Харрисон не мог поверить в свою невероятную удачу. Женщина, которую он всегда желал, теперь стала его женой, и сейчас лежала перед ним обнажённая, а он ощущал вкус её возбуждения на языке. Даже если ему не удастся разорить свою семью, он умрёт счастливым человеком.

И эта женщина была великолепна. Подтянутые от физических упражнений длинные руки и ноги, нежная кожа и высокие округлые груди, которые молили о поцелуях и ласках. Она не стеснялась и не закрывалась от него, несмотря на отсутствие опыта. Полностью доверилась ему в момент наивысшего наслаждения. Она была подарком свыше, который он никогда не станет принимать как должное.

Харрисон продолжал пробовать Мэдди на вкус, наслаждаясь её реакцией на его ласки. Она быстро и красиво достигла кульминации, её лоно увлажнилось, а сама она обмякла всем телом. Ему не терпелось повторить.

— Повторим? — выдохнула она, приподнимаясь на локтях. Он едва не улыбнулся, увидев рассеянный взгляд Мэдди.

— Да, моя восхитительная жена. Повторим.

Наблюдая за тем, как он покусывает и целует её между ног, она вздрогнула, тяжело дыша. Это была его самая любимая часть женского тела, такая вкусная и налитая, полная тайн. Он надеялся, что Мэдди всегда будет позволять ему доводить её до кульминации ртом.

Её клитор был набухшим и чувствительным после разрядки, поэтому он сосредоточился на входе в её тело и интимных лепестках, нежно их лаская. Харрисон частично ввёл в неё один палец, чуть не застонав от того, как тесно оказалось внутри. Его до боли затвердевший член, дёрнулся от перспективы погрузиться в это уютное тепло.

Ещё не время. Харрисон хотел, чтобы Мэдди была готова. Более чем. Чтобы она его умоляла. Пусть и не сегодня. Хоть он и умирал от желания заняться с ней любовью, у них впереди были годы. Месяцы, дни и часы на поддразнивания, исследования, игры... просто на совместную жизнь. Если ей требовалось время, чтобы привыкнуть к мысли о физической стороне их отношений, он не возражал. В конце концов, Мэдди будет жаждать этого так же сильно, как и он.

— Боже, Харрисон.

Она качнула бёдрами, его палец проник глубже. Харрисон застонал, уткнувшись в неё ртом. У него были все шансы кончить в брюки, как зелёный юнец, если она продолжит в том же духе.

Не вынимая пальца, чтобы Мэдди привыкала к ощущениям, он слегка обвёл языком её клитор. Она положила руку на его голову, удерживая на месте. Совсем скоро она начала под ним извиваться, он впился в неё ртом, а затем ввёл второй палец. Её внутренние мышцы сжались, но быстро расслабились после того, как он пару раз подвигал ими туда-сюда.

— Я готова, — выдохнула Мэдди, вцепившись в его волосы. — Пожалуйста, Харрисон. Я готова.

Харрисон ничего не ответил, просто продолжал работать пальцами и лакать языком. Когда её бёдра начали подрагивать, он принялся посасывать потаённую жемчужину, полный решимости довести Мэдди до кульминации ещё раз.

Она дёрнула его за волосы, тогда он поднял голову и встретился с её безумным взглядом.

— Сейчас, пожалуйста. Ты нужен мне сейчас.

— Сегодня нам нет необходимости заходить дальше. Расслабься и позволь мне доставить удовольствие.

Ответ привлёк её внимание.

— Ты не хочешь заходить дальше?

— Конечно, хочу. — Его плоть сильно затвердела, кожа до боли натянулась. — Но я могу подождать, пока ты не будешь готова.

— Я же только что сказала, что готова.

Он положил голову ей на бедро и улыбнулся, продолжая водить пальцами туда-сюда

— Ты ещё не готова, милая.

На её лице промелькнуло раздражение, она моргнула, глядя на него.

— Что?

— Мэдс, двадцать минут назад ты намеревалась меня придушить, если я до тебя дотронусь. Поверь мне, ты ещё не готова.

— Но ты трогаешь меня в данный момент.

Харрисон наклонился, чтобы пососать её клитор, Мэдди соблазнительно ахнула. Он улыбнулся.

— Это бесспорный факт.

— Ты специально разыгрываешь из себя дурачка.

— И если ты всё ещё способна формулировать полные предложения, значит, я плохо выполняю свои супружеские обязанности. — Он согнул пальцы, потирая чувствительное местечко внутри неё. Мэдди дёрнулась всем телом, и издала хриплый крик. В знак признательности он медленно провёл языком по её лону.

