Утро понедельника началось не с кофе. Солнечные лучи настойчиво щекотали мое лицо, выдергивая из приятного томительного сна. Осознание происходящего было долгим… Резко подорвавшись с места, я испуганно огляделась:

– Черт, который час? Полдень что ли?! У меня ведь первая пара в девять утра!

– Две пары. Обе мои, – раскинувшийся рядом на постели Шлефов явно никуда не спешил. Я посмотрела на него с изумлением. – Что? Я не хотел тебя будить, поэтому все отменил.

– Получается, – с надеждой уточнила, – я не прогуляла?

– Это я НЕ прогулял, а ты нагло пропускаешь важный коллоквиум. У вас замена, – мужчина коварно повел бровь, а после внимательно осмотрел меня с ног до головы. Я могла только представить, что из себя представляю! Сонная, опухшая, с отпечатками одеяла на голом теле. Выводы же мужчины разнились с моими представлениями. – Ты такая сексуальная… Не представляю, как выпустить тебя из постели…

На вопрос преподавателя: «Почему не было на лекции?» большая часть студентов ответит: «Заболел!». Уже меньше: «Проспал!». И только я, вляпавшаяся по самые помидоры, могла сморозить:

– Ты ведь сам меня не разбудил!

Потянув за одеяло, Шлефов настойчиво стянул его прочь. Тело, привыкшее к теплу, тут же покрылось мурашками, а соски встали колом. Конечно, это не укрылось от внимания мужчины. Зашипев, он подмял меня под себя, шепча на ухо:

– Прости, Диана. Кажется, ты пропустишь еще и физкультуру…

Спустя полчаса мне удалось вырваться в душ. Но и там Шлефов догнал и задержал еще на тридцать минут. Не знаю, что с ним происходило, но порой складывалось впечатление, будто профессор просто не может остановиться. Да и на меня он действовал так же, напрочь снося разум.

– Кстати говоря… – вспомнив неприятное сообщение с неизвестного номера, я снова расстроилась. За выходные так и не нашлось времени сообщить обо всем Шлефову. Сейчас, когда преподаватель брился перед зеркалом, а я чистила зубы гостевой щёткой, момент казался идеальным. – Что насчет того фото?..

Он лишь слегка приподнял бровь:

– А что с ним? Забудь.

– Если его кто-то увидит? – сил сказать все напрямую не было. Я боялась реакции Шлефова, поэтому решила подойти издалека.

– Его никто не увидит, потому что отправлено оно было только тебе. А ты ведь его удалила? – спросил тот, и я вздрогнула. Выключив бритву, он повернулся ко мне и посмотрел прямо в глаза. Да так пугающе, что дышать стало невозможно, а сердце больно кольнуло в груди. – Диана, ты ведь удалила то фото?

В ту секунду он не был тем ласковым мужчиной, что не давал мне расслабиться в постели. Это был он – тот самый жуткий препод, от вида которого меня штормило три прошлых года. Злобный, кровожадный, мстительный. По телу прошла дрожь. Сглотнув ком, я тут же кивнула:

– Да, удалила… – скажи «Но»… Скажи «но!»

– Отлично. Я в тебе не сомневался, – снова включив бритву, он вернулся к делу. – Надо быть полной идиоткой, чтобы заключить договор и не выполнить условия. Ты ведь не такая.

– Не такая… – на автомате выпалила я. С выпученными от страха глазами, я спокойно помыла зубную щетку и направилась к выходу из комнаты.

– Знаешь, а ведь обнародование этого фото и вправду могло подпортить мой имидж. И карьеру в целом, – он просто рассуждал вслух, а я уже умирала изнутри. – Двигаясь по лестнице вверх, самое главное не жалеть мелкие щепки под ногами. Попробуй кто-то не оправдать мои ожидания – раздавил бы и уничтожил.

Стоя в проходе спиной к мужчине, я радовалась, что тот не видит моего лица:

– Даже если бы это была я?

Он рассмеялся:

– Ты умная девочка, Диана. К чему обсуждать невозможное?

