Поездка в аэропорт прошла как в тумане. Меня мучили мысли, и, по ощущениям, я добрался минуты за две.

Мы ждали у выхода на посадку, когда Монро плюхнулся на сиденье рядом со мной.

– Привет, чувак. Ты в порядке?

– Да, – пробормотал я, уставившись на наш самолет.

Он протянул мне промасленный пакет с пончиком.

– Ты же знаешь, нас ждет клевая поездка. Так какого хрена ты выглядишь как в воду опущенным?

Я отправил пончик в рот.

– Без обид, но ты не поймешь.

За все годы, что я знал Монро, у него не случилось ни одного романа. Если бы он узнал, что именно меня тяготит, он бы меня потроллил, ничего более.

– Заниматься таким гораздо проще, когда нет подруг. Ты же в курсе, правда?

Судя по всему, он был не настолько невежественен относительно того, что происходило в моей душе.

– Спасибо за понимание, – произнес я, метнув на него взгляд. – Да, я знаю.

– Я думал, что из всех нас ты будешь последним, кто попадется в эту ловушку.

– Какая же это ловушка, если тебе хочется в нее попасть. – Я опустился в кресло и скрестил руки на груди.

– Сейчас для такого самое неподходящее время, Каталано. Наконец-то у нас все сдвинулось с мертвой точки. Одно дело, если бы ты мог взять свой торт и съесть его, если ты понимаешь, о чем я. Но то, что ты делаешь – пытаешься хранить верность этой цыпочке, хотя мы, вполне возможно, скоро снова отправимся в турне, – безнадежно и неустойчиво. В конце концов, ты увлечешься какой-нибудь фанаткой и будешь чувствовать себя дерьмово. Лучше покончить с этим до того, как это случится.

Мне захотелось наорать на него за такое предположение, но я лишь озвучил простую истину:

– Я бы ей не изменил.

Он прожевал.

– Послушай, я ее видел. Она хорошая девушка – умная. И уж точно она не из тех, кто собирается мириться с нашим образом жизни. Так что избавь ее от страданий.

Меня раздражало его примитивное суждение о Лале. Она вмещала в себя намного больше, чем просто «умную» и «хорошую» девочку.

– Так что все-таки с ней случилось? – спросил он, словно ему было не все равно, хотя я прекрасно знал, что это не так.

Я не собирался тратить энергию и объяснять что-то человеку, который меня никогда не поймет. Монро был моим другом, но неподходящим собеседником для такого разговора.

Тут зазвонил мой телефон.

Лала. Я встал, отошел в сторону и ответил.

– Привет.

– Привет. Вы все прошли регистрацию? – спросила она.

– Да. Ждем у выхода на посадку. А в чем дело? Ты уже в пути?

– Нет, я как раз собиралась уходить, но кое-что заметила, и мне пришлось позвонить тебе. – Она помолчала. – Ты случайно не читал электронное письмо на моем ноутбуке, в котором говорится о переезде в Филадельфию?

– Читал, – прохрипел я.

– Этого я и боялась. Ты странно вел себя сегодня утром, а потом я увидела, что открылось на экране моего ноутбука, – она вздохнула. – Холден, это была не моя идея. Доктор Рестон заметила, что в последнее время я сама не своя. Узнав о состоянии здоровья моей матери, она взяла на себя смелость предложить вариант с переездом. Я ее об этом не просила.

– Почему ты мне об этом не сказала? – полюбопытствовал я, проведя рукой по волосам.

– Я не хотела говорить заранее. Я понятия не имела, что ее предложение станет реальным.

– Не буду вести себя как придурок и убеждать тебя остаться в Нью-Йорке, если тебе нужно быть ближе к твоей маме, Лейни.

Я назвал ее Лейни. Как и в ресторане прошлым вечером. Это произошло не намеренно. Очевидно, это имя вырывалось само, когда я злился.

– Мне кажется, ты все еще думаешь, что это я попросила меня перевести, – сказала она.

– Я этого не говорил. Но подумай: твой отъезд из Нью-Йорка неизбежен, верно? Я имею в виду, если ты ведешь себя на работе необычно, и люди это замечают… Возможно, тебе нужны перемены.

Наверное, ей действительно нужно было вернуться в Филадельфию, чтобы мы проверили, как это подействует на нас.

– Я думаю, чем скорее мы придем к тому, что могло бы стать для нас нормой, тем лучше.

Ее голос дрогнул.

– Ты имеешь в виду, чтобы я вернулась в Филадельфию одна, а ты проводил время в своих турне?

Я оглянулся на проходивших мимо людей.

