Себастиан
При рождении мне предоставили выбор между хорошей памятью и большим членом. Клянусь, не могу вспомнить, что я выбрал…
Зик ждал меня на кухне, хмуро сидя за столом в одних трусах, когда я вернулся домой, проводив Джейми. Я прошел мимо него, открыл холодильник и достал творожный сыр. Бейгл. Нож для масла из ящика. Зик скрестил мускулистые руки на груди и поерзал на стуле. Он раздраженно сказал:
– Я слышал, как вы кувыркались прошлой ночью. Всю ночь.
Я положил бейгл в тостер и повернулся к Зику лицом, отзеркалив его позу:
– И? В чем дело, мужик? Ты привел целую толпу девушек прошлой ночью после той сцены на вечеринке, и теперь предъявляешь мне за то, мы шумели с Джейми? – Тостер запищал, и я ударил по нему, чтобы он продолжил работать. – Так что захлопнись.
– Если ты из жалости кувыркаешься с ней из-за каких-то извращенных обязательств, я могу найти десять девушек, которые накинутся на тебя прямо сейчас.
Кувыркаться из жалости? Что за… Я размял пальцы, чтобы не сжать их в кулаки, и посмотрел на свой поджарившийся бейгл:
– Ты можешь перестать называть это кувырканием?
Боже, теперь я начинаю говорить как девчонка. Осознав это, я нахмурился и вытащил шнур тостера из розетки, а затем подцепил ножом бейгл и достал его.
– Тебе больше не нравится называть это кувырканием? Хочешь что-нибудь более сопливое? – сказал он, язвительно рассмеявшись. – Только не говори мне, что теперь ты называешь это «заниматься любовью».
– Вообще-то да. – Я намазал бублик толстым слоем творожного сыра и запихнул кусок в рот. Говорил и жевал. – Именно так я бы это и назвал, и плевать я хотел на твое мнение. Черт возьми, что я делаю, вообще тебя не касается.
– Раньше ты ко мне прислушивался.
– Ну а теперь нет. – Пожал я плечами. – Зик, я надеюсь, и ты когда-нибудь найдешь кого-то особенного, кто перевернет твой мир.
Его лицо помрачнело еще сильнее, если это вообще было возможно.
– Вау. Эта потаскуха здорово промыла тебе мозги, реально заморочила тебе голову, не так ли? Не смей, черт возьми, позволять ей безраздельно править в твоей голове, парень.
– Так вот из-за чего все это? – Я намеренно проигнорировал то, что он назвал Джейми потаскухой, потому что знал, что это приведет к драке. – Из-за команды?
– Если ты проиграешь хоть один матч, я…
– Ты что? Ты не в том положении, чтобы угрожать мне.
Зик пристально посмотрел на меня, колкость его серых глаз внушала тревогу, он произнес:
– Предупреждаю тебя, Озборн. Не позволяй этой девушке повлиять на твою роль в команде.
Этой девушке? Ладно, теперь он просто драматизирует, так что я закатил глаза в стиле Джейми:
– Не повлияет.
– Надеюсь, что так и будет, потому что ты ее, черт возьми, почти не знаешь.
Он так ошибается. Я знаю ее. Я знаю Джейми Кларк лучше, чем его. Я знаю, что она смотрит реалити-шоу «Холостяк» так часто, что по праву может считаться главной фанаткой. Я знаю, что у нее есть две сестры и одиннадцатилетний шнауцер по кличке Леопольд. Я знаю, что она хочет стабильности и найти хорошую работу, но еще больше она хочет стать мамой. Когда ей было двенадцать, она покрасила волосы в отвратительный зеленый цвет. Когда ей было пятнадцать, она поцеловала какого-то парня по имени Кевин за бейсбольными трибунами, и он попытался ее облапать.
Джейми тоже многое обо мне известно. Например, она в курсе, почему я решил работать в отделе кадров. Она знает, что я не хочу заниматься борьбой профессионально, но если мне предложат хорошие деньги, я соглашусь. По крайней мере до тех пор, пока не найду «настоящую работу». Она переписывается с моей сестрой и от нее узнала, что, когда мне было четырнадцать, я плакал от фильма «Марли и я» и что я люблю собак. И путешествовать. Она знает, что семья мне важнее друзей и как усердно работают мои родители, чтобы оплатить мое образование. Она одна из немногих, кто знает, что я работаю по ночам. Я доверяю ей. Я…
– Ты вообще меня слушаешь, придурок? – Голос Зика ворвался в мои мысли. – Следи за тем, чтобы оставлять это за дверью, слышишь?
На этот раз мои руки сжались в кулаки. Медленно проговаривая каждое слово, я произнес:
– Ты серьезно переступаешь все границы дозволенного, дружище.
– Потому что ты, черт возьми, ничего не слышишь.
Положив нож для масла в раковину, я повернулся к нему:
– Эта девушка, как ты ее называешь, моя девушка. Мой друг. И если я когда-нибудь узнаю, что ты или кто-то еще неуважительно к ней относится, я без колебаний выберу ее, а не вас. – Я прислонился к стойке и медленно произнес: – На самом деле, я выберу Джейми против всей команды, если придется. Так что не испытывай меня.
– Оззи, просто послушай меня…
– Нет, это ты послушай меня: этот разговор окончен, и мы больше не будем к нему возвращаться.
К моему удивлению, он не стал спорить, и, поскольку я не был слабаком, я позволил ему сидеть и переваривать это в неловком молчании, пока я бесстрастно доедал свой остывший завтрак. А потом вернулся в свою комнату и захлопнул дверь. Я прошел от шкафа к кровати, заложив руки за голову, и коротко, ровно вдохнул. Они все-таки были правы, Зик – полный придурок. Я достал телефон и написал сообщение единственному человеку, который меня расслабляет.
Оз. Привет, красотка. Может, позанимаемся вместе?
Джейми. В воскресенье?
Оз. Я просто хочу побыть немного в тишине.
Джейми. Да, конечно. Я, наверное, смогла бы повторить весь материал, если тебе нужна моя компания. Задание по литературе само себя не сделает.
Оз. У меня сегодня тренировка в 11:30, но я закончу около двух. После этого я весь твой.
Джейми. Весь мой?! Мне определенно нравится, как это звучит. Но ты должен пообещать вести себя прилично. Никаких шалостей!
Оз. Шалостей? Моя бабушка тоже так говорит.
Джейми. Тогда, полагаю, у нас с твоей бабушкой есть что-то общее.
Оз. Верно. Теперь я буду думать только о моей бабушке.
Джейми. Считай, что это твое наказание за годы плохого поведения.