Погрустив немного, я заставила себя успокоиться. Взяла ситуацию в руки и достала из гардеробной милый красный чемоданчик. Собрала туда только то, что приобрела сама, за свои личные карманные деньги. Оделась потеплее и вышла из комнаты в теплом флисовом костюме.

– Куда это ты?! – Оказалось, Шлефов все время сидел под дверью. Караулил. При виде меня вскочил на ноги и перегородил путь. – На ночную прогулку не похоже…

Гордо вздернув подбородок, я улыбнулась:

– Ухожу от вас. Наконец-то!

По лицу мужчины прошла тень. Он, будто пьяный, пошатнулся. Нахмурился. Сложил губы в тонкую линию. Тяжело задышал.

– Контракт, Диана! Ты обязана быть рядом, пока я не решу все проблемы и… – хриплый голос сбивался и суетился.

– А мне уже плевать! – вытянув перед собой ладонь, я призвала мужчину помолчать. – С этого момента ваши проблемы меня не касаются. Так что дайте пройти.

Шаг в сторону двери, и он снова перегородил мне дорогу. Более того, нагло выдернул из рук чемоданчик и спрятал за собой. Будто это что-то меняло!

– Ты мне должна, – холодно отчеканил он по слогам, буравя гневным взглядом. – И никуда не пойдешь!

– Должна? Идите в суд, господин профессор, – новая попытка сбежать, и Вадим Геннадьевич поднял руку, загораживая собой весь коридор. Пытался загнать в угол. Но не тут-то было. Пригнувшись, я юрко проползла по полу и бросилась к двери.

Я надеялась на Его благоразумие. Надеялась, Шлефов даст мне уйти добровольно… Но не тут-то было. Не успел указательный палец коснуться кнопки вызова лифта, как горячие сильные руки взяли меня в крепкое кольцо. Стало так тесно, что нечем дышать!

– Отпустите! – прошептала я, пока сердце бешено барабанило в груди. – Так больше не может продолжаться… Я не могу…

– Нет, не могу отпустить… – надрывное дыхание щекотало мне шею, заставляя мурашки волнами скользить по спине. Тяжело выдохнув, он в сердцах выпалил: – Как же мне это сделать, если я больше без тебя не могу?

Что-то внутри меня надломилось. Разорвалось на миллион мелких осколков! От полноты чувств выступили слезы, которые удалось легко сморгнуть. А вот справиться с дыхание совсем не выходило. Я задыхалась от его запаха, близости и голоса, полного любимой мною хрипотцы.

– Я ведь просто фиктивная жена… – закрыв глаза, я позволила себе раствориться в моменте. Почувствовать, как его руки скользят по моему телу. Обнимают так жадно, будто хотят стать единым целым с моим телом.

– Нет. Никакая ты не фиктивная. Ты моя жена, Диана. Моя женщина. Только моя! – рычал он раздраженно, непонятно на кого злясь. – И не отпущу я тебя никуда. Не смогу.

– Но Диана… – не успела я договорить, как его рука настойчиво закрыла мне рот.

– Никто мне кроме тебя не нужен, – мягкие пьянящие поцелуи сыпались на шею и погружали в сладкую нирвану. Я уже с трудом представляла, как вернуться в чувство, вернуться к намеченной цели сбежать прочь из дома Шлефова, как он вдруг сбивчиво, едва слышно прошептал в самое сердце: – Я ведь люблю тебя, дурочка. Люблю.

Он сказал это! Сказал!.. Мне не послышалось.

Это было последней каплей, терпение лопнуло. Застонав от собственного бессилия, я развернулась и позволила Вадиму Геннадьевичу впечатать меня в двери лифта голодным поцелуем. Он вскружил голову по щелчку пальцев, воспламеняя тело ярче пламени.

В тот момент все вокруг перестало быть важным! Все проблемы растворились в испепеляющем горячем воздухе! Меня волновали лишь его руки, нетерпеливо срывающие одежду; губы, оставляющие поцелуи в самых неожиданных местах, заставляя дрожать и жадно втягивать кислород; взгляд голубых глаз, бесконечно посылающий сигнал о любви, пытающийся отпечатать это у меня в голове навсегда.

Я позволила себе запрокинуть голову на стену, закрыть глаза и нежно изучающе провести пальцами по его взмокшему накачанному телу. Мышцы пол пальцами казались настоящим камнем. Моим камнем. Хотелось запустить коготки под кожу Шлефова и никогда его не отпускать.

