Когда ты станешь влажной, я все равно буду держать тебя связанной. Я поднимусь выше по твоему телу и скормлю тебе свой член.

Слова Холдена преследовали меня два дня подряд. Я не могла сосчитать, сколько раз я прокручивала их в голове.

Ну же, милая. Кончи для меня.

С тех пор мы не разговаривали, и внутри у меня царил беспорядок, мое тело пребывало в постоянном возбуждении.

Когда я стояла перед зеркалом в ванной и сушила волосы феном, мне казалось, что я схожу с ума, в очередной раз прокручивая все в голове. Но вместо того, чтобы испытывать ужас, я беспричинно улыбалась.

Знаете, кем я себя чувствовала? Дайан Лейн в фильме«Неверная». По иронии судьбы, я однажды посмотрела его вместе с Уорреном. В фильме была сцена, когда героиня Дайан возвращалась на электричке в пригород, домой к своей семье, после потрясающего секса с французским художником, с которым завела роман в Нью-Йорке. Она хохотала и была легкомысленна, но в то же время испытывала чувство вины и выглядела так, словно вот-вот расплачется. Она заслужила Оскара за эту сцену. Помню, как я смотрела на нее и думала: «Как она могла так поступить со своей семьей – каким бы хорошим ни был секс с художником?»

Я и представить себе не могла, что в моей жизни наступит время, когда я совершу нечто подобное.

У тебя не было с ним секса, Лала. Это совсем не похоже на тот фильм.

С тобой все в порядке.

Холден к тебе даже не прикоснулся.

Я прокручивала в голове эти отрезвляющие мысли в надежде почувствовать себя менее виноватой, но за ними немедленно следовали другие, менее успокаивающие мысли.

Кого ты обманываешь?

Ты ужасный человек.

Чтобы не взорваться, мне нужно было поговорить с кем-нибудь разумным.

К счастью, сегодня вечером я планировала поужинать с Билли Леннон, и ей было суждено стать тем несчастным, кому я собиралась во всем признаться.Бедная, ни о чем не подозревающая Билли. У Колби классная жена-татуировщица, и я чувствовала, что могу с ней поговорить, хотя и не знала, насколько откровенно.

Когда я шла на встречу с ней в ресторан, меня одолела тревожность, ладони вспотели. Я не хотела, чтобы она посчитала меня ужасной женщиной, потому что именно так я о себе думала.

Билли уже заказала столик в мексиканском ресторане в паре кварталов от нашего дома. Она помахала мне из угла; в зале горел тусклый свет, над головой играла тихая музыка марьячи. Билли выглядела сногсшибательно со своими длинными черными волосами и яркой татуировкой, ниспадающей каскадом по руке. Она была так красива, что на нее было трудно не пялиться.

– Извини, что опоздала, – сказала я, проскальзывая на свое место.

– Не беспокойся. Я наслаждаюсь тишиной. Не каждый день у меня бывает девичник.

– Да, – выдохнула я. – Мне тоже очень нужен был этот вечер. Ты даже не представляешь как.

Она склонила голову набок.

– Все в порядке?

Я облизала губы.

– Хм-м…

– Ты выглядишь измотанной.

– Нет. Я в порядке. – Я покачала головой.

– Точно? Здесь темно, но даже так я вижу, что у тебя вся шея красная.

– Я выпью – и уж потом введу тебя в курс дела.

– Ладно. – Она сочувственно улыбнулась.

Я открыла меню.

– В любом случае я так рада, что мы сюда вырвались. Давно пора было.

Билли ухмыльнулась.

– Люди часто говорят, что нужно договориться и пообедать вместе или что-то еще, но так и не доводят дело до конца – это все разговоры. Терпеть не могу такое. Я ценю девушек, которые раз что-то решили, то не увиливают, поэтому была рада, когда ты написала мне.

Я надеялась, что она не сильно разочаруется, когда догадается, что у меня были скрытые мотивы и мне нужно было выплеснуть на нее свой груз. Я сделала большой глоток воды, изучая меню.

– Что здесь вкусного?

– Я люблю куриные такитос. Колби больше всего любит чимичангу.

– И то и другое звучит великолепно, – сказала я, хотя из-за нервов мне совсем не хотелось есть.

Появилась официантка.

– Здравствуйте, леди. Предложить вам для начала что-нибудь выпить?

– У вас есть клюквенная водка? – спросила я.

