– Я недавно разговаривал с Ричардом Вебером, – сообщил мой адвокат Майе и мне, когда мы сидели в его офисе на следующей неделе. – Обычно я делаю следователю вежливый звонок, чтобы сообщить, буду ли я присутствовать со своим клиентом на интервью Стокса.

– И что он сказал? – спросил я.

Юрист нахмурился.

– К сожалению, по его мнению, визит домой прошел не так гладко, как вы решили.

Черт. Я посмотрел на Майю.

– Он объяснил почему?

– Да, он упомянул о рисунке на холодильнике, на котором ты держишь за руку няню.

Я закрыл глаза. Я заметил рисунок Сейлор на следующее утро после неожиданного визита следователя, когда доставал из холодильника молоко. Но предпочел убедить себя в том, что он ничего не увидел, поскольку и Билли, и я считали, что визит прошел удачно. У меня также не хватило духу огорчить Билли, ведь она так радовалась, что спонтанно взяла на себя роль няни и успешно ее сыграла.

Майя уставилась на меня.

– Твоятупая подружка все нам испортила.

Волосы у меня на затылке встали дыбом.

– Во-первых, не называй Биллимоей тупой подружкой. Она заслуживает гораздо большего уважения, особенно с твоей стороны, учитывая, что она взяла на себя ответственность быть той самой женщиной в жизни Сейлор, в то время как ты отмахиваешься от своей роли, как от пустяка. А во-вторых, единственный, кто способен что-либо здесь испортить, – это ты, потому что ты втянула нас всех в эту передрягу.

– Если бы ты не… – начала Майя, но мой адвокат ее перебил.

– Ладно, ладно. – Он жестом попросил нас говорить тише. – Давайте мы все успокоимся. Нет смысла искать виноватых. – Он перевел взгляд с Майи на меня и вздохнул. – Вам нужно оставаться на одной волне и найти способ поладить. Теперь все серьезно. Следователь также упомянул, что планирует возбудить уголовное дело, если интервью Стокса не убедит его в том, что ваш брак законен.

Я встал со стула и принялся расхаживать взад-вперед.

– Господи Иисусе. Мне нельзя в тюрьму. – Я запустил руки в волосы и с силой их оттянул. – У меня четырехлетний ребенок, которому я нужен. Что, черт возьми, мы будем делать? Можем ли мы отозвать петицию или сказать следователю, что разводимся, потому что Майя мне изменила или что-то в этом роде?

Майя спокойно осмотрела свой маникюр и закатила глаза.

– Мужчины гораздо более склонны к измене, чем женщины…

Адам покачал головой.

– Мы можем отозвать петицию, но это не обязательно остановит судебное преследование. У меня были случаи, когда пара не присутствовала на интервью Стокса, но следователь все равно признал их виновными.

– Блин. И что нам делать?

– У тебя нет особого выбора, Колби. Тебе нужно с честью пройти Стокс.

– Мы не смогли пройти даже совместное собеседование, которое длилось час, а теперь этот тип реально жаждет крови. Как, черт возьми, мы выдержим восьмичасовой допрос?

– Хочешь мой совет?

– Конечно.

– До интервью еще две недели. Поживите вместе. Так вы узнаете друг о друге все и даже больше. Поверь, я женат уже двенадцать лет и не жил с женой до свадьбы. Много правды заключено в старой пословицепо-настоящему узнать человека можно, лишь пожив с ним под одной крышей.

Я покачал головой.

– Ни за что.

– Не будь упрямым ослом, – сказала Майя. – У нас нет выбора, Колби.

– Я лучше заживо сгнию в тюрьме, чем проведу две недели с тобой под одной крышей.

Майя снова закатила глаза.

Устав расхаживать по комнате, я остановился, подбоченился и обратился к своему адвокату.

– Есть ли что-то еще, что нам нужно обсудить?

Адам покачал головой.

– Нет, не думаю. Просто помни о том, что тебя ждет на собеседовании.

– Прекрасно. Тогда я ухожу. – Я направился к двери.

– Куда это ты собрался? – крикнула Майя.

– Подальше оттебя.