– Так хорошо? – шепнул он на ухо, сжимая мои бедра и насаживая на свой каменный член. – Тебе нравится?

Как мне могло не нравиться? Профессор был не просто чертовски горячим мужчиной, но еще и тем, кто запал в самое сердце. Каждая клеточка остро реагировала даже на самое невинное касание. Я стала оголенным проводом. Но желая немного поиздеваться, я с улыбкой спародировала преподавателя:

– Все очень неплохо, но максимум на троечку!

Зря я это сказала. Сперва он смерил меня жутким взглядом с пугающим многообещающим прищуром. Я будто задела в нем что-то темное, запретное.

– Как скажешь, дорогая… – прошептал он так вкрадчиво, что я не осознанно вдохнула весь кислород в комнате.

Сперва он поставил меня на дрожащие неустойчивые конечности. Резко крутнул вокруг своей оси, толкнул к стене и заставил прогнуться в спине. Я ощущала каждый миллиметр его медленно скользящего в меня члена, стоя с сжатыми ногами. Это было самое настоящее мучение! И теперь Шлефов не держал меня! Приходилось самой напрягаться, чтобы не свалиться прямо ему под ноги.

– Я… Я больше не могу… – голова шла кругом. Казалось, тело сейчас взорвётся от возбуждения, которое не может выйти наружу. – Пожалуйста…

Когда я уже была на грани, сжимая ноги до судорог, Шлефов внезапно вышел и отошел в сторону. Меня окатило волной холода пустой квартиры. Дав мне пару минут отдышаться, прийти в себя, он переместил меня в сторону небольшого декоративного комода, стоящего в нескольких шагах от нашей прошлой дислокации.

Подняв левую ногу в воздух, он смело закинул ее себе на плечо. Не спрашивая. Будто точно знал, что я так могу. Благо, это так и было. Никогда раньше не задумывалась, что отличная растяжка и шпагат смогут пригодиться в постели.

– Ты издеваешься? – наши лица теперь были в миллиметре друг от друга. С меня каплями стекал пот, каждая мышца напряглась до предела, волосы растрепались. Шлефов же выглядел спокойным и идеальным. Будто подобные «тренировки» для него привычны. – Сводишь меня с ума?

– А получается? – он дьявольски нагнулся губами к моим, но не поцеловал. Я испытала дикое желание схватить его за шевелюру и притянуть к себе. А еще хотелось заставить Шлефова двигаться быстрее. Но в такой позе я мало что могла. – Оставить твой разум за пределами нашей постели – моя главная задача.

Я не нашла в себе сил ответить. Смотрела прямо в глаза своему мучителю и ощущала, как плавно движутся его бедра вперед-назад. Сладкая, просто невыносимая пытка! Еще этот взгляд… Внутри меня все от него перекручивалось в самый настоящий фарш. Стоны бессилия, томления то и дело агрессивно срывались с губ. А Шлефов улыбался. Радовался, что главная цель достигнута. Радовался, что в этот конкретный момент я полностью и беспросветно в его власти.

– Ты моя, Диана… И только моя… – его губы пьяняще скользнули по моей щеке, игриво едва коснулись моих губ, но тут же соскочили к шее, поцелуями стекая к груди. – Признайся, и я дам тебе кончить… Только признайся, я хочу слышать…

Мозг был затуманен. Животное нутро взяло верх. Содрогаясь каждый раз, когда его член пронзал мое тело, и мы со Шлефовым становились единым целым, я сжимала мышцы малого таза, пытаясь задержать его внутри себя, но ничего не выходило. Профессор правил этим баллом. Он диктовал условия.

Это было невыносимо! Томительно! Как в самом горячем котле ада! Мечась в агонии, я прошептала ему, глядя прямо в счастливые глаза:

– Да! Я только ваша! Довольны?!

– Нет, – он, словно искуситель, оставил на губах пробник поцелуя. Я зарычала от злости. – «Ты», Диана.

– Хорошо, – злость внутри граничила с безумием. – Я только твоя!

– Имя… – его губы сомкнулись вокруг моего соска, нежно погладив тот языком. – У меня есть имя.

– Вадим Геннадьевич? – запрокинув голову назад, я собирала остатки разума.

– Нет, – он едва прикусил мой сосок, я в мучениях застонала. – Вадим, любимая. Просто Вадим…

Вобрав побольше кислорода, я выдохнула надрывно:

– Я только твоя, Вадим… Только твоя!

