Сидя на лавочке перед центральным входом в университет, я расслабленно выполняла домашнее задание. Как вдруг в поле зрения попала пара знакомых красных и синих сапог… По спине прошла дрожь.

– Р-родители?! – от шока я начала заикаться. – Вы откуда тут взялись??

Я перестала приходить в общежитие и вот уже второй день ночевала у Саши. Надеялась, что те просто вернутся домой, но нет… С кровожадной ухмылкой они двигались на меня, испепеляя яростным взглядом.

– А где нам быть? Если ты целыми днями у своих мужиков! – громко заорала мама. Так, что все вокруг начали на нее оборачиваться. От стыда щеки покраснели, захотелось провалиться сквозь землю. – Тебе все денег мало? Не надоело трахаться за деньги, шлюха ты подзаборная?

Дыхание ускорилось, голова закружилась. Пытаясь успокоить пышущую злостью женщину, я вытянула перед собой ладони:

– Прошу, успокойся, и давай нормально поговорим…

– Ты как с мамой разговариваешь, тварь! – папа размахнулся и отвесил мне отрезвляющую оплеуху. – Не доросла еще дерзить! Дерзилка не выросла, поняла?!

– Правильно, любимый. С такими только так и надо. Такие по-другому не понимают! – мама ласково поцеловала отца в щеку и нежно погладила по спине. После чего снова переключилась на меня: – Ничего, мы тебя проучим! Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому!

Держась за искрящую болью щеку, я старалась не плакать. И, главное, не смотреть по сторонам.

– Что вы собрались делать? – тихо прошептала в пустоту.

– Поступим, как любящие родители, оградим тебя от разврата. Пойдем к ректору и добьемся отчисления, – довольно заявила мама, а по мне оторопь прошла. – А как ты хотела? В твоем вузе, когда узнают, какое дерьмо они к себе взяли, сразу же избавятся. Приедешь домой и будешь извиняться за поведение!

И я сказать ничего не могла. Земля уплывала из-под ног. Однажды родители уже уничтожили мою жизнь, почему бы им не сделать этого снова? Они явно получали удовольствие, доставляя мне боль.

– Что здесь происходит? – холодный, как сталь, голос профессора Шлефова раздался совсем рядом. Я инстинктивно испуганно на него взглянула. – По какому праву вы поднимаете руку на мою студентку??!

Если до этого момента мне казалось, что за годы учебы я изучила все «черные» оттенки Шлефова в гневе, то сейчас поняла свою ошибку. Он не был зол, нет… Он буквально стал самой Злостью. Источал жуткую энергетику, пуская вокруг себя молнии.

– По такому праву, что это наша дочь и мы можем воспитывать ее так, как считаем нужным! – гордо вскинув подбородок, мама уперла руку в бок. – А вы вообще кто такой?! Очередной пенсионер, с которым наша непутевая девка спит за деньги?

– Пенсионер? Смотрите, чтобы моя пенсия не стала вашим пособием по инвалидности, – хмыкнул тот, а затем просто встал передо мной, буквально заслоняя своим телом от родителей. – Думаете, можете что угодно делать со своим ребенком? Очень сильно сомневаюсь. Предлагаю прямо сейчас взять запись с камеры наблюдения, где вы поднимаете руку на своего ребенка, и пойти в суд. Как думаете, при освидетельствовании побоев они найдут что-нибудь еще? – в возмущении мама посмотрела на папу, ища опоры и поддержки. Тот понял «сигнал» и набросился с кулаками на Шлефова. Профессор отшагнул в сторону, и отец просто упал в лужу, разбрызгивая ее содержимое на себя и маму. Перекрикивая визг недовольных родителей, он добавил: – Хотите напасть на меня? Прекрасно! Просто великолепно! А ваше дело все толще и толще…

– Вы – ублюдок! – тыкая пальцем в учителя, мама кричала на всю улицу, как больная. От стыда я буквально растеклась по лавке, мечтая, чтобы происходящее оказалось сном. – Мы сделаем все возможное, чтобы забрать дочь от такого тирана! И ректор вас тоже уволит, понятно!