Офис находился в двух кварталах от моей линии метро. Но как только я собрался спуститься по лестнице, то заметил в паре зданий от себя бар. Мое сердце, казалось, было готово разорваться в груди, поэтому я решил пропустить пару рюмок и сбросить напряжение. Внутри бара было темно и пусто, если не считать пары пожилых мужчин. Я устроился сбоку, у двери, и заказал двойную порцию текилы. К счастью, бармен попался неразговорчивый и просто взял деньги в обмен на алкоголь и лайм. Я опрокинул стакан и не стал закусывать в надежде, что жжение продлится как можно дольше. А потом поднял руку и подозвал бармена.

– Еще одну, пожалуйста.

– Понял, – кивнул он.

Второй двойной бросок прошел легче, чем первый, и, наверное, я мог бы еще долго продолжать в том же духе. Но напиться до беспамятства в мои планы не входило. Я швырнул на стойку две двадцатки, чтобы оплатить счет. Зажужжал телефон; пришло сообщение. Я увидел имя Майи и стиснул зубы. Я как раз собирался убрать смартфон обратно в карман и проигнорировать сообщение, но потом вспомнил, что позже приедет Билли, а мне не хотелось, чтобы на моем экране мелькало имя Майи. Я пролистал текст, не разжимая челюсти.

Майя: Нам нужно пожить вместе, иначе ты сядешь в тюрьму.

Я немедленно напечатал ответ.

Колби: Иди на хрен.

Через несколько секунд пришло другое сообщение, на этот раз голосовое. Я нажал кнопку воспроизведения, ожидая услышать нравоучительный тон Майи, но услышал свой собственный голос: «Я женюсь на тебе только для того, чтобы тебя не выгнали из страны, а ты оставила мою дочь в покое. После того, как все будет улажено, ты про меня забудешь. Я буду делать вид, что этого фиктивного брака никогда не было».

Эта сука записала мои слова во время нашей второй встречи в кафе. Прежде чем я успел сообразить, что, черт возьми, она пыталась доказать, отправив мне сейчас эту запись, пришло другое сообщение.

Майя: В субботу утром я буду в твоей квартире со своими вещами. Если ты меня не впустишь, эта запись попадет к следователю.

* * *

– О нет. – Билли нахмурилась, едва увидев меня, хотя я заставил себя улыбнуться.

Я покачал головой и отошел в сторону, чтобы впустить ее.

– Как ты догадалась, что у меня был хреновый день, хотя я еще не успел сказать ни слова?

Билли остановилась передо мной и приподнялась на цыпочки. Она прижалась губами к моим губам и взъерошила мне волосы.

– По ним. Они сдают тебя с потрохами.

– Мои волосы?

Она улыбнулась и кивнула.

– Ты дергаешь их, когда нервничаешь, и тогда они торчат во все стороны.

Я закрыл дверь.

– Неудивительно, что я сяду в тюрьму; я не способен ничего скрыть. Даже не знал, что так делаю.

Билли указала на полупустую бутылку вина на обеденном столе.

– У меня такое чувство, что мне это сейчас понадобится.

Я кивнул и указал на гостиную.

– Иди, присаживайся. Я налью тебе и снова себе. Или просто отхлебну из бутылки.

После того как я налил нам по полному бокалу, мы расположились на диване.

– Что случилось? – спросила она.

– Следователь видел рисунок Сейлор, на котором мы с тобой держимся за руки.

– Тот, что на холодильнике? Я не думала, что он заходил на кухню. – Ее плечи поникли. – Наверное, это случилось, когда я зашла с Сейлор в ее комнату. Мне так жаль, что я не убрала этот рисунок, Колби.

– Тебе не за что извиняться. Ты мастерски справилась с этим неожиданным визитом. На твоем месте я бы точно все испортил.

Билли отпила вина.

– И что будет дальше?

– Через две неделинас ждут на интервью. Если мы его не пройдем, следователь возбудит уголовное дело.

Глаза Билли расширились.

– Ты сказал, нас ждут на интервью. Означает ли это, что ты не планируешь там присутствовать?

– Я подумываю пойти к следователю и рассказать ему правду. Что брак фиктивный, но меня принудили к нему шантажом. – Я пожал плечами. – Он упомянул, что у него есть ребенок. Вдруг он сжалится, когда я расскажу ему, почему сделал это, и позволит мне просто заплатить большой штраф.

Билли покачала головой.

– Не знаю, Колби. Вдруг он не проникнется мыслью о том, что ты единственный опекун своей дочери и пошел на это, чтобы ее защитить? Тогда останется только твое признание, что ты совершил мошенничество в отношении следователя иммиграционной службы. Может быть, вам стоит рискнуть, сходить на интервью и посмотреть, как оно пройдет?