Его член внутри меня сократился. Я думала, он кончит прямо сейчас. Но Шлефов сдержался. Набросившись на мои губы в яростном, помешанном поцелуи, он едва не откусил мне язык! Его член яростно впечатывал меня в комод. С такой силой, что задние ножки того не выдержали, и конструкция повалилась к стене, скидывая все с него на пол. Ни мне, ни Шлефову не было до этого никакого дела.

Безумие. Никогда не думала, что может быть ТАК… Когда каждая часть тела в его руках – эрогенная зона. Когда от напряжения зубы сводит. И ничего вокруг больше не имеет значения. Когда каждый толчок выбивает из себя часть души!

– Вот черт… – Шлефов кончил прямо в меня. Зашипел проклятия. Все зашло слишком далеко. Никто даже не подумал о защите. И я не вспомнила о ней, пока не пришла к финалу и не распласталась на мужчине с глупой счастливой улыбкой в конвульсиях. Не прошло и нескольких минут, как между ног потекло что-то горячее и липкое. Губы мужчины уткнулись мне в лоб и прошептали: – Такое нужно обсуждать. Мы сделаем это завтра и со всем разберемся. А пока я помогу тебе принять душ.

Резко подхватив меня на руки, профессор утащил меня в ванную комнату. И дверку за собой прихлопнул. Купание было долгим и изматывающим, закончилось к рассвету. Вытерев меня полотенцем, как ребенка, Шлефов голую отнес меня в постель, прижал к себе и почти сразу заснул крепко-накрепко.

А мне не спалось. Я все думала и размышляла… Что это за любовь такая, когда мужчина три года терзает тебя, а потом говорит «это ради твоего же блага»?! Зачем он общается с бывшей, я так и не поняла. Мало верилось, что такая упорная девушка, как Диана, согласится на дружбу. Она «дорогая» девушка, любящая «дорогих» мужчин. С чего ей оставлять в покое профессора?

Готова была ли я позволить себе раствориться в такой странной любви? Ведь потом может быть очень больно падать…

– Мне нужно все обдумать… – тихо шепнула я крепко спящему Шлефову, чмокнула в губы и тихо выпуталась из его цепких лап. Он поморщился, но не проснулся.

Спокойно одевшись, я прихватила чемоданчик и ушла из квартиры незамеченной.

****

Сидя перед аудиторией первой пары, я старательно зубрила биологию. Читая абзац, закрывала книгу, поднимала взгляд и повторяла информацию вслух. Вдруг по спине прошла оторопь… Буквально в соседнем прилегающем коридоре послышались шаги, а затем и голос Шлефова.

Спрашивается: что мужчина тут забыл?!

– Надеюсь, мы друг друга поняли? – удалось расслышать лишь конец фразы. Уверенный бас хоть и казался вежливым, но скрывал за собой четкий и внятный посыл: «Либо так, либо никак!». – Не хотелось бы переходить с дружеского общения на деловое, сами понимаете.

Прижав к груди книгу, я старалась не дышать. Хотя сердце в груди бешено барабанило. Не хотелось, чтобы Вадим Геннадьевич поймал меня вот так… В коридоре. Когда я сама еще толком ничего не обдумала.

– Конечно, Вадим Геннадьевич! Что вы! – по голосу в оппоненте я узнала директора нашего корпуса Дениса Федоровича. Милого низкорослого дедушку лет семидесяти. – Если бы я знал, что у вашей жены есть проблемы, то давно бы их решил. Чего молчали? Сегодня же соберу совещание и напомню, что в нашем вузе могут работать только профессионалы своего дела, а не те, кто считает себя вправе издеваться над ребенком!

Шлефов закашлялся, подавил смешок и добавил:

– Она не ребенок, но в защите нуждается. Делайте, что хотите, но если я еще раз увижу, как Диана плачет, то первым моим назначением в должности ректора будет закрыть ваш корпус к чертям. Расформируем по разным городам!

– Диана ничего не должна знать, – пригрозил Шлефов. – Мне пора на работу. До свидания.

Щеки покрылись густым румянцем. Резко захотелось провалиться сквозь землю от стыда! Никто и никогда не заступался за меня так яростно. Еще и скрыто. Не требуя при этом благодарности.

– Погодите! – окликнул директор Шлефова. – А как же ее чемодан?

