Стас с некоторой завистью отметил, что и в искусстве застолья Булгарин выгодно отличался от своих соседей шляхтичей. Стол был накрыт неброско, но очень изящно. В отличие от брата и того же Яна, жадно поглощавших пищу, что выглядело неопрятно, Александр вкушал еду неспешно, медленно отрезая себе ножом маленькие кусочки отбивной. Он не говорил с набитым ртом, но при этом взглядом и жестами принимал активное участие в беседе. Сам того не желая, Стас попал под обаяние этого человека. Несмотря на то что они повстречались впервые, Стас чувствовал себя очень комфортно в компании старшего из братьев Булгариных.

– И что этот Шот тут опять вынюхивает? – раздраженно выплюнул Войцех. – Сдается мне, что он вовсе не убийцу ищет, а соглядатаем при новой власти приставлен. Боятся русские, что мятеж может вспыхнуть.

– Успокойся, Войцех, – доброжелательно упрекнул его Александр. – Кроме вас с Яном и Адама Судзиловского, здесь вряд ли кто-то о мятеже помышляет. А что касается урядника, то он просто делает свою работу. Убийцу ведь так и не нашли.

– Как же он его сейчас искать собирается? Все леса в округе прочесать? Туда до весны не сунешься. Столько снега навалило, – не унимался Войцех. – Не верю я этому бульдогу и ничего ему говорить не собираюсь.

– Довольно об этом! – резко оборвал брата Александр. – Как будто других тем для беседы нет? Ты настолько забил себе голову войной, что просто не замечаешь того, что происходит вокруг, – с нескрываемой досадой в голосе добавил он. – Никакого бандита твой урядник искать не собирается. И уж тем более в лесах да буреломах. Он ищет убийцу среди тех, кто тем вечером присутствовал в гостях у Судзиловских. Поэтому, если ты что и видел на прошлое Рождество, то уж лучше придержи это при себе. Тем более что ты не в состоянии сделать правильных выводов об увиденном тобой и судишь скоропалительно. А потому и опрометчиво.

– Так он что, думает, что это кто-то из нас Красинскому голову отрубил? – воскликнул Ян. – Что за дичь! Как такое возможно?

– Вот именно, – ответил ему Александр. – И потому, Ян, если вы не хотите навлечь на себя и на соседей лишних неприятностей, то реже говорите на эту тему. И уж точно поменьше откровенничайте с урядником. Новой власти надо себя зарекомендовать и убийцу поймать. А у русских разговор короткий. Недолго думая, всех арестуют и будут дознание в тюрьме проводить.

– А вы действительно считаете, что такое возможно? – вступил в разговор Стас. – Разве кто-то из ваших соседей способен на подобное зверство – убить человека и потом отрезать ему голову?

– Мне кажется, пан Станислав, вы так говорите больше из вежливости, чем из здравого смысла, – улыбнулся Александр. – Вас ведь серьезно потрепало в боях, в отличие от моего непутевого братца. Вы до сих пор слегка прихрамываете. Да и каторжного хлеба вам пришлось отведать. Вы и лучше меня знаете, на какие зверства способны люди. Хотя внешне они выглядят как сущие ангелы. Однако я вам отвечу на ваш вопрос, правда в несколько ином ключе. Нет! Из тех гостей, что были на празднике, этого никто не делал. Просто потому, что этого никому не было нужно. Мы не берем в расчет мелкие ссоры с уже изрядно пьяным Красинским, которые имели тогда место. Из-за такого не убивают.

– Однако, брат, ты забываешь, насколько зол ты был на этого Красинского из-за Елены! – возразил ему Войцех. – Тебя просто трясло от гнева.

– Прошу тебя, Войцех! Оставь эту тему. Это не твоего ума дело. Если бы я и хотел расправиться с Красинским, то вызвал бы его на дуэль, а не убивал бы исподтишка. И уж точно не озаботился бы отрезанием головы. Так вот, я продолжу. – Он снова повернулся к Стасу. – Признаться, я и сам поначалу подумал, что кто-то из гостей в убийстве замешан. Уж больно нескладно это получалось. Чтобы ночью чужак в имение из лесу пробрался? Глупость. Только после я долго прикидывал всё в уме. Не мог никто из нашей шляхты такого сделать. Да мы и все вместе тогда были в одной комнате, когда крики слуг услыхали. После такого убийства полдня от крови отмываться надо. А на нас ни на ком не было ни пятнышка. А как урядник про новое убийство кучера поведал, так и совсем я мысль отметаю, что наша шляхта в этом замешана. Верно, какие-то залетные разбойнички. Чего только в жизни не случается. На том, как хозяин, настаиваю прекратить все обсуждения этой постылой темы. Лучше скажите, Станислав, вам еще не предлагал мой брат вместе с ним в Варшаву махнуть? Признаться, мне бы хотелось, чтобы у него появился старший товарищ, который, если бы и не вправил ему мозги, то хотя бы присмотрел за ним на войне.

– Ты готов спровадить отсюда любого, лишь бы вокруг Елены поменьше женихов ошивалось.

Александр покраснел как рак и резко встал из-за стола.

– Прошу тебя, Войцех, выйди со мной на несколько минут. Мне надо поговорить с тобой наедине.