Я покачал головой.

– Мы никогда не пройдем это собеседование. Он уже знает, что это мошенничество, и будет приставать к нам с каждым вопросом.

– Но у тебя хотя бы есть шанс. А если ты пойдешь к нему и признаешься в том, что натворил, у тебяноль шансов.

Я залпом допил вино.

– Шансов у меня в любом случае ноль. Майя записала меня, когда я сказал, что женюсь на ней исключительно для того, чтобы ее не выгнали из страны, и что наш брак фиктивный. Она говорит, что если я не сделаю в точности то, чего она хочет, то передаст запись следователю.

Билли наморщила лоб.

– Ничего не понимаю. Ты ведь уже делаешь все, что она хочет.

Я покачал головой.

– Ей этого недостаточно. Теперь она требует, чтобы все оставшееся до интервью время мы жили вместе. Мой адвокат предложил нам такой вариант, чтобы мы лучше узнали друг друга и точнее ответили на его вопросы.

Билли несколько раз моргнула.

– О… вау. И правда, если бы вы пожили как супружеская пара, вы бы узнали друг друга на другом уровне.

– Это не имеет значения. Я не стану этого делать.

– Что ж, тогда давай вернемся к твоему плану. Допустим, ты пойдешь к следователю и признаешься в содеянном, а он посочувствует, выпишет штраф и не будет настаивать на тюремном заключении. Что произойдет дальше? Даже если это сработает, единственный другой способ для Майи остаться в стране – подать заявление как матери своего ребенка-гражданина США, не так ли? Так мы возвращаемся к исходной точке.

Я покачал головой.

– Нет, если ее посадят за мошенничество с иммиграцией.

– Хорошо. Допустим, она получит какой-то тюремный срок. Скорее всего, когда Майя выйдет, она захочет остаться в США. Что, если так вы просто оттянете неизбежное? Или что, если ее тоже оштрафуют и она сразу подаст заявление об опеке?

– Господи, Билли. На чьей ты стороне?

– Я на твоей стороне, Колби. Вот почему я не хочу, чтобы ты принимал поспешные решения. Тебе нужно все обдумать и взвесить, посмотреть на это со всех сторон и просчитать все возможные исходы.

У меня шла кругом голова.

– Я неважно себя чувствую. Ты не возражаешь, если мы поговорим об этом позже? А сейчас мне жизненно важно тебя обнять.

Лицо Билли смягчилось.

– Конечно.

Следующие полчаса я сидел и обнимал мою девочку. Она прислонилась спиной к моей груди, а я опустил подбородок на ее макушку. Это было приятно, но даже этого было недостаточно, чтобы избавиться от ощущения надвигающейся гибели. Она поздно пришла ко мне после работы, и сейчас было уже почти десять часов.

– Не хочешь посмотреть телевизор, прежде чем мы ляжем спать? – спросил я.

Билли повернулась ко мне лицом и положила ладонь на мою грудь.

– Я, пожалуй, пойду домой.

– Что?! Почему?

– Тебе нужно время подумать, и мне тоже.

Мне это не понравилось, но что я мог возразить, если Билли нуждалась в пространстве. Я кивнул и постарался не дуться.

– Хорошо. Все, что захочешь. Но я закажу для тебя такси.

К сожалению, когда я нажал кнопку подтверждения в приложении, машина оказалась всего в трех минутах езды, а Билли еще предстояло спуститься на чертовски медленном лифте.

– Машина подъедет сразу, как ты выйдешь на улицу.

Она кивнула, и я проводил ее до порога. Прежде чем открыть дверь, я взял лицо Билли в ладони.

– Я люблю тебя. Мне так жаль, что я втягиваю тебя в это дерьмо.

– Я тоже тебя люблю.

– Увидимся завтра вечером?

– У меня напряженный день в салоне. Я дам знать, хорошо?

В моей груди поселилась тяжесть, но я кивнул.

– Конечно. Постарайся выспаться.

– Ты тоже.

* * *

На следующий день мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы не написать Билли до полудня. Я продержался до трех часов.

Колби: Привет, красавица. Могу я приготовить тебе ужин сегодня вечером?

Прошел почти час, прежде чем она ответила.

Билли: Последняя запись у меня в пять. Не могли бы мы немного поговорить сразу после того, как я освобожусь, прежде чем няня уйдет домой?

