Одиннадцать лет назад.

Восемь недель свободы.

Осталось подождать совсем чуть-чуть.

Поездка в карете от железнодорожного вокзала до дома была мучительной, но Харрисон не осмеливался заговорить. Он старался не двигаться и не давать матери повода на него прикрикнуть или, что ещё хуже, запереть в комнате по приезде. Лето вдали от семьи зависело от его хорошего поведения.

Лёгкий июньский ветерок Род-Айленда задувал в окна кареты, донося знакомые запахи соли и песка. Цветов и морских водорослей. Глаза перестали болеть, Харрисон с нетерпением предвкушал следующие несколько недель вдали от учителей и занятий, ради которых он жил и оставался в здравом уме весь год. В это время у него не будет никаких обязанностей, и он сможет незаметно ускользнуть, чтобы повидаться с другими детьми. Плавание, парусный спорт, верховая езда... Ньюпорт был раем по сравнению с мрачным и удушливым Нью-Йорком.

Свернув на Бельвью-авеню, они миновали новый коттедж Вебстеров. Мать фыркнула и обмахнулась веером.

— Вульгарная семейка. Посмотри, как они выставляют богатства напоказ.

Харрисон был другого мнения. Сооружение, достроенное только в этом году, выглядело как замок, с каменными колоннами и массивными железными воротами. Его назвали Шато де Фалез, или Замок на утёсе, потому что из него открывался живописный вид на тропу Клифф-Уолк. Ему не терпелось осмотреть дом изнутри. Вероятно, там были всевозможные укромные уголки и потайные комнаты. Мэдди ему всё покажет.

Он постучал пальцами по колену, жалея, что не может выпрыгнуть из кареты прямо здесь. Вебстеры были их соседями в городе, а их единственную дочь Мэдди Харрисон считал своей подругой. Последний раз они виделись одним поздним апрельским вечером, когда она появилась около его дома и стала бросать камешки в окно, пока он к ней не вышел.

Летом в Ньюпорте слонялось много детей, но Мэдди была его любимицей. Харрисон точно не знал почему, за исключением того, что ей нравились все те же занятия, что и ему. К тому же, она никогда не пасовала перед вызовом и соревновалась наравне с остальными. Несмотря на то, что Мэдди была младше мальчишек, с которыми подружился Харрисон, все они изрядно её боялись.

Но не Харрисон. Он считал Мэдди самым храбрым, умным и надёжным другом. Она выслушивала его, даже когда он жаловался на свою семью, и приглашала на обеды со своими родителями, что звучало, как самая ужасная вещь на свете, но по сути таковой не являлась.

Рядом с Мэдди одиночество отступало. Она понимала его и принимала. Он чувствовал себя нормальным. Счастливым.

Сделав ещё один поворот, карета подъехала к коттеджу Арчеров. Харрисон терпеливо, насколько это было возможно, дождался, пока мать спустится первой, затем сам устремился к выходу. Но Томас оттолкнул его обратно на сиденье.

— Дождись своей очереди, опарыш, — рявкнул старший брат и вышел.

Сегодня грубость не трогала Харрисона. Он собирался избегать любого человека по фамилии Арчер в течение следующих восьми недель. Иногда им придётся встречаться за ужином, когда мать не будет занята светскими мероприятиями. В остальное время Харрисон с Мэдди будут исследовать окрестности, бегать и плавать до тех пор, пока не выбьются из сил.

Пока он шёл к дому, под ногами хрустел гравий. Никто не взглянул на него и не произнёс ни слова. Члены семьи вошли внутрь, слуги возились с багажом. Харрисон оглянулся через плечо. Если побежать, он окажется в новом доме Мэдди меньше, чем через десять минут.

Не успела мысль до конца сформироваться в его голове, как он уже мчался со всех ног к её коттеджу.

Летний дорожный костюм натирал кожу, пока он бежал, но это не остановило Харрисона. Если Мэдди успела спуститься к воде, он будет выглядеть нелепо в своём лёгком шерстяном костюме. Но уже слишком поздно менять решение.

Массивные ворота были открыты, вдоль подъездной аллеи выстроились экипажи. Миссис Вебстер принимала гостей? Надеясь остаться незамеченным, Харрисон украдкой обогнул дом. От открывшегося вида у него перехватило дыхание. Голубоватый простор раскинулся насколько хватало глаз, океан был покрыт белыми барашками волн. По небу, простиравшемуся на многие мили плыли облака, похожие на вату. Застыв, он залюбовался этой красотой.

— Вот ты где!

Моргнув, Харрисон увидел Мэдди. Она улыбалась ему из-под полей соломенной шляпки, жёлтые ленты которой были завязаны у неё под подбородком. Нос Мэдди усеивали веснушки, свидетельствуя о том, что она уже провела немало времени на улице. Пока Харрисон наблюдал за её приближением, на него снисходило умиротворение, будто в конце спектакля опускался занавес. Её присутствие означало, что он, наконец-то, мог расслабиться. Наконец-то, вздохнуть полной грудью.

Она схватила его за руку, словно они виделись только вчера.

— Пойдём. Мама устраивает приём в саду. Там есть торт с белой глазурью, который мне не терпится попробовать.

Харрисон не стал сопротивляться, когда Мэдди потащила его через лужайку к ряду живых изгородей.

— Она разрешила тебе присутствовать?