В тот момент я еще не представляла, как именно решу проблему с шантажистом, но точно понимала одно: Шлефову знать ни о чем не стоит. Он акула. Проглотит и не заметит, а моя жизнь пойдет под откос. И наши интимные отношения не смягчат его злости. Увы, но это так.

Одежды у меня не было, пришлось натянуть спортивный костюм мужчины. Он сел на меня, как модный сейчас оверсайз.

– Иди переодевайся, – припарковавшись за общежитием, Шлефов торопливо открыл дверь. – И поедем. Времени совсем мало. Надо успеть хотя бы на последние пары.

– Нет. Езжайте без меня, – я отрицательно замотала головой, и Шлефов почернел от злости. – Мы оба опоздали, а после приехали на одной машине… Чем не повод для сплетен на ближайший год?

– Я что, не могу подвозить студентов, если встречу их по пути? – раздраженно фыркнул тот, начиная нервно барабанить по рулю. – Я делал это раньше. Ничего криминального в этом нет.

Каких именно студенток он подвозил раньше?! Сердце в груди сжалось, неприятная щекотка распространилась от желудка по всему телу. Стараясь не выдавать вспыхнувшее раздражение, я мило улыбнулась:

– Не стоит закапывать мою репутацию еще глубже. Прошу.

Что-то в моих словах явно очень не понравилось мужчине. Он буквально содрогнулся, как от пощечины. Тут же натянув маску равнодушия, махнул рукой. Мол, иди с богом.

И я выбежала прочь, рванув в общежитие. Там переоделась в любимую юбку в клетку и хлопковую обтягивающую рубашку. В вуз я забежала как раз тогда, когда прозвенел звонок с философии. Вышло, что пропустила я аж четыре пары! Впервые за все время учебы!

Бегло шагая по коридору в сторону нужной аудитории, я замедлилась, увидев за углом Настю Петрову с подругами.

– Было бы круто полететь на каникулах всем вместе в Англию, – выпалила одна из девушек, и я прыснула. Вот это размах! – Но получить визу туда практически нереально… Может, чьи-то из вас родители помогут?

Настенька Петрова вдруг всполошилась. Вздёрнула подбородок и горделиво хмыкнула:

– А у меня есть. И всегда была!

– Серьезно?! Но… Как? Покажи, принеси с собой в университет! – затараторили те завистливо.

– У меня с собой. – Краем глаза я увидела, как Настя Петрова зарылась в сумочке и достала обычную банковскую карту Виза. – Смотрите. Думаю, каждый из вас может ее оформить. Полетели?

Подруги Петровой переглянулись и засмеялись во весь голос, оглушая коридор. Они начали издеваться над девушкой, покрасневшей до самых ушей. А мне почему-то стало неловко… В голове всколыхнулись слова Саши и Риты: «Ты становишься похожей на Настю Петрову!». В моменте я словно встала на ее место и едва не зарыдала.

Не понимая, что делаю и зачем, я смело шагнула вперед и обратилась к Петровой:

– Смешная шутка, Настя. А твои недалекие подруги, как обычно, юмора не понимают. Ничего, видать сарказм не всем дан. Тут надо книжечки почитать, учебники полистать… Сложно, наверное, быть самой умной среди подруг.

Девушки застыли с потерянным видом, переглядываясь. А вот Петрова потеряла дар речи, разве что подбородок об пол не ударился. Я не ждала от нее благодарности. И, уж тем более, хорошего отношения. Просто не могла поступить иначе.

Уже заходя в аудиторию, я вдруг замерла. Дорогу мне перегородил силуэт Димы Флажкова.

– Поговорим? – он кивнул мне в сторону. Понимая, что по-другому пройти мне никто не даст, я закатила глаза и согласилась. Нервно потерев затылок, Флажков казался мне смущенным. – Мне очень стыдно за свое поведение. Кажется, в твоих глазах я еще тот мудак.