У меня возникло ощущение, что она опять не планировала оставаться на ночь, но я был в отчаянии и соглашался на все, что она предлагала.

Колби: Конечно. Я спрошу, сможет ли она задержаться.

Билли: До скорого!

Когда я зашел после работы в салон, то по выражению лица Дика понял, что я не единственный, кто сегодня не мог перестать думать обо всем этом.

– Держись, парнишка, – сказал он и опустил ладонь на мое плечо.

Я кивнул и подошел к Билли, которая расставляла инструменты и краски на своей переносной тележке.

– Привет. – Я коснулся губами ее губ.

Она грустно улыбнулась.

– Я закончу через несколько минут.

– Не торопись. Няня задержится на сколько нужно.

– Хорошо.

Мы оба молчали, пока она не закончила и не схватила свою сумочку.

– Может, прогуляемся?

– Конечно. – Я пожал плечами. – Все, что захочешь.

Мы пошли в парк в нескольких кварталах от салона и купили хот-доги из ларька на колесах, который всегда был припаркован у входа. Мы сели на скамейку в парке и, пока ели, вели неловкую светскую беседу. После этого я вытер рот и посмотрел на Билли.

– Я бы все отдал за простой способ все исправить, чтобы мы могли вернуться к тому, как все должно быть, Билли.

Она коснулась моей щеки.

– Я знаю, что ты именно так бы и поступил, Колби, и это одно из твоих качеств, которые делают тебя особенным. Ты готов пожертвовать всем, чего бы это ни стоило, ради людей, которых любишь, включая собственное счастье. – Билли замолчала и глубоко вздохнула. – Поэтому я знаю, что если попрошу тебя сделать что-то для меня, ты это тоже сделаешь.

– Естественно, – нахмурившись, произнес я. – Все, что тебе нужно.

Билли посмотрела мне в глаза.

– Мне нужно, чтобы ты позволил Майе переехать к тебе.

– Ты шутишь, да?

Она покачала головой.

– Я говорю серьезно, Колби. Я не спала всю ночь, размышляя. Это наш единственный выход. Вам нужно реабилитироваться как супружеской паре во время второго собеседования, и единственный шанс это сделать – пожить под одной крышей. Тебе нужно знать вещи, которые ты не можешь заучить, например утренние распорядки и привычки, и у тебя осталось всего две недели, чтобы это узнать.

Я покачал головой.

– Я не могу этого сделать, Билли. Не могу так с нами поступить.

– Ты так поступишь нес нами. А для нас. Я считаю, что ты, я и Сейлор – одна команда, и эта команда должна делать то, что лучше для Сейлор, независимо от того, что чувствует каждый из нас. – Глаза Билли наполнились слезами. – Я тоже люблю Сейлор и никогда не прощу себе, если мой эгоизм – нежелание, чтобы ты несколько недель пожил с другой женщиной – причинит ей боль. Так что ответ «нет» я не принимаю. Майя переедет к тебе, и вы будете проводить вместе каждую свободную минуту, узнавая друг друга.

Я проглотил огромный ком в горле и с трудом произнес:

– Я очень ценю, что ты так беспокоишься о Сейлор.

Билли шмыгнула носом.

– Что ж, отлично, потому что как раз на этом нам и нужно сосредоточиться в ближайшие пару недель.

Я прижался лбом ко лбу Билли и проиграл битву за то, чтобы сдержать слезы.

– Ты – лучшее, что когда-либо случалось в моей жизни.

По ее щекам тоже текли слезы.

– Значит, решено. Майя переезжает к тебе.

Сердцем я чуял, что все это неправильно, но головой соглашался с тем, что это, вероятно, был лучший шанс подготовиться к интервью.

Я кивнул, а Билли глубоко вздохнула.

– Мне нужно, чтобы ты сделал для меня кое-что еще.

– Все, что угодно.

– Я некоторое время не смогу с тобой видеться.

Я замер.

– Что ты имеешь в виду?

– Мое сердце будет с тобой, но мне слишком больно видеть, как ты идешь домой к другой женщине. Кроме того, все свободное время тебе нужно будет тратить на то, чтобы познакомиться с Майей, а не на то, чтобы тусоваться со мной.

– Но…

Билли приложила палец к моим губам и покачала головой.

– Сделай это для меня, Колби. Пожалуйста.