на меня с тоской, и перевалился через перила. Через минуту с улицы донесся характерный шмяк.

Прошлась по квартире, везде погасила свет локтем, чтобы не оставлять отпечатки пальцев. Спи дорогой товарищ, надеюсь, ты жив, но все себе переломал.