– Посмотри, где я сейчас, милая. Я в аэропорту, а мог бы довезти тебя домой. Моя группа и музыкальная карьера для меня в приоритете. С моей стороны нечестно уговаривать тебя остаться в Нью-Йорке, когда меня самого могут вызвать в любой момент.

Она замолчала.

– Мне жаль, что я не признался, что прочел перед отъездом это электронное письмо, – сказал я. – Ясделал поспешные выводы. Но я лишь хотел, чтобы ты мне о нем рассказала. Теперь все улажено.

– Все улажено? – Она сердито рассмеялась. – Почему я чувствую, что это не так?

Я закрыл глаза и разочарованно выдохнул. Все, чего я хотел, это убраться к черту из этого аэропорта и вернуться домой, к ней.

– Я бы с этим справился, если бы ты мне просто сказала, Лала. Не нужно было это скрывать.

– Я не намеренно это скрывала…

– Что бы ты ни решила, – продолжал я, – остаться в Нью-Йорке или вернуться в Филадельфию раньше срока, твой выбор не повлияет на то, как все сложится у нас, милая.

– Звучит так, будто ты подталкиваешь меня к переезду.

Подсознательно я действительно ее подталкивал, но не потому, что хотел ее потерять, а потому, что чем скорее она уедет, тем раньше я узнаю, есть ли у нас шансы в долгосрочной перспективе. С Лалой в Нью-Йорке мы словно оказались в зыбкой фантазии. Однако это не являлось нашей окончательной реальностью.

Я слышал ее тяжелое дыхание. Не надо было ее расстраивать перед дорогой. Вдруг она попадет в аварию? Я бы никогда себе этого не простил.

– Послушай, Лала… Не переживай так, ладно? Ответ на вопрос, стоит ли тебе вернуться в Филадельфию раньше, придет сам. Все будет зависеть от самочувствия твоей мамы. Но не принимай решение с оглядкой на меня… Это не повлияет на наши…

Я осекся.Отношения? Мне хотелось верить, что у нас были именно отношения, а не короткая связь, но время покажет.

Я продолжил:

– Будь осторожна за рулем. Наслаждайся визитом к родителям и больше ни о чем не беспокойся. – Я выдохнул. – Пообещай, что не поедешь, если будешь сильно расстроена.

– Ты веришь, что я скрыла это от тебя не намеренно?

– Я верю, Лала. Все хорошо.

– Ладно, – едва слышно произнесла она.

* * *

Наконец-то я смог вздохнуть спокойно.

После того, как приземлились в Лос-Анджелесе, мы просидели взаперти в темной студии всю чертову ночь, работая над демозаписью. У меня не было ни минуты, чтобы собраться с мыслями.

Однако быть занятым оказалось полезно, потому что это отвлекало меня от размышлений о Лале. Мне было неловко за то, как я вел себя во время нашего вчерашнего телефонного разговора в аэропорту. Первую половину полета сюда я ни о чем другом не думал, а потом, чтобы не утонуть в своих мыслях, написал несколько текстов.

Я всей душой желал, чтобы мы не расставались раньше, чем это будет необходимо. Но вместо того, чтобы прямо ей и сказать, я повел себя так, словно ее уход не имел для меня значения. Как будтоона не имела для меня значения. Я не знал, кого я пытался защитить – ее от себя или себя от нее.

Но я уже долго – более суток – не слышал ее голоса. Пора с этим покончить.

Пальмы колыхались на ветру, когда я вышел из здания. Ощущение было такое, словно я выбрался из черной дыры на дневной свет. Прислонившись к стене студии звукозаписи и глядя на Знак Голливуда вдалеке, я достал телефон и набрал ее номер.

– Привет… – прозвучал в трубке ее голос. – Как все прошло?

– Мы только что закончили. Я устал, но записи получились любопытные.

– Я так рада, Холден.

На заднем плане послышался звон столового серебра. Я знал, что на восточном побережье приближается время ужина.

Я сел на землю.

– Ты ужинаешь?

– Да, но ничего. Рада, что у вас все прошло хорошо.

– Если уж у меня не получилось провести эти выходные с тобой, то, черт возьми, пусть они будут продуктивными, а не потраченными зря. Я надрывал задницу, чтобы мы показали себя в лучшем свете. – Я посмотрел на солнце и вздохнул: – Я жутко по тебе скучаю. Прости, что я вел себя как кретин, когда мы разговаривали в последний раз.

– Все в порядке. Ты расстроился. Прости, что это вышло из-за меня.

– Лала, послушай. Я… – Я собирался объяснить, почему я не хотел, чтобы она возвращалась в Филадельфию раньше времени, когда услышал на заднем плане голос. Мужской голос. И это не был голос ее отца.