— Харрисон, прекрати. Раздевайся. Ты мне нужен.

Командирша. Ему нравилась эта черта в Мэдди. И всё же он проигнорировал её слова. Харрисон попробовал ввести третий палец и был вознаграждён, когда её тело быстро приспособилось. Сколько раз у него получится сегодня довести её до кульминации? Четыре?

Внезапно она оттолкнула его голову и с трудом села. Харрисон нахмурился.

— Что ты делаешь?

— Ты меня не слушаешь. — Она сдёрнула одну подтяжку с его плеча, затем потянулась к другой. — Раздевайся.

Усмехнувшись, он остановил её руку.

— Мне нравится твой энтузиазм, но...

— Перестань смеяться. Мы не в игры играем.

— Нам некуда спешить. У нас впереди целая жизнь, чтобы наслаждаться друг другом, — смягчив тон, проговорил Харрисон.

— Значит, теперь мы никуда не спешим? — Её губы сжались, а глаза сверкнули. — Ты невыносимый человек. Поторопись. Я хочу настоящую брачную ночь.

Её слова застали его врасплох.

— Правда?

— Правда. — Она стянула вторую подтяжку, затем принялась расстёгивать его брюки.

Боже. Она серьёзно. Его возбуждённый член отчаянно запульсировал. Не раздумывая, Харрисон вскочил на ноги и начал быстро раздеваться. Пока он снимал рубашку, Мэдди расстегнула ширинку на брюках и, просунув в неё руку, обхватила его член. У Харрисона чуть не подогнулись колени, в паху вспыхнуло пламя. Выругавшись, он закрыл глаза.

— Даже не знаю, Харрисон, — проворковала она. — Кажется, ты ещё не совсем готов.

Из его горла вырвался сдавленный стон, но он убрал её руку.

— Ещё чуть-чуть, и я кончу, даже не начав. Снимай панталоны.

Мэдди сделала, как он просил, развязала и сняла панталоны и чулки, пока Харрисон снимал своё нижнее бельё и носки. Обнажившись догола, он предстал перед ней во всей красе.

Её взгляд задержался на его возбуждённом члене.

— Ты уверен, что задействовал нужное количество пальцев?

Его разгорячённой плоти коснулся прохладный воздух, не удержавшись, Харрисон провёл по ней рукой. Каждое движение ладони было мучительным блаженством и восхитительной пыткой.

— Возможно, и нет. Но мы можем заняться много чем, не только трахаться.

Изящные брови Мэдди взлетели вверх.

— Какой у тебя бесстыдный язык, Харрисон Арчер.

— А я думаю, тебе он понравился. По сути, — он указал подбородком на её лоно, — я в этом уверен.

Лёжа на диване, Мэдди представляла собой воплощение женской грации. Харрисон не знал, с чего начать. Ему хотелось прикоснуться и расцеловать каждый дюйм её тела. Когда она раздвинула бёдра, он с трудом мог дышать.

Харрисон надеялся, что не пожалеет об этом позже, но он чересчур изголодался по Мэдди. Она хотела настоящую брачную ночь. Он должен сделать всё, чтобы она получила удовольствие.

Просунув руки ей под спину и колени, Харрисон приподнял Мэдди ровно настолько, чтобы проскользнуть под неё. Затем он повернул Мэдди так, что она его оседлала, её лоно уткнулось в его член. Она была горячей и влажной. Харрисон не мог поверить, что находится всего в шаге от рая.

Мэдди положила руки ему на живот.

— Я не понимаю. Разве в такой позе тебе не будет сложнее лишить меня девственности?

— Я не хочу лишать тебя девственности, подарить её — твоё право. — Положив руку ей на бедро, он слегка приподнял Мэдди и приставил кончик члена ко входу в её тело. — Опускайся вниз, когда захочешь. Боли будет меньше. — На самом деле Харрисон не знал этого наверняка, поскольку никогда раньше не спал с девственницами, но с физиологической точки зрения идея имела смысл.

— Ой. — Закусив губу, она слегка изогнулась. Когда пухлая головка члена проникла внутрь её тела, Харрисон решил, что может скончаться. Реальность оказалась намного лучше фантазий... А фантазировал он много раз за эти годы. Долго он явно не продержится.

Он стиснул зубы, изо всех сил стараясь не терять контроль.

— И если ты передумаешь, мы можем остановиться.

— Я не передумаю.

В её голосе звучала решимость, но первый раз для женщины болезненный. Облизав большой палец, он прижал его к её клитору и начал его массировать, надеясь расслабить и возбудить Мэдди.