— Конечно, нет. Я должна быть в доме с учителем по танцам. Так что нам придётся украсть торт.

Они остановились за живой изгородью.

— Посмотри на него. Только попробуй сказать, что ты не хочешь попробовать кусочек. — Мэдди указала на торт.

Харрисон выглянул из-за веток и листьев и посмотрел в сторону десертного стола. Над разнообразными угощениями возвышался трёхъярусный торт, украшенный сверху клубникой. Белая глазурь поблескивала на солнце. Поблизости суетилась пара лакеев, гости общались друг с другом за столиками под огромным тентом. Их большие шёлковые шляпы, отделанные шифоном и страусиными перьями, усеивали пейзаж.

Торт выглядел восхитительно, а Харрисон умирал от голода. Ему понравилась идея Мэдди.

— Я подожду, пока не позовут лакеев, — заявил он. — А потом сбегаю к столу и заберу торт.

— У меня есть план получше. Я устрою отвлекающий манёвр, во время которого ты украдёшь торт.

— Нельзя, чтобы тебя видели. Твоя мама разозлится.

— Она меня даже не заметит. Мама сидит на противоположном конце лужайки со своими самыми близкими подругами. Они не прекращают беседу уже целых пять минут.

— Но нам всё равно нужно утащить торт в дом.

— Я всё продумала. Ты отнесёшь торт вон за ту изгородь. — Она указала на кусты рядом со столом для десертов. — А потом мы выставим перед собой твой пиджак, и спрячем за ним торт, пока будем пробираться внутрь.

— Где нас обнаружат прежде, чем мы успеем его съесть.

— Ошибаешься. Я знаю идеальное укрытие. Там никто нас не найдёт.

Харрисон решил ей довериться. Мэдди продумала всё до мельчайших деталей.

— Что за отвлекающий манёвр?

— Я подойду к лакеям слева, а затем притворюсь, что споткнулась, и упаду...

— И поранишься? — Он представил её с ободранными ладонями и коленями. — Нет. Развяжи ленты шляпки, а потом притворись, что её случайно унесло ветром. Ветер дует в противоположную от нас сторону, так что шляпка должна пролететь прямо мимо лакеев и упасть в траву. Они будут вынуждены прийти на помощь.

— И в этот момент ты схватишь торт.

— Да. Я зайду спереди, чтобы гости не увидели, что я делаю.

Две минуты спустя они привели план в действие. Харрисон подождал, пока лакеи погонятся за шляпкой, а затем поспешил к столу с десертами. Торт оказался легче, чем выглядел, Харрисон осторожно отнёс его за живую изгородь, держась спиной к толпе.

Поставив блюдо на землю, он снял пиджак. Появилась запыхавшаяся Мэдди.

— Быстро! Дай мне свой пиджак.

Она выставила его перед собой, как испанский матадор красную тряпку, и они неуклюже стали пробираться к боковой двери. Дорога до дома обошлась без происшествий, но Харрисон понимал, что это только начало. Чтобы содержать дом такого размера, требовался целый легион прислуги, и днём персонал сновал туда-сюда.

— Куда теперь? — спросил он.

— В конце коридора есть лестница на нижний этаж. Следуй за мной.

Внутри особняк был таким же величественным, как и снаружи. Он напоминал собор, с каменными арками и контрфорсами, балконами и гобеленами. Но Харрисон сосредоточил всё своё внимание на том, чтобы не уронить торт, поэтому не смог как следует осмотреться. Будучи тринадцатилетнем подростком он чувствовал себя неуклюжим, и его длинные ноги постоянно спотыкались.

"Она убьёт меня, если я уроню торт".

Он крепче сжал блюдо и старательно нёс его ровно, пока Мэдди придерживала дверь.

— Вниз по лестнице. Быстрее.

— Мисс Мэдлин, — раздался вдалеке низкий голос. Вероятно, учитель по танцам искал свою ученицу.

— Иди, иди, — шёпотом поторопила Мэдди.

Харрисон нырнул в дверной проём и спустился по лестнице. Мэдди тихо закрыла дверь и последовала за ним.

— Поверни направо, — сказала она.

Когда они спустились вниз, она завела его в большое помещение, облицованное синей и оранжевой плиткой, где в бассейне мерцала вода. Настоящий оазис в жаркий летний день.

— Ух ты!

— Папа любит плавать. — Она обогнула бортик и направилась к задней двери.

— Куда мы идём? — спросил Харрисон.

— В раздевальную комнату. — Мэдди проводила его в каморку, где вдоль стены стояла деревянная скамья, а сверху висели крючки.

Харрисон поставил торт и встряхнул уставшими руками. Ему нужно набраться сил на случай, если у неё запланированы другие кражи кондитерских изделий.

Затем он нахмурился.

— Я не подумал захватить вилки.

Она достала две вилки из карманов платья.

— Я взяла их как раз перед тем, как потеряла шляпку.

Он ухмыльнулся. Это была его первая искренняя улыбка с тех пор, как он видел Мэдди в апреле.

— Ты всегда всё продумываешь.

— Нам лучше начать есть торт, пока он не размяк.

Они оба присели на скамью и съели по кусочку. Изумительный лимонный торт буквально таял во рту.

— Вкусно.

— Не то слово. Спасибо, что помог мне его украсть. — Она толкнула его плечом. — Я так рада, что ты наконец приехал.

"Я тоже", — подумал Харрисон и потянулся ещё за одной порцией торта.