– Конечно, подготовим для вас. – Она повернулась к Билли. – А вам?

– О, мне только воды, – отмахнулась Билли.

Официантка кивнула.

– Ясно.

Она ушла, а я заметила:

– Буду чувствовать себя глупо: я пью, а ты нет.

– О, поверь. Я бы тебя поддержала, если бы могла.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы заметить выражение ее лица, как будто она ждала, пока я догадаюсь.

– О господи. – Я прикрыла рот рукой. – Ты… беременна?

Билли кивнула и расплылась в улыбке.

– Вот так новости! – Я встала и заключила ее в объятия. – Я так рада за вас, ребята!

– Спасибо!

Я вернулась на свое место и подалась вперед.

– Расскажи мне все. Когда ты узнала?

Билли всплеснула руками.

– Итак. Во-первых, ты единственная в компании, кто в курсе. Мы с Колби планируем всех собрать и объявить вам и Сейлор одновременно. Я тебе сказала, потому что мне необходимо с кем-то поделиться. Я схожу с ума, держа это внутри.

Черт, как же я ее понимаю!

– Вау. Для меня большая честь, что ты доверяешь мне такое известие первой. Какой срок?

– Два месяца. Так что объявлять пока рано. Врачи говорят, что после трех месяцев наступает более безопасный период, и можно уже всем говорить.

– Тебя тошнило?

– Удивительно, но нет. Утренней тошноты пока нет. Было бы отстойно, если бы мне пришлось работать в таком состоянии, так что я очень рада. Единственная неприятность в том, что кофе теперь вызывает у меня отвращение, и я его не пью. Раньше я так любила выпить чашечку утром.

– Да, я слышала, что иногда возникает отвращение к определенным продуктам.

Билли всегда была великолепна, но сейчас она сияла.

– Я так взволнованна, Лала. Я этого не ожидала, понимаешь? Я не планировала обзаводиться родным по крови ребенком, потому что Сейлор действительно моя дочь. И поверь мне, ее более чем достаточно. Какое-то время я даже сомневалась, что могу забеременеть, потому что мы целую вечность не предохранялись, и ничего не происходило. Но однажды я почувствовала себя по-другому. Не плохо… просто по-другому. И у меня было предчувствие. Я сделала тест, и вот оно.

– Ты будешь узнавать пол?

– Вообще-то, мы собирались сделать из этого сюрприз.

– Ну вы даете! – Я пошевелила лед соломинкой. – Боже, даже не знаю, смогла бы я проявить такое терпение.

– Незнание как будто делает процесс намного более захватывающим.

– Что ж, я очень рада за тебя и Колби.

– Не в таком далеком будущем и у тебя могут быть дети, – заметила она. – Ты хочешь детей?

У меня скрутило живот.

– О да. Я всегда хотела.

– Вы с Уорреном планируете заняться этим после женитьбы или думаете подождать?

Мой напиток принесли прежде, чем я успела ответить. Слава богу. Я сделала большой глоток и заерзала на стуле. Билли пристально за мной наблюдала.

– Что с тобой, Лала? Ты сегодня сама не своя.

Это был намек, что пора начинать.

– Так и есть, я сама не своя, Билли. Я себя не узнаю. – Я сделала еще глоток, и когда моя соломинка чавкнула, я догадалась, что уже прикончила этот чертов напиток.

Она посмотрела на мой пустой стакан.

– Ого! Вот так дела! Сделай глубокий вдох. А потом расскажи мне все.

– Мне тяжело поднимать этот вопрос после новостей, которые ты мне только что сообщила. Этот ужин должен быть посвящен тебе.

– К черту, Лала. Ребенок будет внутри меня еще семь месяцев. У нас полно времени, чтобы поговорить обо мне. Что бы там ни было, это разъедает тебя изнутри. Расскажи мне все.

Я кивнула.

– Когда ты упомянула Уоррена и мое будущее, меня охватило невероятное чувство вины. Я должна думать о своем предстоящем браке и детях. Я должна ко всему этому стремиться. И я стремлюсь – я хочу такой стабильной жизни. Но в последнее время мои мысли находились совсем в другом месте. У меня есть… желания, от которых я никак не могу избавиться.

Она скрестила руки на груди и кивнула.

– Дело в Холдене, да?

Я моргнула, потрясенная ее проницательностью.

– Откуда ты знаешь?