Брови сошлись на переносице. Не о том ли чемодане речь, что я оставила в камере хранения при гардеробной?! На каком это основании они его достали? Еще и без моего ведома!

– Заберу. Она ведь не на машине. Зачем такие тяжести таскать, – весело подметил Шлефов. Видимо, представляя, как я приду за чемоданом, а его на месте нет. Вот ведь!..

– А к жене поздороваться не пойдете? У нее вот-вот биология начнется, – спросил директор, и глаза мои едва не выпали из орбит.

Прямо сейчас, в эту секунду, я не готова была к разговору со Шлефовым. Требовалось все обдумать и принять окончательное решение. А он со свои невероятным магическим обаянием порушит всякие планы…

– Нет. Не сейчас, – понуро прохрипел мужчина. Помолчал немного, а после прочистил горло, еще раз попрощался и ушел прочь.

Только в тот момент я смогла дышать. И ощутила, как жгут легкие от недостатка кислорода! Не успела я перевести дыхание, как лавочка, на которой я сидела, заскрипела. Инстинктивно повернувшись, я увидела там человека, которого меньше всего ожидала.

– Что ты тут делаешь? – сорвалось с губ при виде Насти Петровой.

– Здороваться не учили? Привет! – в этот раз на лице девушки не было привычной надменной гримасы. Она улыбалась. Это пугало. – Я не поздравила тебя со свадьбой. Вот, купила кое-что по мелочи… Желаю счастья!

Зарывшись в сумочке, Петрова неуверенно протянула мне маленький прямоугольник. С недоверием, я напряженно держала двумя пальцами открытку, на которой мило ворковали два снегиря. Но была в этом одна маленькая загвоздка:

– Ты в курсе, что это два мальчика? У девочек бледно-серая грудка, а у мальчиков пестрая.

– Эмм… Что? – Настя посмотрела на открытку по-новому. – Вот это новости! Все мое детство сплошной обман…

– Ага, – неожиданно для самой себя, я улыбнулась и отложила книгу по биологии в сторону. – А еще конфеты «птичье молоко» делают без дойки птиц. Что за разочарование?

Настя рассмеялась. Такой веселой и непринуждённой она мне даже нравилась. Совсем другой человек. Когда пауза затянулась, я неуверенно спросила:

– И, все же, какими судьбами? От твоего, центрального, корпуса до этого ехать куча времени…

– Да папа запряг документы отвезти. Не бери в голову… – торопливо отмахнулась она, а затем посмотрела на меня напряженно. Кажется, в ее глазах промелькнуло что-то похожее на сочувствие. – Мне очень жаль, что все так обернулось, Диана. Лично мое мнение: ты этого не заслуживаешь. Просто людям нравится гадить кому-то в тарелку и повышать себе самооценку за чужой счет. Запомни: кто так делает, всегда говорит о себе.

Челюсть едва об пол не ударилась! Я готова была услышать подобную речь от кого угодно, но не от Насти Петровой. Той, кто не упускала ни единой возможности поддеть меня, втоптать в грязь и унизить.

– Разве не ты всегда так делала? – не смогла промолчать я, многозначительно выгнув бровь. – Что сейчас изменилось?

Всхлипнув, та стыдливо опустила голову, потерянно прошептав:

– Мне очень стыдно это признавать, но видимо во мне говорила некая зависть. Ты умнее меня, красивее… Парни нашего универа заведомо в тебя влюблены… И все вокруг хотят дружить… Наверное, подсознательно, я хотела стать твоей подругой. Понимала, что это невозможно, и жалила.

– Вау! Кто-то прошел курс у психолога? – шутки были защитной реакцией, от шока голос задрожал. Неужели Настя была способна на что-то настолько человеческое? Тяжело вздохнув, я накрыла ее руку своей и от чистого сердца расставила все точки над «и». – Ты не объективна. Это ведь именно ТЫ самая успешная девочка нашего потока. Красивая, с острым языком, умеешь остро ответить… Еще и дочка ректора! А кто я такая? Родители, друзья… Все от меня отказались. Никто не хочет иметь дело.

– Если нужно будет с кем-то попить кофе – я готова. – Настя с улыбкой протянула мне свою визитку. На ней было ее имя, всевозможные социальные сети и номер телефона. Я даже представить боялась, зачем ей это нужно. Но подобных карточек у нее было пол сумки. – Знаешь, с удовольствием бы сходила куда-то в ближайшее время… Мой отец закрутил роман с какой-то молодой содержанкой. Она все пытается втереться ко мне в доверие, а я уже с ума схожу! Рассказать кому-то о таком даже стыдно?!