— Ты такая красивая, — прошептал он, кладя другую руку на её грудь. — Мне так понравилось целовать тебя между ног.

Застонав, она опустилась вниз, вбирая в себя его член. Харрисон не прекращал говорить с ней и хвалить. Так продолжалось несколько долгих мгновений, пока её внутренние мышцы сжимали его член, словно кулак. Чтобы не достигнуть кульминации в ту же секунду, он принялся вычислять в уме квадратные корни.

— Как хорошо, — с удивлением проговорила она, будто сама того не ожидала.

Харрисон напряг мышцы, стараясь не двигаться, пока Мэдди не будет готова.

— Я рад, милая.

Он продолжал большим пальцем ласкать бугорок на её лоне, а другой рукой дразнить сосок. Наконец, Мэдди качнула бёдрами в погоне за удовольствием.

Дюйм за дюймом он проникал всё глубже, заворожённо глядя, как она окутывает его член интимной влагой. Ничего более возбуждающего он в своей жизни не видел. Когда Мэдди полностью вобрала его в себя, она тяжело задышала, широко распахнув глаза.

— Что теперь?

— Двигайся.

Боли не было. Мэдди не могла в это поверить. Она почувствовала давление и, возможно, лёгкое покалывание, но не более. И Харрисон оказался внутри неё, они стали единым целым в самом примитивном и естественном смысле слова. Её первый и единственный любовник. Её муж. Он смотрел на Мэдди так, словно она была луной, звёздами и мятным мороженым в одном флаконе. Она тут же расслабилась.

Его руки творили нечто настолько чудесное, что она извивалась в ожидании большего.

— Двигайся, Мэдс, — повторил он. — Делай то, что тебе нравится.

— Мне всё нравится.

Он издал грубый смешок.

— Я умру, если ты не начнёшь двигаться. Пожалуйста, сжалься.

Она приподнялась так, что его член чуть не выскочил наружу, а затем опустилась обратно. Харрисон зажмурился, его лицо исказилось в мучительной гримасе.

— Вот так, — простонал он.

Она продолжила двигаться. Харрисон вытянул руки по швам и сжал кулаки, словно борясь с собой. Он был просто великолепен, от впадинки у основания шеи до мощной груди с лёгкой порослью тёмных волосков и плоскими сосками. Его тело отличалось хорошо развитой мускулатурой, которая окрепла со времён колледжа. Мэдди уже много лет не видела его без рубашки, но она и подумать не могла, что, повзрослев, он станет таким привлекательным.

Он схватил Мэдди за бёдра обеими руками и начал их раскачивать. Её клитор скользил по его лобковой кости, и при каждом движении в её чреве зарождались искорки и пробегали по ногам. Удовольствие нарастало по мере того, как напрягались её мышцы, и она начала помогать ему, опускаясь с силой вниз, ускоряясь, стремясь достичь ускользающего пика. Харрисон приподнялся на локте, обхватил губами сосок Мэдди и принялся его посасывать, ответная реакция не заставила себя ждать. Вдруг её захлестнуло неистовое наслаждение, кульминация была быстрой и чуть менее острой, чем раньше, но не менее приятной. Она вскрикнула, впиваясь ногтями ему в живот.

— Боже. Поторопись, Мэдди.

Его мольба прозвучала словно издалека, в голове плыло и гудело. Не дав Мэдди прийти в себя, он приподнял её ещё выше, подтянул колени и начал вонзаться в неё снизу. Она не дала слабины, её груди подпрыгивали при каждом жёстком толчке. Красивые черты лица Харрисона исказились, он резко отодвинул Мэдди в сторону и обхватил свою плоть рукой, сжимая её и дёргая. Струйки семени вырвались из кончика и попали ему на живот, а каретный сарай наполнился криками Харрисона.

Когда он замедлил движения руки, Мэдди, пытаясь перевести дух, рухнула рядом с ним, частично накрыв его своим телом. Он отпустил член и закрыл глаза, тяжело дыша. На лице Харрисона не было даже намёка на эмоции. Неужели он сожалел о том, что она его на это уговорила?

— Я ничуть не раскаиваюсь, — проговорила Мэдди.

Он несколько раз моргнул, а затем встретился с ней взглядом.

— В чём?

— В том, что потребовала брачную ночь.

Уголки его губ приподнялись.

— Я не жалуюсь. Мне просто нужно немного времени, чтобы прийти в себя.

Мэдди окинула взглядом его гибкие конечности, обмякший пенис. Область между её собственными ногами пульсировала от удовольствия.