Я прищурился, мое сердце забилось быстрее.

– Кто там?

– Подожди, – сказала она. Послышалось какое-то шуршание, и она снова взяла трубку. – Я отошла от стола.

Я дернул себя за волосы и рявкнул:

– Почему?

– Ты слышал голос Уоррена, – прошептала Лала. – Я не хотела говорить о нем в его присутствии.

Втянув воздух, я вскипел.

– Что он у вас забыл?!

– Он заехал к нам попрощаться; на этой неделе он улетает в Калифорнию. Он понадобился там раньше, чем планировалось изначально. Я не хотела, чтобы он оставался на ужин, но родители настояли. – Я промолчал, а она спросила: – Ты злишься?

– С чего мне злиться? Тебе ведь было бы все равно, если бы я сегодня поужинал здесь с одной из своих бывших, правда?

Это был дешевый ход, но я не смог сдержаться.

– Аргумент принят. Прости, если я тебя расстроила. Кажется, в последнее время я часто это делаю.

Я прислушался к звукам уличного движения, доносящимся с Малхолланд-драйв, и медленно вдохнул в надежде успокоиться.

– Нет, милая. – Я потер уставшие глаза. – Это ты прости. Я не смог быть рядом с тобой в эти выходные, но то, что вместо меня с тобой он, – это горькая пилюля, которую придется проглотить. Что ты могла поделать, раз он заехал к вам без предупреждения.

– У меня не хватило духу сказать ему, чтобы он уходил. Вдруг это последний раз, когда я его вижу. Вдруг мы больше никогда не встретимся.

Что-то я в этом сомневаюсь.

– Он надеется, что ты попробуешь уговорить его остаться. Вот для чего он приехал к вам, Лала.

Я с трудом удержался, чтобы не сказать по этому поводу чего-нибудь еще. Я говорил об Уоррене, хотя в глубине души понимал, что проблема не в нем. Проблема заключалась во мне. Никакой Уоррен не поколебал бы моей уверенности, если бы я не сомневался в своей способности стать подходящим мужчиной для Лалы. Сейчас он находился с ней и ее семьей, я сидел возле студии звукозаписи в Лос-Анджелесе, а одному из моих товарищей по группе отсосала какая-то случайная девушка в машине, припаркованной по диагонали напротив меня.

Чем скорее мы узнаем, подберем ли мы с Лалой подходящий нам обоим стиль жизни, тем лучше.

– Я думаю, тебе следует принять их предложение поработать в Филадельфии, – выпалил я.

– Ты говоришь так только потому, что злишься на Уоррена. Я понимаю. Но не давай мне советов, когда злишься.

– Хоть я и не рад, что он там, я сказал это по другой причине. Если нам суждено быть вместе, расстояние между Филадельфией и Нью-Йорком не будет иметь значения.

Я услышал на заднем плане голос ее матери.

– Почему ты здесь, Лейни? Все в порядке? Я вынесла десерт.

– Да. Я иду, мам. Все в порядке.

Все чудесно.

– Мне пора, – сказала она.

Я прикусил внутреннюю сторону щеки.

– Хорошо.

– Ты потом еще позвонишь? – спросила она.

– Постараюсь.

Лала больше ничего не сказала и повесила трубку. У нее были на то основания. Постараюсь? Я опять повел себя как придурок – и тут же возненавидел себя за это.

Я пять минут пялился в пустоту и наконец встал.

– Привет, Холден, – услышал я чей-то голос.

Я обернулся и увидел идущую ко мне соблазнительную блондинку на высоченных каблуках. Она была одной из немногих женщин, которые болтались поблизости почти все время, что шла запись. Я точно не знал, кто есть кто, так как за стеклом постоянно появлялись какие-то люди. Она могла быть сотрудницей лейбла или просто была связана со студией, которую мы арендовали.

– Привет, – сказал я.

Она окинула меня беглым взглядом.

– Чувак, ты умеешь обращаться с палочками. Ты был великолепен.

– Спасибо. Мне приятно.

– Вы отлично играете и прекрасно друг друга дополняете. И у вас превосходная трудовая этика. Никто не жаловался, когда вам приходилось делать несколько дублей. Даже если по ошибке техника. Большая редкость.

– Ну, у нас не так уж много времени. Поэтому мы стараемся, чтобы демоверсия получилась настолько хорошей, насколько это возможно.

– Надеюсь, это только начало. Что-то подсказывает мне, что это не последний ваш визит.