– Но, – я вопросительно выгнула бровь, – не мне?

– Не тебе. Ты не будешь осуждать, – молча встав с места, Настя помахала рукой и пошла в сторону выхода из здания. – Надеюсь, увидимся.

Зазвенел звонок, и мне пришлось отправиться в аудиторию. На удивление, ни один преподаватель не позволял себе больше высказываться на мой счет. Они, конечно, пытались выставить меня глупой, но я всегда четко отвечала на их вопросы и не давала повода. Скрепя зубами, те ставили пятерки.

Уже после занятий я зашла в ближайшую кофейню за чаем. Вывеска «ищем официанта» привлекла сразу. Приветливый менеджер предложила начать бесплатную стажировку прямо сейчас. Не веря своему счастью, я не удержалась и сделала пару фотографий в новой красно-белой униформе. Затем выложила ее в сеть и, отложив гаджеты, приступила к работе.

Прошло около трех часов, когда ко мне подошла новая начальница и сказала, что справляюсь я очень неплохо, меню уже выучила, и она готова обсудить со мной график работы.

– Тогда эту смену ты дорабатываешь бесплатно, – на всякий случай напомнила та, что платить не собирается. – А завтра жду тебя уже с документами.

Радостная и довольная, что теперь буду иметь свой личный доход, я кинулась принимать заказ у нового столика, как ноги приросли к полу. Саша и Рита… Сидели и явно выглядывали меня… Вопрос – как меня нашли? – не покидал голову. А потом я вспомнила про фото. Видимо, там указала место расположения.

– Недобрый вечер! – с натянутой улыбкой робота поздоровалась я. – Что НЕ будете заказывать?

– Брось, Диана… – закатила глаза Саша, корча грустную гримасу. – Сколько можно дуться? Давай мириться… Мы ехали сюда так долго…

– Да, прости нас… – Рита вдруг схватила меня за руку и потянула к ним за столик. – Нам грустно, что так все вышло. И мы с Сашей скучаем.

– Очень-очень… – Саша вдруг бросилась ко мне обниматься. – Давай больше никогда не будем ссориться, а?

Я все еще обижалась на девушек, но внутри были свежи воспоминания тех, былых лет, когда мы были единым целым и во всем друг друга поддерживали. Не дав никакого четкого ответа, я вынуждена была вернуться к работе. Девушки попили кофе, перекинулись со мной парочкой фраз и ушли, надеясь еще встретиться.

Моя же смена длилась до двенадцати ночи. Вопреки моему мнению, мол ночью никто сладкое не ест и кофе не пьет, в людном переулке до последнего была полная посадка гостей. Уставшая, потерянная, я вышла на свежий воздух и тяжело вздохнула полной грудью. День выдался долгий и насыщенный.

Со стороны неосвещаемой части улицы, опираясь на железный забор, сидел и курил какой-то мужчина. Весь в черном! А еще он смотрел прямо на меня. От страха дыхание перехватило!

– Мамочки, – резко развернувшись на пятках в противоположную сторону, я быстрым шагом направилась прочь. – Пора делать ноги!

Обернувшись, я с ужасом заметила – он преследует. Жаль, сделала это очень торопливо и не разглядела лица. Не получится составить фоторобот в полиции!

Сердце уже выпрыгивало из груди, а адреналин в крови зашкаливал, когда цепкие руки обхватили предплечье и повернули к себе.

– Сколько ты еще будешь от меня бегать? – спросил мужчина сурово.

– Божечки! Только не убивайте, умоляю! – в один голос с преподавателем прокричала я.

Мы замерли оба. Я пригляделась и чертыхнулась. Никакой это был не маньяк. Обычный Шлефов!

– Необычно, но такое приветствие тоже неплохо, – саркастично вздернул бровь тот, а после указал мне пальцем на припаркованную недалеко черную машину. – А теперь быстро руки в ноги и домой!

– «БЫСТРО»?! – я гневно фыркнула, а после рассмеялась. – Вы мне приказываете?!

– Не «вы», а «ты», но да! Я твой муж – Диана! И мое мнение должно быть самое ценное для тебя! – ему явно с трудом давалось говорить спокойно, размеренно. Желваки дергались. В глазах плясало пламя. – Слушайтесь и повинуйтесь, как говорится!