— Я не ожидала, что ты будешь таким искусным.

— Всё дело в тебе. Так бывает не всегда.

— Не всегда?

Он издал сдавленный смешок.

— Нет, так вообще никогда не было. Процесс обычно приятный, но...

— Но?

Заправив прядь волос ей за ухо, он тихо проговорил:

— Всё прошло так удивительно, потому что это были мы с тобой.

В душе расцвело счастье и окутало сердце, словно виноградная лоза. Мэдди не привыкла видеть его таким нежным и откровенным.

— Очень милые слова для человека, который в детстве подкладывал мне слизняков в туфли.

Его лицо медленно расплылось в улыбке.

— Я поступил так лишь однажды. И ты это заслужила.

Сев, Харрисон потянулся за своим нижним бельём, а затем протёр им остатки семени на животе.

— Жаль, что мы не в шато. Могли бы искупаться в океане.

Идея Мэдди понравилась, но она задумалась, что послужило для неё источником вдохновения.

— Вот чем ты занимался во Франции? Купался обнажённым в Сене?

— Нет. Страшно подумать, что там плавает.

Он не стал вдаваться в подробности, и Мэдди одолело любопытство.

— Расскажи о своей жизни в Париже.

— Я расскажу тебе всё, что хочешь, как только мы примем ванну. Пойдём в дом?

Судя по его нахмуренному лицу, Харрисон явно страшился возвращаться в дом Арчеров.

— Думаю, нам лучше переночевать здесь.

Он покачал головой.

— Не говори глупостей. Здесь нет ни одеял, ни подушек, не говоря уже о водопроводной воде. Тебе не понравится здесь ночевать.

— Я не хочу заставлять тебя проводить ночь в том доме.

Наклонившись, он нежно поцеловал её в губы.

— Ты меня не заставляешь. Помоги мне создать новые воспоминания взамен старых.

С такой логикой не поспорить. Они собрали одежду, надев только то, что было необходимо для быстрой перебежки обратно в коттедж. Перед тем, как погасить свет в каретном сарае Харрисон прихватил бутылку холодного шампанского.

Он взял Мэдди за руку и повёл по дому, который весь пропах лимонной полиролью. Должно быть, коттедж был закрыт до того, как Харрисон распорядился подготовить его для первой брачной ночи. Интересно, планирует ли его мать приехать на лето в этом году. Мэдди не хотелось бы делить трапезы и отмечать праздники со свекровью.

Возможно, они с Харрисоном переедут в Париж, подальше от Арчеров. Он же сам говорил, что хочет вернуться.

Ещё один вопрос, который нужно обсудить.

Несмотря на то, что дом пустовал, атмосфера в нём была гнетущей в частности из-за тёмного интерьера и отсутствия разного рода личных вещей. Ни цветов, ни семейных портретов. Ни силуэтов, ни фотографий. Когда был жив отец Харрисона, все в доме ходили на цыпочках и говорили шёпотом, чтобы его не потревожить. Удручающее место.

Наконец, они оказались в скромных комнатах Харрисона. Томасу отвели спальню побольше, но Харрисон заявил, что не возражает. У окна его комнаты рос большой дуб, по ветке которого он частенько сбегал из дома.

Харрисон отпустил её руку и направился в ванную. Из-за двери послышался шум воды. Мэдди прошлась по спальне в поисках свидетельств прежней жизни Харрисона. В шкафу висела одежда, которую прислуга только что распаковала. На каминной полке не было ни книг, ни безделушек. У постели стоял прикроватный столик с единственным выдвижным ящиком. Она заглянула внутрь и обнаружила там несколько предметов, в том числе очень необычную старинную монету. Именно её она нашла на пляже много лет назад и подарила Харрисону на его шестнадцатилетие.

Он всё это время её хранил.

Улыбаясь, Мэдди взяла маленькую металлическую безделушку и отнесла её в ванную. Харрисон возился с кранами над ванной на ножках, но повернулся при появлении Мэдди.

— Вода нагревается целую вечность.

Она протянула ему монету.

— Ты её сохранил.

— Конечно, сохранил. Мой лучший подарок на день рождения.

— Мне показалось, что она тебе не понравилась.

— Мэдди, шестнадцатилетний подросток не может показать девушке, как сильно она ему нравится. Это очень неловкий момент.

— То есть ты хотел меня уже тогда?

— Да. Тебе неуютно от этой мысли?

— Нет, просто не верится, что я ни о чём не догадывалась. Почему ты тогда ничего мне не сказал?