– Шлюха и психопат, – резюмировал отец, вставая на ноги и отряхиваясь, – отличная компания!

– Хотите обратиться к ректору? Отлично. Только со следующего семестра я буду исполнять его обязанности. Пишите заявление госпоже Васильковой, – он вдруг указал пальцем на меня. – С некоторых пор она мой личный секретарь… Ах, да! По поводу этого… На днях моя работница получила заработную плату, и если так выйдет, что до утра следующего дня ее не вернут, то я подам заявлением в полицию за воровство в крупных масштабах. Я понятно изъясняюсь?

– Отлично… Вот же дочь воспитали! Родных родителей за какие-то деньги засадит в тюрьму! Ничего святого! – обратилась мать к отцу. На меня они теперь смотрели, как на падаль. – Где, по-вашему, нам такие деньги взять? Мы те потратили уже. На билеты в столицу, экскурсии… Войдите в положение!

Клянусь, у Шлефова от переменившегося тона мамы брови на лоб полезли. Он снова посмотрела на меня с немым укором: «Как ты с этими людьми столько лет под одной крышей жила?». Я пожала плечами. Мол, а разве был выбор?

– «Быстрый займ» в помощь. Это не мои проблемы, – отчеканил профессор по слогам. – А сейчас вон отсюда. Если еще хоть раз увижу в пяти метрах от госпожи Васильковой, то устрою вам «веселую» статью.

На удивление, это сработало. Мама разрыдалась, папа начал ее утишать, и под проклятья в мой адрес они ушли вон. Дождавшись, пока родители скроются из поля зрения, Шлефов развернулся и пошел обратно в здание университета.

– Стойте! – спохватившись, я бросилась следом за ним. – Спасибо больше, что помогли. И вообще, соврали ради меня.

– Соврал? Ни слова, – фыркнул тот, заставляя бежать за ним следом по лестнице. – Завтра жду в кабинете к семи утра. Ты действительно моя новая секретарша.

– Но… – резко замерла, ноги к полу приросли, а сердце больно забилось в груди. – С чего это вдруг?!

Он повернулся и хитро усмехнулся:

– Надо читать, что подписываешь, Василькова.

И ушел. В замешательстве, я села на деревянный подоконник. Тут, откуда не возьмись, появилась Настенька Петрова.

– Я вижу, – с высока начала она, складывая руки на груди, – ты еще та штука, раз даже родители так к тебе относятся!

– А я вижу, что ты плохо видишь. Тебя даже на первую парту посадили, чтобы хоть что-то на доске рассмотрела. Так что засунь свое мнение поглубже, – не теряясь, я ехидно улыбнулась, указывая подбородком на лестницу. Мол, иди подальше!

Но та не двинулась с места, нервно выпалив:

– Мне не нравится, что профессор Шлефов проводит с тобой так много времени!

Я ждала какого-то продолжения, но его не последовало. Наконец, вздернув бровь, я сама не выдержала, уточнив:

– И?..

– Что «и»?! Отстань от него, ясно! Пока прошу по-хорошему. Но имей в виду: я способна на все ради достижения своей цели и не знаю слова «страх!»

Я расхохоталась:

– Уверена, ты еще многих слов не знаешь… Например, навязчивость, чувство такта…

Настя прищурилась:

– Не ссорься со мной, Диана. Тебе же хуже будет!

– Вряд ли, – равнодушно отвернувшись к окну, я решила просто игнорировать девушку, – ты одна из тех немногих людей, с которыми мне будет приятно попрощаться.

– Ах!.. Ты!.. Ты просто!.. – гневно топая ногой, она рычала себе под нос что-то невнятное, пока вдруг не отдышалась и язвительно не прошептала: – Я придумаю, как уничтожить тебя, Василькова!

