Однажды Ола, Нора и Рыцарь, как обычно, куда-то шли. Вечерело, и небо начало клевать носом и накрапывать дождём, намекая каждому путнику, что пора сворачивать с дороги в сторону ночлега.

Ола, Нора и Рыцарь поторопились и, не переставая хихикать, взлетели по ступеням очередного крыльца очередного дома очередной деревни.

Дверь была открыта не сразу, а только после третьего стука по медной табличке. На пороге стоял странного вида человек. Но страннее его внешности было только то, что ни Нора, ни Рыцарь, ни даже Ола его не знали.

Человек недоверчиво осмотрел каждого из пришедших и вместо того, чтобы, по всем законам гостеприимства, пустить, накормить и усадить перед камином, каждому дав в обе руки по пирогу, а только потом приступить к знакомству, он велел им представиться.

Они удивились, но вежливо стали раскланиваться и представляться:

– Доброго вам вечера, славный человек! Я Рыцарь, – сказал Рыцарь. – Я там, где кровожадные чудовища и несчастные сироты. Ну или там, где надо принести воды, наколоть дров, починить трубу или усмирить зверя.

– Я Нора, – сказала Нора. – Я там, где лес, мхи и папоротники, там, где ручьи по камням и смола по хвое, я там, где ищут покоя, утешения и исцеления.

– Я Ола, – начала Ола, когда очередь дошла до неё. – Я там, где…

Тут Ола запнулась. Ей никогда прежде не приходилось представляться.

– Везде, – наконец сказала Ола. – Я там, где везде.

– Необычный род занятий, – насмешливо произнёс хозяин дома. – А кто ты есть-то?

– Я Ола, – повторила Ола громче и нетерпеливее.

– Это твое имя, – согласился человек, – а кем ты являешься?

Этот вопрос поставил всех в тупик.

– Она Дочь всех городов, – начала объяснять Нора. – Неужели вы этого не знаете?

– Нет, – отрезал человек, – я не понимаю таких названий и не уважаю того, кто в этой жизни ничем не занят, кто коптит небо безо всякой пользы, а зато как проситься за стол и на ночлег – так это за милую душу. Я не могу отказать в помощи вам, господин Рыцарь, и вам, милая Нора, поскольку тогда, надеюсь, я, в случае необходимости, могу рассчитывать на вашу помощь взамен. Но у меня нет никакого желания пускать в свой дом какую-то пустозвонку, которая носится по свету без цели и промысла, как бестолковое перекати-поле. Поэтому милости прошу.

Услышав речь такого характера, Рыцарь не поверил своим ушам. Он резко опрокинул забрало, схватился за рукоять меча и отодвинул локтем Олу себе за спину.

– Что за торг? Кто он вообще такой? Зачем мы тут мерзнем вместо ужина? Уже начинается дождь, – недоумевая, прошептала Ола ему в затылок.

– Вы такой умный! А сами-то вы кто? – вспетушился Рыцарь, предвкушая подвиг с железным привкусом разбитой губы.

Но вызов не был принят. Угрюмо усмехнувшись и все так же не переступая порога, человек представился длиннющим именем, рассказал, что он пришёл в эти края с юга («А с юга к нам приходит кто? Только всякие мошенники и шарлатаны,» – сказала Ола) и что уходить покуда не намерен. Еще он не намерен мириться с местными чересчур гостеприимными, банными и чайными обычаями. И с незапертыми дверьми и шумными гостиными. Впускать «безалаберную» Олу в дом «порядочного человека» он не намерен тоже.

Закончил свой рассказ он буквально так:

– Нашла бы ты себе ремесло. Занялась бы делом, глядишь, с потом и кровью и вышла бы вся твоя дурь и воля.

Разумеется, этот радушный хозяин был послан к чёрту и никто ночевать у него не остался. Рыцарь, Нора и Ола нашли в соседнем лесочке чей-то (возможно, и свой же) старый домик на дереве, постелили еловых веток, укрылись тремя плащами и пустили свои встревоженные души пастись на лугах сновидений.

Ола долго не могла заснуть. Она смотрела на круговые танцы звезд, и в сознании ее звучали слова: «найди себе ремесло». «Ремесло» это прыгало вместе со звездами, назойливо вертелось перед ней, плелось виноградной лозой по рукам и ногам и постепенно утягивало ее к друзьям – в мир безвременья и света.