Братья вышли, оставив Яна и Стаса одних. Те смущенно переглядывались, но ничего друг другу не говорили. Пауза длилась недолго. Булгарины вернулись и оба принесли свои извинения гостям. Надо отдать должное Александру, он смог в конце концов сгладить последствия вспыхнувшей ссоры. Через некоторое время все уже позабыли о глупой размолвке между ними. Александр оказался очень интересным собеседником. При этом Стас отметил и его острый ум, и наблюдательность. Хозяину даже удалось разговорить самого Стаса, который совсем перестал чувствовать неловкость. «Интересно, почему София его так недолюбливает?» – задался вопросом он, но тут же оставил эти мысли.

В конце вечера Ян и Войцех уединились и с заговорщицким видом шептались о чем-то в углу. Стас и Александр продолжили беседу вдвоем.

– Вы уж простите нас с братом, – снова извинился Александр. – В последнее время мы часто ругаемся с ним. Он еще молод и чересчур горяч. Такое простительно в его годы.

– Вы говорите так, как будто вы сами уже дряхлый старик, умудренный жизненным опытом, – возразил Стас, с интересом разглядывая великолепную коллекцию пистолетов.

– Вовсе нет, – искренне рассмеялся Александр. – Занятная коллекция, не находите? Я ее много лет собираю. Питаю слабость к изящным вещицам. В особенности к механизмам. Признаться, я не могу похвастаться заслугами перед отечеством. Только и от отечества уже ничего не осталось. Пока отец еще участвовал в моем воспитании, он непременно хотел вырастить из меня будущего воина. Однако времена поменялись. Вы и сами это знаете. Вы ведь тоже в последней войне на стороне Австрии против турков бились. А я вам скажу, что Австрия, пожалуй, враг номер один для Польши. Россия и Пруссия ей в этом деле неровня. Вот уж странная история. Всё время над этим голову ломаю. Почему так выходит, что Австрия и Пруссия откусывают самые лакомые куски от Польши, а клянут все Россию? Ну что проку русским от Минского и тем более Могилёвского воеводств? Объедки с королевского стола. Земли худые. Населения мало. Выхода к морю нет. Да одна только Галиция, отошедшая к Австрии, или Померания, доставшаяся Пруссии, десятка таких губерний, как Минская, стоят.

– Кто же виноват во всём? – искренне поинтересовался Стас.

– Похоже, что наш извечный страх перед неизвестным. Насочиняли себе сказок про дикие орды с Уральских степей и рады ими тешиться. Куда проще кого другого вместо себя в своих бедах обвинить. Это же надо до такого дойти, чтобы лучшим нашим союзником Османская империя стала. Нам бы сейчас хоть чуток тишины и покоя. Сил набрать. Прошлые обиды позабыть. Только где уж там. Не успела еще кровь от прошлых сражений засохнуть, как мы опять клинки точим. Возьмите хотя бы нас с братом. Войцех на меня иной раз волком глядит из-за моей позиции по этому вопросу. А он мне родная кровь. Потому и не схватились пока за сабли. Или, к примеру, наших соседей. Судзиловские спят и видят, как бы русских назад за Днепр прогнать. А вот Орда и Блощинский другого мнения. И у каждого своя правда. Я уж и сомневаться стал, есть ли одна правда на всех. Как нет, то и будем мы вечно один одного бить, пока какая-нибудь из сторон верх не одержит. А я не хочу из-за этого людей убивать. Я хочу хозяйством заниматься. По секрету вам открою, что я намерен новое имение приобрести.

– Уж не Пузыны ли?

– Как вы узнали? – опешил Алекандр. – Всего неделю в повете, а уже…

– Я и не знал. Наугад сказал. Просто на днях слышал, как Блощинский о том же с Пузыной говорили.

– Блощинский! Этот на Пузыны земли давно глаз положил. Надо сказать, что имение Богдана – лакомый кусок для любого, кто хозяйство вести умеет. Вот и ваш дядюшка его бы с удовольствием прибрал. Только капитала у него недостаточно, потому и прикупает время от времени кусочек за кусочком. Пузына ему самые дрянные участки продает за ненадобностью. Только дядя ваш до работы охоч. И на них умудряется хороший урожай снимать. А у меня другой интерес. Я хочу мануфактуру основать. Земли Пузыны богаты… – Александр внезапно запнулся, понимая, что чересчур разоткровенничался. – Не важно. Я вас попрошу, Станислав, пусть наш разговор останется между нами.

– Не беспокойтесь. Я далек от всего этого.

– Понимаю вас, – обрадовался Александр. – А я этим живу. Как с землей всё улажу, семью собираюсь завести. Вы уже, наверное, слышали, что я к Елене Судзиловской неравнодушен. Только пока в толк не возьму, как она ко мне относится. Да даже если я и мил ей, то отец ее меня на дух не переносит из-за моих политических взглядов. Надеюсь, старик Судзиловский в скором времени образумится. Поймет, что не видать ему до конца дней той старой Польши, о которой он грезит. А ведь я верю в великую Польшу, Станислав! Только не сейчас, не сегодня! Нужны годы, много лет, чтобы поляки снова ощутили себя единой нацией. И тогда Польша возродится. Какой же смысл сегодня голову на плаху класть, коль в этом пользы нет?