– Думай! У тебя ведь такой светлый ум… Можно сказать, прозрачный, – понимая, что Петрова никуда не собирается, я сама спрыгнула с подоконника и пошла на выход из универа.

****

Около восьми часов вечера на карту вернулись все деньги. Копейка к копейке. Не только сто тысяч от Шлефова, но и остатки моей жалкой стипендии. Радуясь, что не умру от голода, я быстро натянула треники, майку, накинула сверху курточку и побежала в магазин. Там взяла хлебцы, кетчуп и целый килограмм связанных между собой сосисок.

– Пакет брать будете? – грубо обратилась ко мне продавщица.

– Не-а, – расстегнув куртку, я бережно сложила все содержимое внутрь. – Так добегу!

От магазина до супермаркета простиралась вполне себе обычная безопасная дорога… Кроме одного участка, где мне буквально нужно было пробежать через трассу. Типичная столица!

Моросил дождь с мелкими вкраплениями снега. Вокруг смеркалось. Щурясь, придерживая руками содержимое куртки, я старалась смотреть по сторонам и бежать вперед. Все шло хорошо, как вдруг послышался визг шин и громкий клаксон автомобиля. Машина не наехала на меня, я сама буквально упала на нее с перепугу и завалилась на спину.

– Мамочки, – с ужасом глядя на небо, я чувствовала, как безумно колотится сердце. – Вот тебе и сбегала за продуктами…

В это время из салона автомобиля вышли, тяжелые гневные шаги направились в мою сторону.

– Ты слепая или?!.. – энтузиазм стих внезапно. Мужчина затих. Голос его слегка дрогнул и осел: – Василькова, ты только не двигайся, ладно? Сохраняй полное спокойствие!

Шлефов – поняла я вдруг. Опять он! А как же без него?!

– Со мной все в порядке, я просто испугалась… – тяжело вздохнула и начала вставать. Послышался громкий хруст хлебцов. Судя по всему, те в крошку переломались! – Вот же черт…

Вдруг я поймала взгляд профессора. Он казался белее мела. С широко распахнутыми глазами он быстро набирал чей-то номер и постоянно повторял:

– Только не двигайся, Диана! Только не двигайся!

Мне же было отлично. Только страшно до чертиков. Так сильно, что ноги до сих пор подкашивались. Желая посмотреть, что так сильно пугает мужчину, я привстала на локтях. Во-первых, на куртке разошлась молния. Во-вторых, самый дешевый кетчуп в полиэтиленовой упаковке разорвался от простого столкновения и измазал все сосиски. Хлебцов не было видно, их я ощущала где-то на уровне лопаток.

– Да, девушка! У нас тут серьезная авария! – услышала я голос Шлефова. – У пострадавшей все органы наружу. Срочно пришлите скорую. Нет, две! Кажется, еще и позвоночник хрустнул!

С губ сорвался истерический смех.

– Господин Шлефов, все со мной прекрасно! – окликнула его я и под выпученные глаза быстро вытянул из-под куртки красную связку сосисок. Каждая из которых оказалась густо измазана странным темно-бардовым кетчупом. Шлефова чуть не стошнило. Прекрасное зрелище! – Прежде чем паниковать, рассмотрели бы нормально.

Пока я поднималась на ноги, он с хмурым видом сбрасывал звонок. Его машина, оставленная на аварийке посреди улицы, преграждала нас от потока других автомобилей. Снег усилился, стал более противный и липкий, на коже тут же становился водой. Казалось, все это совсем никак не влияло на профессора. Он буравил меня голубыми глазами, пытаясь протереть дыру в мозгу.

– Ты меня преследуешь, Василькова?! – наконец, отчеканил он с раздражением. – Можно хоть один вечер без твоего присутствия обойтись!

– Это вы меня преследуете! – вскочив на ноги, я грязными руками держала связку сосисок. Даже представить боялась, о чем думали проезжающие мимо машины. – Тут моя общага! А вы что делаете?

– Не поверишь, – он скривился, – живу.