Харрисон почесал подбородок, затем занялся водой. Должно быть, его удовлетворила температура, потому что он встал и начал снимать то немногое, что было на нём надето.

— Давай примем ванну и поговорим. Хорошо?

— Ты первый?

Его губы изогнулись в хитрой улыбке.

— Мы примем её вместе.

— Но она же крошечная.

— Мы поместимся. Раздевайся, Мэдс.

Харрисон погрузился в воду, забрызгав кафельный пол. Пока Мэдди раздевалась, он жадно наблюдал за ней, даже не попытавшись отвернуться ради приличия. Так странно, что теперь у неё есть муж, мужчина, который видел её обнажённой. Занимался с неё любовью. Ласкал и целовал её тело. Жизнь Мэдди изменилась в одно мгновение... и тем не менее в лучшую сторону.

Она подошла к противоположному краю ванны и начала в неё забираться. Он жестом подозвал Мэдди к себе.

— Сюда, красотка.

Он раздвинул бёдра.

— Теперь я поняла. — Она перелезла через бортик и села между его ног, прижавшись спиной к его груди. На удивление поза оказалась удобной. — Ты, должно быть, считаешь меня глупой.

— С чего вдруг? — Он прижал её к себе и обнял за плечи. — Потому что ты никогда раньше не принимала ванну с мужчиной?

— Не только поэтому. Я подозреваю, что последние три года изменили нас обоих. Если не считать того, что писали в колонках светской хроники, я ничего не знаю о твоей жизни после отъезда из Нью-Йорка.

Он пригладил её волосы, заправив влажную прядь за ухо.

— Моё пребывание в Париже было и вполовину не столь захватывающим, как о нём ходили слухи.

— И всё же я хотела бы о ней узнать. О ней и о том, почему ты уехал.

Харрисон тяжело выдохнул.

— На это у меня было две причины. Помнишь бал в шато во время твоего дебюта?

— Да. Мама настояла на том, чтобы устроить бал в Ньюпорте, а не в Нью-Йорке.

Он набрал в руку воды и по капле вылил ей на грудь, отчего Мэдди затрепетала.

— В тот вечер мы отправились с Престоном на улицу. У него были сигареты, и он убедил меня выкурить с ним по одной. Итак, выйдя на прохладный весенний воздух, мы курили в нише под террасой, где нас никто не мог увидеть.

— Да ты бунтарь.

— У Престона всегда получалось уговорить меня на глупые поступки. Так или иначе, ты вышла на улицу с подругами, и я услышал, как одна из них спросила тебя обо мне. О том, поженимся ли мы.

Мэдди попыталась вспомнить тот момент, но тщетно.

— Что я ответила?

Он замолчал и положил руки на бортики ванны.

— Ты сказала, что никогда не думала о браке со мной, потому что относишься ко мне как брату. — Харрисон резко усмехнулся. — Престон немедленно увёл меня с бала. Ничего не спрашивая, просто усадил в свою карету и отвёз домой.

— Не понимаю.

— Я был потрясён до глубины души, Мэдди. Я считал дни до твоего дебюта, годами терпеливо ждал своего часа, когда смогу по-настоящему за тобой ухаживать. Ты не задумывалась, почему в тот первый год я или мои друзья присутствовали на каждом мероприятии? Мы старались держать остальных мужчин подальше от тебя.

— Кит, Престон и Форрест всё знали?

— Да. И безжалостно меня дразнили.

— Потому что ты хотел за мной ухаживать.

— И снова да.

Не может быть! Мэдди столько лет ни о чём даже не подозревала. В то время она действительно думала о Харрисоне как о брате. Однако это не означало, что её мнение о нём не могло измениться. Ей определённо нравилась его внешность, и у неё случались приступы ревности, когда он обращал внимание на других женщин на светских раутах. Так что, возможно, романтические чувства зрели уже давно.

Почему Харрисон ничего не говорил?

— Если ты хотел за мной ухаживать, то почему бездействовал?

— Думаю, ответ очевиден после того, как ты сказала, что видишь во мне брата, — сухо ответил он.

— И поэтому ты уехал из Нью-Йорка? Покинул страну? — переспросила Мэдди, повысив голос. Гнев сотрясал её тело и воду вокруг них. Харрисон не дал ей даже шанса всё объяснить, передумать. Просто исчез из её жизни на три года, не сказав ни слова. — Почему ты не поговорил со мной?

— Мы что, впервые ссоримся как супружеская пара? — поддразнил он её на ухо. — Потому что я слышал, что примирение — лучшая часть размолвки.