Скрипя зубами, я демонстративно вырвалась из цепких лап. А затем с улыбочкой направилась к дороге. Только прошла мимо машины профессора. Он тяжело выдохнул и зарылся лицом в ладони. Пока он всем видом показывал свои страдания, я голосовала. И, о чудо, такси остановилось буквально за считанные секунды! Вот, что значит центральная дорога!

Я села в такси. Шлефов, будь он не ладен, уместился рядом!

Назвав водителю адрес, я мило поинтересовалась:

– Скажите, сколько будет стоит МНЕ доехать туда?

– Пятьсот рублей.

– А, – я не поворачиваясь тыкнула пальцем в Вадима Геннадьевича, – с мужем сколько стоит?

– Все так же: пятьсот рублей. Цена не поменяется.

Повернувшись к профессору, я театрально сочувственно покачала головой:

– Ой, как интересно получается: вы и ваше мнение ничего не стоят! Так что засуньте себе его прямо…

– Домой! – перебил меня Шлефов. – Везите уже нас домой!

Всю дорогу я всячески показывала мужчине, как сильно не в настроении. Бросала на него косые взгляды и закатывала глаза. Он делал то же самое. Мы будто дико друг друга раздражали. Но все равно почему-то двигались в одном направлении.

– Вот, держите! – я демонстративно протянула водителю купюру. – Это вам за поездку.

Шлефов дал мне по рукам, перебивая мою купюру своей:

– Не слушайте ее. Я расплачусь.

В конечном счете, после бравой битвы купюрами, довольный, но уставший водитель получил свою тысячу и уехал в закат.

– Нажми кнопку, дорогая, – ехидно попросил меня Шлефов.

Но я была слишком не в настроении и не могла не огрызнуться:

– Опять приказ? Опять я обязана?

– А что, если так? – сказал он на свою голову.

В гневе я нажала на все кнопки. И не успела обрадоваться, что Шлефову придется ехать целый час, останавливаясь на каждом этаже, как вспомнила: мне ведь тоже предстоит эта участь.

– Какого хрена! – застонал Шлефов, пыхча себе под нос не очень приличные фразочки.

– Слова паразиты, – сложив руки на груди, я откинулась на стенку и приготовилась к долгому путешествию. – А вы ведь профессор… Ай-яй-яй!

– Кого он поразит, лапочка? – Шлефов игриво заиграл бровями, включая на полную свое очарование. В лифте резко стало нечем дышать. – Тебя что ли?

Поездка действительно была долгой. Никто из нас не говорил о моем побеге и чемоданчике. Никто не обсуждал, почему так произошло, и почему я снова вернулась в этот дом. Все было монотонно, словно по привычке.

– Спорим, – нависнув надо мной, жадно втягивая кислород, прошептал Шлефов утробно, – я смогу поцеловать тебя без губ? На сто долларов.

Немного подумав, я не смогла придумать варианта исполнения и усмехнулась:

– Спорим!

И он просто жадно впился мне в губы, терзая их своими. Разум тут же стал пьяным, а мозги – вязкими. Остаток пути стерся из памяти. Мужчина отпустил меня, лишь когда двери открылись. Вытерев мои опухшие губы большим пальцем, он довольно оскалился:

– Я проиграл, любовь моя. Но это того стоило!

Вадим Геннадьевич молча зашел в квартиру. А я могла двигаться, лишь отдышавшись и придя в себя. Пока мужчина орудовал на кухне, я переоделась в домашнее. Застала профессора над плитой, с умным видом ковыряющим что-то в сковородке.

– Кажется, вы довели бекон до нервного срыва… – я оценила черные полоски, буквально раскрошившиеся в угли. Но поймав на себе строгий взгляд, поспешно поправила саму себя. – То есть, до золотой корочки, конечно же!..

– То-то же! – передо мной на столик упала сковородка. В нос ударил запах гари. – Это тебе. Романтический ужин.

Я с ужасом оценила сюрприз и аккуратно отставила его в сторону. Шлефов понимающе кивнул. Мол, я бы так же сделал. А после выкинул все содержимое в измельчитель мусора. Ароматы по квартире гуляли убийственные. Все мошки уж точно передохли…

Подперев кулаком лоб, я уставилась на напольный плинтус. Разговор дальше оттягивать было некуда. Внутри откуда-то появилась решимость, окрыленная смелостью, и я тихо прошептала:

– Нам пора все обсудить.