Я ожидала чего угодно, но не этого! Брови поползли на лоб, а интерес к разговору резко возрос:

– Так-так?..

– Ты очень нравишься мне, Диана, – вдруг проговорил он, а после достал спрятанную под курткой розу в целлофане. Она была помятая, потрепанная, но все еще живая. – Прошу, скажи мне, чего ты хочешь, и я постараюсь сделать все правильно.

С изумлением я держала розу и не могла поверить, что Флажков выделил деньги на ее покупку. Неужели и правда влюбился? Ситуация настолько шокировала, что я даже не нашлась ответить ничего лучше, чем растерянно пробормотать:

– Мне надо подумать…

Дима кивнул и облегченно выдохнул. Прижимая розу к себе, я развернулась на пятках и снова направилась в аудиторию. Там, около соседней двери от моей стоял Он… Профессор Шлефов. Взгляд был красноречивей слов: убийственный, кровожадный и дикий. Мужчина явно застал весь недолгий диалог, и он ему очень не понравился.

Я пулей рванула в свою аудиторию, когда Шлефов «случайно» вырвал ручку двери.

Он писал, но я не отвечала. Потому что не понимала, за что и почему должна оправдываться. Кто мы друг другу? Люди, состоящие в осуждаемой обществом тайной связи, которые никогда не смогут быть вместе официально, у всех на виду. Трезво осознавая это, я все равно не могла не мечтать о своем профессоре… Он, как запретный плод, занял собой все мысли. Волновал сердце даже на расстоянии…

– Красивая роза… – Саша подошла ко мне после пар, окинув явно обиженным взглядом. – Мне стоит ждать твоих извинений за испорченный день рождения?

– Не стоит, – поступаться я не собиралась. – Его испортила не я, а ваши бесконечные придирки и непрошенные советы.

– Хорошая подруга всегда будет идеализировать тебя, а лучшая – прямо в лицо скажет, если ты катишься на самое дно, – из-за спины блондинки показалась Рита. Она не была столь категорична, как Саша, но все равно оказалась по другую сторону баррикады. – Ты уже давно постучалась со дна, Диана.

Опустив взгляд, я тяжело вздохнула. С каких пор мои отношения с лучшими подругами стали напоминать бесконечные унизительные высказывания? Я словно вернулась опять в детство, где постоянно приходилось обороняться.

Я не успела и рта раскрыть, как на горизонте появилась Настенька Петрова.

– Знаешь, Рита, странно слышать нечто подобное от тебя… На прошлой неделе я видела, как ты покрыла матом бедную старушку у метро, которая просила у тебя недостающие пять рублей на проезд. Кажется, ты ее потом пнула ногой и убежала… Как там на дне, дорогая? – переведя полный призрения взгляд на Сашу, и засверкала. – Ой, а разве это не твой папочка в сговоре с тобой подтасовал результаты экзамена, позволяя тебе пройти на бюджет? А ведь какой-то более достойный студент сейчас на паперти стоит с протянутой рукой… Это, по-твоему, поступок достойной леди?

С ужасом переводя взгляд с Насти Петровой на девушек, я пыталась понять: правда это или нет. По лицам Саши и Риты было совершенно не понятно. Не хотелось верить, что подруги на такое способны!

– Хабалка! – фыркнула Рита, агрессивно бросившись в сторону ректорской дочки. Саша вовремя призвала ее к благоразумию, останавливая.

– Спасибо, что наконец представилась, – хохоча себе под нос, Настя просто ушла прочь, оставляя меня в полном изумлении.

Счет сровнялся, поняла я. Теперь никто из нас ничего никому не должен.

На этом недолгий разговор закончился. Я было направилась к выходу из вуза, поздно вспомнив, что забыла конспекты по английскому языку в кабинете профессора Шлефова. Всю прошлую неделю в любое удобное время мне приходилось зазубривать новые слова. Учитывая, что опрос назначен на вторник, забрать тетрадки «когда-то потом» был не вариант.