– В последний раз, когда вы были в нашей квартире, у меня возникло смутное ощущение. То, как он вскочил, чтобы уйти с тобой, то, как вы танцевали на нашей свадьбе. Не думай, что я не заметила. Между вам что-то происходит. – Она подняла бровь. – Хотя это возникло не вчера, не так ли?

Я отвела взгляд.

– У нас с Холденом давняя связь. Раньше мы болтали подолгу, когда никого не было рядом, и Райан о наших разговорах даже не знал. Хотя тогда все было очень невинно. Что бы ни происходило… я не чувствую себя такой уж невинной.

– О чем мы говорим, Лала? Будь со мной откровенна. Без всякой ерунды. – Она вздохнула. – Если это просто флирт, я бы не стала тебя за это корить. Я имею в виду…

– У нас был секс по телефону, – выпалила я и допила остатки напитка из своего практически пустого стакана.

Бульк. Бульк. Бульк.

Билли округлила глаза и махнула официантке.

– Ей нужно еще выпить.

Я сделала долгий прерывистый вдох.

– Не так уж невинно, да?

– Ладно. Вернемся к этому. Как это произошло?

Я начала рассказывать Билли все, что произошло за месяц с тех пор, как я приехала в Нью-Йорк, начиная с посещения концертов Холдена, ночевки в гостиничном номере и заканчивая сексом по телефону. Она внимательно слушала, и на ее лице не было ни грамма осуждения, что для меня значило больше, чем она могла себе представить.

– Хорошо… – сказала она. – Хотя это ни в коем случае не невинно, когда ты изначально сказала, что у вас был секс по телефону, я предположила, что это выглядело более интерактивно. Без обид, но почему-то я не могла представить тебя за этим занятием. – Она рассмеялась. – Это не то чтобы неправильно. Ты слушаешь кого-то и получаешь удовольствие. Это как порно. И не так серьезно, как могло бы быть.

– Это было достаточно серьезно.

– Позволь спросить тебя кое о чем. Твое влечение к Холденувыходит за рамки сексуального?

Официантка подошла принять наш заказ, и у меня появилась минутка, чтобы подумать над вопросом Билли. Я выбрала такос с говядиной, а Билли заказала такитос.

Официантка ушла, и я вернулась к вопросу Билли.

– Итак… как я уже говорила, у нас с ним всегда была связь. Вряд ли эти чувства будоражили меня до такой степени, если бы были чисто сексуальными. Никто в здравом уме не сочтет Холдена подходящим парнем, но у него есть несколько хороших качеств. Он бесконечно приземленный, живет с открытым сердцем и готов сделать практически все для кого угодно. Я чувствую, что он не осуждает. Я чувствую, что могла бы рассказать ему все.

Билли наклонилась ко мне.

– Буду с тобой откровенна, Лала. Я не знаю, как к этому относиться. С одной стороны, репутация Холдена и его прошлое вроде бы делают его негодным партнером. С другой стороны, я верю, что каждый когда-нибудь взрослеет. Может, в нем есть способность меняться. Очевидно, мой муж когда-то был таким же безнадежным плейбоем, как Холден. Он больше не такой – иначе он был бы мертв. – Она усмехнулась. – Если у тебя настоящие чувства к Холдену, подумай о том, чтобы отложить свои планы с Уорреном.

Я сглотнула.

– Ты имеешь в виду отменить свадьбу?

– Мне неприятно это произносить, но да. Я не говорю, что с ним нужно порвать. Но, черт возьми, разберись с этим дерьмом, пока не вышла замуж за другого человека.

– Я не знаю, как разорвать нашу помолвку, но при этом сохранить отношения. Тут либо расставаться, либо нет.

– Ты его любишь?

– Кого?

Билли от изумления раскрыла рот.

– О боже мой! Ты даже не сразу поняла, кого я имела в виду? Подумай об этом, Лала. – Она покачала головой. – Я говорила об Уоррене. Но в мыслях ты также размышляла о том, любишь ли ты Холдена.

Господи. Я протерла глаза.

– Я люблю Уоррена. Но я больше не знаю, что это значит. Он мне далеко не безразличен. Но достаточно ли этого? Я думаю, самое страшное то, что я не знаю, является ли это этапом. Больше всего на свете я боюсь отпустить кого-то, кто стал бы для меня отличным партнером из-за разгоревшегося внутри огня, который в конечном итоге перегорит. Или, что еще хуже, уничтожит меня. И что будет потом?