По телу оторопь прошла. Казалось невероятным, что мой мучитель проживает в опасной близости от меня.

– Этого не может быть… – растерянно проговорила я с недоверием. – Врете.

– А где по-твоему «может быть»?! – он начинал злиться все больше и больше.

– На болоте, – без колебаний выдала я, потому что в своей голове именно так жизнь Шлефова и представляла. – В деревянной избе. Вокруг штыри с черепами, оставшимися от студентов-неудачников. Дорожка выстелена зачетками тех, кого вы опрокинули.

– Не туда ты поступила. Надо было вместо математического филологический выбирать. Книги бы писала! – покачав головой, Шлефов направился в авто. К тому моменту, другие машины уже активно сигналили. Мол, освободи дорогу. – Садись, Василькова! Быстро!

Очень не хотелось остаться одной на трассе. И вообще, появилась какая-то паническая боязнь быть раздавленной в лепешку. Поэтому я сделала, как мужчина приказывает. Села, он тронулся, и только тогда я напряглась:

– Профессор Шлефов, а зачем я здесь вообще?

Он усмехнулся:

– Ко мне поедем.

Стало душно, совершенно нечем дышать. Поерзав на месте, я снова прижала грязные сосиски к груди.

– Нет. Лучше в общагу меня подвезите.

– В таком виде? – он скептически осмотрел меня с ног до головы. Будто я не в кетчупе, а в каком-то коровьем дерьме. Странный человек. – Не позорься, Василькова. И коменданта не пугай. У вас там женщина нервная работает, сердечница. Тебе надо грех на душу брать?

Я ахнула от такой наглости и с трудом сдержала рвущиеся наружу нелицеприятные выражения. Отдышалась и спокойно объяснила:

– Давайте начнем с того, что я шла по пешеходному переходу! И это именно ВЫ меня чуть не сбили.

– Пешеходный переход перенесли три дня назад. Он теперь в километре, Дианочка. Так что под ноги надо смотреть! – ошарашил меня мужчина. – А ты просто перебегала трассу, как какая-то смертница-наркоманка. Еще и за живот держалась. Я думал, то ли с магазина что-то украла, то ли беременная.

– Хорошо, что вы такой умный! – ехидно процедила я сквозь зубы. – Кишки с сосисками перепутали. Сразу видно: профессор. Да еще и будущий ректор!

Машина свернула с общей дороги к новому ЖК, ограждённому высоким забором. Шлефов опустил окно около охранного пункта, приложил специальный ключ, и ворота распахнулись. Мы попали сразу на парковку. Шлефов будто специально выбрал такой путь, чтобы сбежать мне было просто невероятно.

– Идем за мной, Василькова, – выйдя из авто, скомандовал он. – Быстрее приведешь себя в порядок, быстрее пойдешь в свой клоповник.

Я нагнала Шлефова около лифта. До сих пор сомневалась. Идти к преподавателю домой казалось не лучшей идеей. В лифте старательно придумывала причину экстренно сбежать.

Мужчина снова приложил специальный ключ к сенсорной панели, и лифт быстро поднялся на двадцать шестой этаж, открываясь сразу в прихожую. Я обомлела, потому что раньше такого никогда не видела!

– Заходи, Диана. Раздевайся. – Он проследовал вглубь по коридору, распахнул одну из дверей и позвал меня жестом. – Вот ванная комната. Принимай душ, и жду тебя в гостиной.

Из лифта я быстро выпрыгнула в квартиру. Было тревожно… Вдруг я внизу выйти без «волшебного» ключика Шлефова не смогу? Так и буду кататься туда-сюда, пока не состарюсь.

– Душ принять? Серьезно? – схватившись за живот, я расхохоталась до выступивших слез. – Мне чтобы нечто такое у вас отчебучить, надо сперва стопок десять чистого спирта за воротник принять!

Шлефов таращился на меня с удивленными выпученными глазами, а после вообще поджал губы и закатил глаза:

– Ну и сленг у тебя… Точно не сидела?