– Вот черт… – нервно перетаптываясь перед дверью, я пыталась понять: внутри он или уже ушел домой? Может, на паре? Отлучился по делам? – Хоть бы повезло!

Достав из сумочки ключи, я вставила их в скважину и провернула замок. Он был закрыт, а это хороший знак. Обычно преподаватель запирался лишь когда уходил. Немного расслабившись, я ступила внутрь кабинета с наглухо зашторенными окнами. На дворе было еще светло, но внутри темно, как в могиле.

– Ау?.. – сглотнув ком, я прошла вперед. Включатель располагался довольно далеко от двери. – Тут кто-то есть?..

А в ответ тишина. Медленно, шаг за шагом, я пробиралась вперед к столу, за которым работала. Так тихо, будто боялась разбудить дикого зверя… Увы, он и не спал!

– Попалась? – резко дверь была захлопнута, свет включился. Перед глазами предстал пышущий яростью Шлефов. – Решила сбежать о меня, Диана?

– И не думала… – я нервно села за стул, крепко прижимая к груди сумочку дрожащими пальцами. – Вот, пришла за…

– За благословением? – вздернув бровь, он саркастично захлопал в ладоши. Чертовски медленно. Это пугало. – Ты его не получишь.

Двумя пальцами, кривясь, Шлефов подцепил мою скромную розочку в целлофане. Затем подошел к окну и выбросил ту прямиком на улицу.

– Она-то тут при чем?! – стало неприятно и тоскливо. Ведь роза никому ничего плохого не делала. На глазах выступили слезы. Я ощущала себя, как маленький ребенок, которому взрослый дядя из злости лопнул любимый шарик.

– Дианочка, запомни, – нависнув надо мной, Шлефов говорил нежно и заботливо, но все это было лишь притворство. Голубые глаза все еще пугали холодом. – Ты можешь принимать цветы и ухаживания только от своего мужчины. И никакого другого!

Я хмыкнула, отталкивая от себя профессора:

– Ну, и кто же этот «мой» мужчина?!

– Я! – он даже не шелохнулся. Голос стальной и уверенный. – Я, Дианочка, твой мужчина!

Было в этом что-то сексуальное… Я тут же отмахнулась от наваждения, не желая поддаваться очарованию.

– Вы всего лишь мой профессор, – чеканя каждое слово, я пыталась поставить Шлефова на место. Он просто не имел право на ревность. Тем более, такую сумасшедшую!

Слова Шлефова совсем не образумили и в чувство не привели. Напротив… Волосы на голове встали дыбом, глаза округлились, а скулы сжались. Опустившись на колени перед стулом, он сжал мои щеки и заставил смотреть лишь на него:

– Я куплю тебе любые цветы, какие только захочешь. Но ты больше никогда не возьмешь их из рук другого. Это ясно?

Бунтарка во мне просто не принимала приказы. Не хотела вестись и поддаваться! Сжимая губы, я отрицательно замотала головой:

– Нет! Я буду делать, что и когда хочу. Это вам ясно?!

И тут началась игра «кто кого переглядит». Шлефов, шипящий проклятиями, пытался подавить меня голубыми глазами, а я же, не сбавляя напора, прожигала в нем дыру в ответ.

Вдруг кто-то постучал в дверь. Один раз, второй. Бегло и торопливо. А потом, не дожидаясь разрешения войти, сам себя пригласил. Я тут же испугалась за Шлефова. Точнее, за позу, в которой он находился: на коленях перед своей студенткой! Мой мозг сработал как-то по-особенному… Вместо того, чтобы оттолкнуть профессора в сторону, я буквально затянула того под свой рабочий стол, наглухо закрытый от гостя деревянной панелью.

«Какого черта!», – взглядом проклинал меня мужчина.

«Не знаю! Я просто испугалась! Простите!», – молила того я.

Менять что-то было поздно. Гость уже вошел. Шлефову пришлось остаться под столом.

– Подскажите, как скоро Вадим Геннадьевич будет на месте? – торопливо уточнила у меня секретарша ректора. – Игнатьев срочно требует от него подпись в документах.