– Возможно, ты останешься ни с чем, одна. Это правда. Я не буду приукрашивать жизнь. Но в жизни нужно рисковать, Лала. Безопасный путь не всегда лучший. Что, если ты упустишь что-то умопомрачительное потому, что побоишься рискнуть, побоишься потерять все? Я понимаю, что Уоррен гарантирует тебе безопасную гавань и в каком-то смысле ты его любишь. Но хочешь мнение человека со стороны? Мне ясно, что ты ищешь большего.

Зал закачался.

– Да, – пробормотала я.

– Я не знаю, кто предлагает тебе это большее – Холден или кто-то другой. Я не хочу давать ему кредит доверия, потому что не знаю, стоит ли. Хотя мне бы хотелось верить, что он способен измениться. – Она хлопнула ладонью по столу. – Сделай мне одолжение. Не трать больше времени, не кори себя за то, что уже произошло. Просто поклянись впредь поступать по-другому. Принимать мудрые решения, которые не ввергнут тебя в еще большее чувство вины. Это не означает, что нужно искать безопасный выход, Лала. – Она наклонилась и прошептала: – Если хочешь трахнуть Холдена, сделай это. Но сначала разберись с Уорреном. Скажи ему, что тебе нужно пространство, что ты хочешь во всем разобраться. Так или иначе, прими четкое решение. Ты стоишь на перепутье, и именно это дерьмо сводит тебя с ума.

– Ты права, – пробормотала я, чувствуя, как наворачиваются слезы при мысли о том, что я причиню боль Уоррену.

– Я не говорю тебе ничего такого, чего бы ты уже не знала, детка.

Я кивнула.

– Я знаю, что у вас с Колби нет друг от друга секретов. Но если бы ты могла не рассказывать ему об этом разговоре, я была бы тебе очень признательна.

– Ему не обязательно об этом знать. Я ничего не скажу. Но не удивляйся, если Холден в конце концов посвятит его в происходящее. У него довольно длинный язык.

От мысли, что Колби узнает, чем я и Холден занимались прошлой ночью, у меня заболел живот. Я не хотела, чтобы ребята устроили Холдену взбучку, потому что в этом была и моя вина.

Было приятно услышать приободряющие слова от Билли, хотя вместе с тем она говорила и суровую правду. Естественно, мне было, о чем подумать.

Потом нам принесли еду, и дальше весь оставшийся вечер мы говорили на более легкие темы. После ужина Билли сразу пошла домой, а мне еще нужно было заскочить в аптеку за кое-какими вещами.

На обратном пути мой телефон загорелся сообщением от Уоррена.

Уоррен: Ты одна?

Лейни: Я иду домой с ужина.

Уоррен: На мне нет штанов.

Лейни: Что?

До меня дошло, что он пытался сделать. Прежде чем я успела ответить, он написал ответ.

Уоррен: Я надеялся, что ты захочешь заняться винтом.

Уоррен: Винтом.

Уоррен: Винтом.

Уоррен: Чертова автозамена!

Уоррен: Черт! Знаешь, сделать это виртуально. По телефону. Сегодня вечером. Мне было грустно от того, как прошла наша предыдущая попытка.

Мой милый парень. Переполненная эмоциями, я остановилась посреди тротуара и закрыла глаза. Так больше не могло продолжаться. Это нужно было остановить.

* * *

В очередной раз решив избегать Холдена, я следующим же вечером потерпела фиаско, когда моя пожарная сигнализация принялась беспорядочно пищать. Это напомнило мне о том, что случилось прежде с детектором угарного газа. Наверное, нужно было заменить батарейку, а у меня ее не было. Я не хотела ему звонить, но звук сводил меня с ума и не давал уснуть. В итоге я сдалась и написала Холдену.

Мое сердце бешено колотилось в груди, когда раздался стук в дверь.

Я открыла.

– Привет.

– Привет. – Он улыбнулся. – У меня есть батарейка. Потребуется всего несколько минут.

– Великолепно. – Я отошла в сторону и впустила его, мгновенно окутанная его мускусным ароматом.

Напряжение в воздухе сгустилось, когда я стояла и наблюдала, как он прикрепляет детектор к потолку. Никто из нас не проронил ни слова, что было, конечно, странно.

Закончив, он повернулся ко мне.

– Что-нибудь еще нужно?

– Нет. Спасибо, – прохрипела я.