– По малолетке, да. Одному очень вредному учителю нос откусила, – как можно убедительнее заявила я. – Теперь как вижу вредных преподов, так и тянет на ходку.

Мужчина мне не поверил. Молча развернувшись, направился на кухню:

– Давай уже быстрой ходкой в ванну, сказочница.

Оставшись одна в коридоре, я оглянулась. И решила задержаться. Квартира у Шлефова напоминала мне по уровню дорогой ВИП-номер в элитной современной гостинице. Не то чтобы я там когда-то бывала, но фото разглядывать никто не запрещает.

Быстро скинув кроссовки, по-прежнему придерживая сосиски в кетчупе, я быстро добежала в ванну и скинула все это месиво в раковину. Заботливо отмыла продукты, выкинула остатки кетчупа с особой жалостью и, наконец, обернулась.

– Это у нас так преподаватели живут? – слова эхом разнеслись по огромной комнате с дизайнерским ремонтом. Здесь было все: биде, огромный душ, джакузи, три раковины в ряд, ванна… – Это у нас так преподы живут? Черт, просто «вау»!

Мне, выросшей не в бедности, уровень ремонта Шлефова показался более чем роскошным. Никогда бы не могла подумать, что стена из живого настоящего мха за раковиной может смотреться так стильно. Да и не знала, что бывает плитка высотой в стену и шириной в полметра. Вопрос: как они ее только занесли внутрь? Душ тоже выглядел необычно. Комната с узким длинным окошком наверху, где лейка была встроена не только сверху, но и по бокам.

– Все бы отдала за этот душ! – с тоской и завистью вздохнув, я мечтательно оперлась о стену. Как вдруг «стена» открылась, оказавшись скрытым шкафчиком. Стоило бы его закрыть и сбежать, но любопытство взяло верх. Я быстро пробежалась взглядом по вафельным халатам, как в гостинице; по куче чистых белых полотенец разного размера; тапочкам, расческе, новым упаковкам туалетной бумаги, салфеткам и… Я замерла. Проморгалась. Не поверила самой себе, напряглась и протянула руку. Это была моя контрольная работа. – Какого?!

«Может, я сошла с ума?!», – шептал внутренний голос. Иначе что в ванной комнате преподавателя делает моя контрольная работа по высшей математике. Да еще и двухлетней давности! Та самая работа, что он зачитывал при всей аудитории, и все в голос смеялись. Ну, допустила пару ошибок! Что с того? Ничего ужасного там не было, но Шлефов буквально выставил меня идиоткой. Если до этого я была рядовой студенткой и знала не больше всех, то после поставила себе цель стать лучшей. Так и вышло, хоть профессор этого никогда и не признает!

Память оживила внутри тот ужасный день… Насмешки. Издевательства. Упреки. Только немой потом меня не обсуждал…

Внутри проснулась дикая злость. Настолько сильная, что я испытала необъяснимое чувство пойти и все высказать Шлефову. Но только рука коснулась ручки, как я поняла:

– А какой в этом смысл? Только испорчу себе очередной вечер.

Тогда, запрев дверку изнутри, я спокойно скинула вещи и закинула их в стиральную машину, пока сама пошла в самый прекрасный массажный душ в моей жизни. После, когда вещи постирались, закинула те в сушилку, а сама набрала ванну, нашла в ящиках парочку солей и одну бомбочку. Включила наушники и выпала из жизни на парочку часов. Вытиревшись мягчайшими полотенцами, надушившись всеми возможными флакончиками, с радостью обнаружила, что вещи уже сухие.

Из ванны я вышла совершенно чистая, как только что купленная. Да еще и с сосисками. Правда, прошло около трех часов. Из комнаты тут же выскочил сонный и злой Шлефов:

– Я стучал!

– Как жаль, что я была в наушниках, – невинно произнесла я, улыбаясь. – Что хотели?