Словно издеваясь, Шлефов мягко погладил мои лодыжки. Я лишь слегка вздрогнула, стараясь не подавать виду. Но тот не успокоился. Медленно, но настойчиво, мужчина пробирался по внутренней части бедра вверх, прямо к трусикам. И его совершенно не смущало наличие в кабинете третьего лица. Видимо, это такая жестокая месть!

– Насколько срочно нужны документы? – я старалась говорить деловито, проявляя увлеченность беседой.

– Вчера! – ошарашила меня та, и я ахнула. – Не переживайте так, Петр Семенович человек понимающий… Дал мне целый час на подпись. А потом увольнение… Вы мне лучше скажите, когда точно будет Шлефов?

Знала бы та, что всплеск эмоций не был связан с ее проблемами. Мужчина под столом совсем потерял контроль и… Совесть. Понимая, что я ничего поделать не смогу, он спокойно коснулся губами нежной кожи между ног через трусики.

– Не знаю… Может, в ближайшее время… – голос осел до фальцета, когда Шлефов продолжил свою странную игру. Сложив руки в кулаки, я многозначительно постучала по столу. Ноль по фазе.

– Да? Тогда я подожду здесь! – секретарша самовольно упала на гостевой диван.

В этот момент Шлефов коснулся кончиком языка складок, и я закусила губы до боли. Он не остановится – поняла я. Пора брать ситуацию в свои руки.

– А может, он вообще сегодня не вернется, – предположила, сжимая колени со всей силы. Ничего не вышло. Его голова была под моей юбкой, глубоко между ног. Шлефов увлеченно занимался тем, о чем и думать не хотелось. Боялась покраснеть. – Давайте я за него распишусь?

Немного подумав, секретарша неуверенно подсунула мне документ. Я же, недолго думая, спародировала подпись Шлефова. Стоило поторопиться, мужчина наращивал темп, и все сложнее было казаться непринужденно сидящей в кресле. Пот уже вовсю выступал на висках, а руки дрожали.

– Вот, смотрите, – я вернула секретарше документы. – Похоже?

– Похоже… – она нахмурилась, почесала лоб ручкой. – На статью! Вы уверены, что у нас не будет проблем?

– Беру босса на себя, – сказала я без задней мысли, но Шлефов тут же укусил за причинное место. Меня прямо всю перекосило от нахлынувшего возбуждения. – Так что бегите и обрадуйте нашего дорогого Петра Семеновича!

Та расцвела и бросилась прочь, захлопнув за собой двери.

– Ты!.. – смешанные чувства: я задыхалась одновременно от возбуждения и стыда. – Вы!..

Дверь снова открылась, секретарша вернулась. Достав из сумочки шоколадку, она положила ее на стол и подмигнула:

– Это тебе. Спасибо за помощь, будем дружить!

Зажмурившись, зарывшись лицом в ладони, я сжала пальцы ног. Волна оргазма подкралась так быстро и внезапно, что подготовиться к ней было просто невозможно.

– Это наш с вами долг, – губы шевелились, но своего собственного голоса я не слышала. – До свидания!

На этот раз секретарша Игнатьева ушла окончательно и не вернулась. Шлефов вылез из-за стола с таким серьезным видом, будто только что вернулся с важного совещания. Спокойно надел пиджак и принялся собирать кожаный портфель.

– Собирай тетради и поехали домой, – буднично сказал он. – Уже поздно, а у нас много дел.

– И, – я все еще не могла отдышаться на кресле, ноги сводило судорогами. – Это все?! Мы не обсудим ваше вопиющее поведение?

– Не понимаю, о чем ты, – на полном серьезе заявил тот, театрально положа руку на сердце. – Поторопись. Ты либо едешь вместе со мной, либо я закрою тебя в этом кабинете до утра.

Я уже была не уверена, шутит ли профессор… Шлефов оказался просто психопатом! Под маской серьезного, делового мужчины скрывался тот еще экстремал, страстный и ненасытный.