Я хотел спросить, кто, черт возьми, она такая, но боялся ее оскорбить. Вдруг она какая-то важная шишка?

– Я бы хотела познакомиться с вами ближе, пока вы в Лос-Анджелесе. У группы есть планы на вечер?

Я как раз собирался ответить, что вряд ли, когда словно из-под земли вынырнул Дилан. Он практически перелетел через меня и остановился перед ней.

– Планов нет. Мы все твои.

– Потрясающе, – усмехнулась она. – Мы с Кэрри пришлем машину за вами в отель. – Она приподняла бровь. – Скажем, в восемь?

– Идеально. – Дилан просиял.

Она повернулась ко мне и улыбнулась.

– До скорого, Холден.

Я подождал, пока она скроется из виду, и повернулся к Дилану.

– Что, черт возьми, это значит? Кто она?

– А ты не знаешь? – широко распахнув глаза, воскликнул он.

– Я знаю, что она какое-то время ошивалась поблизости и наблюдала за нами. Но нет, кто она такая, я понятия не имею. – Я пожал плечами.

– Она не представилась по имени, потому что предполагается, что ты уже знаешь, кто она, придурок. – Он легонько шлепнул меня по голове. – Это Алана Стайлз. Она глава лейблов A и R в Seal Records. Она способна единолично решить, заключим ли мы эту сделку.

У меня отвисла челюсть.

– Ух ты. Ясно. Я не знал.

– Будь добр сегодня вечером сделать все, что она, черт возьми, захочет. Я серьезно.

Мое тело напряглось.

– Хочешь сказать, что я должен ее трахнуть?

– Все, что потребуется, чтобы скрепить сделку. Без каламбура.

Я толкнул его.

– Убирайся отсюда на хрен.

Он запнулся, и выражение его лица стало предельно серьезным.

– Холден, послушай. Я подслушал, как она рассказывала о тебе другой женщине, Кэрри, которая работает в PR. Алана все время говорила, какой ты талантливый. Нам нужно, чтобы ты делал все, что она захочет.

– Кто захочет? – спросил Монро. Он вышел из машины, в которой сидел с какой-то цыпочкой.

– Алана Стайлз, – ответил Дилан. – И Холден даст ей все, что ей нужно.

– Красота-а-а, – Монро рассмеялся. – Я видел, как она к вам подходила. Что сказала?

Очевидно, я был единственным, кто понятия не имел, кто такая Алана.

– Она пришлет машину за нами к нашему отелю. В восемь, – объявил Дилан.

Рот Монро расплылся в широкой улыбке, и он дал Дилану пять.

– Черт возьми, да!

– Каковы шансы мне сказаться больным и пропустить вечеринку? – осведомился я.

Их головы одновременно повернулись в мою сторону.

– Ну, можно попробовать, – сказал Монро. – Но тогда я прибью сегодня ночью твои яйца к кровати, пока ты спишь.

Я опустил голову.

– Чувак, я сомневаюсь, что эта женщина меня хочет. Она большая шишка и была рядом с нами только в качестве профессионала. Кроме того, даже если до этого дойдет, я не стану с ней спать. Но, может быть, мне не стоит с вами идти. На всякий случай.

Дилан сердито посмотрел на меня.

– Прежний Холден выручил бы нас сегодня вечером.

– Что ты несешь? Я понимаю, это важно, но я не стану заниматься проституцией ради тебя, придурок, – выплюнул я.

Самое печальное, что он был прав. Что, если бы это случилось до Лалы? Я бы не стал мешкать и легко переспал бы с кем угодно ради своей карьеры, если бы это потребовалось. Скрепил сделку. Мне было стыдно признаться в этом самому себе.

– Слушайте, ребята, придумайте, что ей сказать. Но с данной секунды я официально болен. – Я ушел прежде, чем они успели вымолвить хоть слово.

Вспомнив, что забыл куртку в студии, я вошел в здание. Один из техников все еще копался на месте.

– Все? Закрываешься? – спросил я.

Он повернулся на стуле.

– Не-а. У меня кое-кто еще записан примерно через час. А до тех пор я отдыхаю.

Мне в голову пришла идея.

– Не возражаешь, если я там покопаюсь? У меня есть песня, которую я хотел бы исполнить a cappella.

Он ухмыльнулся.

– Ты поешь?

Справедливый вопрос, поскольку он видел меня только за барабанами.

– Иногда балуюсь. В самолете я написал несколько текстов, и в голове созрела подходящая мелодия. Мне любопытно, как это будет звучать.

Он нажал несколько кнопок и указал на кабинку.

– Заходи.

Я встал перед микрофоном и достал текст, который написал на телефоне.