Он несколько мгновений пристально на меня смотрел.

– Теперь все будет только так? Ты будешь молчать, а потом краснеть?

Я выдохнула, и мне показалось, что я выпустила из своего тела весь воздух.

– Даже твой голос заставляет меня вспоминать о произошедшем, Холден.

– Не стану лгать, Лала. Я тоже только об этом и думал.

– Мы зашли слишком далеко, – сказала я.

Он на мгновение опустил взгляд на свои ботинки.

– Прости.

– Не извиняйся. Ты меня ни к чему не принуждал. Я сама этого хотела.

Холден застонал и провел рукой по густым волосам.

– Никто, кроме нас, об этом не узнает, договорились? Не кори себя. Я помогал тебе немного отдохнуть и расслабиться. Вот и все. – Пауза. – Мы по-прежнему друзья. Верно? Я не хочу потерять тебя из-за какого-то импульсивного решения, которое принял. Обещаю, что больше не выкину ничего подобного. – Он ухмыльнулся. – Я имею в виду, если ты случайно не позвонишь мне как-нибудь после полуночи. – Он подмигнул, я не рассмеялась, и он нахмурился. – Я шучу, Лала. Послушай… я хотел, чтобы тебе было хорошо. Вот и все. Ты заслужила.

Я склонила голову набок.

– А как насчет тебя?

– Чтонасчет меня?

– Все, что между нами было? Ты ведешь себя так, будто все это ради меня. Но ведь и ты в это вовлечен.

– Не буду этого отрицать.

– Ты тоже кончил… тем вечером? – спросила я.

Он пронзил меня взглядом.

– Тебе придется выразиться более точно.

– Не знаю, как это лучше сформулировать.

– Ты спрашиваешь, кончил ли я, пока доводил тебя до оргазма?

Я кивнула.

– Я тебя знаю, Лала. Ты спрашиваешь меня, чтобы чувствовать себя более виноватой, если я отвечу, что сделал это вместе с тобой, да? Я был возбужден. Ты это знаешь. Но я был сосредоточен на тебе, а не на себе, – пробормотал он. – Я дрочил после того, как повесил трубку. Но… – Он покачал головой. – Опять же… Ты не сделала ничего плохого. Мы друг к другу даже не прикасались. Это факт. И ядействительно беру вину на себя. Хоть ты и говоришь, что для этого нужны двое. Это моя вина. И я говорю тебе, что это больше не повторится.

– Хорошо, – пролепетала я, чувствуя себя не менее неуверенно.

Повисла тишина.

– Давай сменим тему, – наконец сказал он. – Как прошел визит твоей мамы? Я имею в виду, не считая той части, в которой я присутствовал.

– Хочешь знать правду?

– Да.

– Было странно. Я не только узнала, что моя мама иногда днем выпивает, что в каком-то смысле неплохо, но она уловила, что между нами что-то происходит. Было тревожно.

– Черт, – пробормотал он и отвернулся. – Вся эта история со свадебным платьем. Из-за этого ты почувствовала, что твоя женитьба чертовски реальна.

– Да, еще как почувствовала.

– Я знаю, что, возможно, иногда кажется иначе, но я хочу для тебя наилучшего, Лала. Клянусь, я не пытаюсь испортить тебе жизнь, – искренне произнес он.

– Мне кажется, что в последнее время ты контролируешь ситуацию так же, как и я, Холден. То есть почти не контролируешь.

– Ты была бы удивлена, насколько хорошо я себя контролирую, милая. Иногда все висит на волоске, но я держу себя в руках. Я многое хотел сказать и сделать, но не сделал. – Он покачал головой. – Послушай, я пытаюсь отступить, окей? Это жизнь, а не игра. И я больше не стану тебе все усложнять. – Мы постояли в тишине. – Я лучше пойду, – добавил Холден и умчался прочь.

Той ночью я лежала в постели, чувствуя себя опустошенной, словно стояла на распутье. С Уорреном я могла выбрать безопасное направление. В моем воображении Уоррен-роуд была вымощена идеальными ровными булыжниками и обсажена деревьями, играла классическая музыка, издалека доносился детский смех. Здесь было спокойно и безопасно. А была еще Холден-роуд: ухабистая, с неровными камнями и яркими огнями, рок-музыкой и морем секса. Эта дорога заставляла мое сердце биться чаще. А у входа висела большая табличка с надписью:Входите на свой страх и риск.