Шлефов растерялся от такой наглости и не сразу нашел, что ответит:

– Моя хорошая, ты ничего не…

– Кто она, ваша хорошая? – перебила профессора я, обошла и направилась в кухню. Та поражала не меньше, чем вся остальная квартира. – А вы что, до сих пор ничего не приготовили покушать?

– Эм… – брови мужчины поползли на лоб. – Должен был?

– Да, – скинув куртку, я залезла на барный стул и деловито сложила руки на каменном столе. – Что мы есть, по-вашему, будем?!

Внутри меня что-то щелкнуло, когда увидела ту чертову контрольную. Шлефов мне должен по гроб жизни за моральный ущерб и поломанную психику. Услуги спа-салона, а также бесплатный ужин зачтутся ему в карму.

– Дианочка, – ехидно процедил тот, следуя за мной со сложенными на груди руками, – а ты сама готовить-то хоть умеешь? Щи-борщи?

Ахнув от такого вопроса, я кинула ему не менее издевательский вопрос:

– А вы зарабатывать-то умеете? Доллары там, евро?!

Сведя брови на переносице, Шлефов сжал губы в тонкую линию и тяжело вдохнул полной грудью. После чего опасно произнес лишь одно слово:

– Умею… Где мои щи?

Понимая, что сама себя же загнала в угол, нехотя лениво спрыгнула со стула и направилась к холодильнику, собираясь изучить ассортимент продуктов. Оказалось, что холодильник Шлефова напоминал из себя продуктовый магазин. Там было все и никакой готовой еды. То есть, готовил он все же сам. И видимо ел только свежее.

– Я готовлю только тем мужчинам, господин Шлефов, что дарят мне цветы. Кстати говоря, спасибо за букет! – сморозила я, искреннее считая, что это очень остроумно и поставит его в тупик.

– Какие цветы? – он все же напрягся.

– За не подаренные, – набрав полные руки продуктов, я повернулась к островку и вывалила туда все необходимое. – Такой вид букетов для девушки всегда самый запоминающийся.

Кто бы мог подумать, что когда-нибудь в трезвом уме и здравой памяти я буду готовить щи на кухне самого противного и невыносимого преподавателя Вселенной?! А он, главное, все время молча сидел на барном стуле и тихо следил за каждым моим шагом. Именно благодаря такому надзору случился маленький провал.

Пробуя первым щи, Шлефов скривился:

– Соленый, как рапа! Влюбилась, Диана?

– Скорее, тут другая причина, – тяжело вздохнув, я отняла ложку у мужчины и тоже пробовала. Реально солено вышло. Но не настолько, правда, насколько он кривился! Слегка. – Я бы на вашем месте просто не доверяла девушкам с именем Диана.

Он удивился, но ничего не сказал. Лишь грустно покачал головой:

– Жалко выливать целую кастрюлю… Да и есть больше нечего. Придется ерунду заказывать.

– Я вам дам, «выливать»! – с обидой отодвинув подальше мужчину, я достала из ящика рис в пакетике. Закинула в кастрюлю, проварила, и лишняя соль ушла. Шлефов с удивлением оценил. Для него, практического математика, судя по глазам, это казалось какой-то запретной магией. – Бабушкин секрет. Еще можно картошку целую. Но она у вас закончилась.

Я только разлила щи по тарелкам, украсила зеленью и сервировала, как в дверь позвонили. Шлефов тут же подорвался, будто очень давно ждал гостя, а мне вдруг стало неприятно.

Опустив голову, я уже придумывала, как буду оправдываться перед его девушкой Дианой. И черт меня дернул три часа в чужой ванной провести? Да и на чужой кухне еду готовить?

Варясь в собственном котле противоречивых мыслей, я пропустила шелест и шаги. Шлефов вернулся один и застыл в проходе. Неуверенно подняв взгляд, я ждала что-то вроде: «Тебе пора!», но обомлела. В руках мужчины был огромный букет розовидных пионов белого цвета.

– За щи, – равнодушно сказал он, протягивая букет. – Не люблю быть в долгу.