Аделина выбрала душ, хотя могла бы лежать в ванной под шапкой пушистой пены. Вместо этого она стоит в просторной душевой кабине, запрокинув голову и подставив свое шикарное тело упругим струям.

Зависаю на несколько мгновений, прежде чем сделать хотя бы шаг.

Накануне свадьбы я заезжал в “Джинджер” и провел полночи в комнате Алессии. Она была хороша всегда, но в тот вечер выложилась по максимуму, словно подозревая, что вернусь я к ней нескоро.

Казалось бы, я не настолько голодный до секса сейчас, но стоит увидеть жену, как потребность оказаться в ней становится нестерпимой.

Я хочу ее. Прямо сейчас. Всю. Без остатка.

Едва открываю дверь душевой, как Аделина вздрагивает и испуганно смотрит на меня. Ее руки автоматически прикрывают грудь, и это сочетание уязвимости и попытки быть сильной и независимой будят во мне инстинкты, которые, казалось бы, давно заснули.

– Ты что делаешь? – возмущается жена, а я ловлю этот флер нашего противостояния.

Да, она не Габриэлла, и никогда ею не станет. Не будет молчаливой послушной куклой, которая всего лишь выполняет ряд обязанностей. Но мне это и не нужно.

– Мне надо принять душ, – заявляю, придвигаясь к Аделине. Та мгновенно отстраняется. Места здесь много, однако убежать не выйдет. И она это понимает.

В ее зеленых глазах настороженность. Волосы словно змеи струятся по плечам, делая ее тело еще соблазнительнее.

– Вряд ли ты меня чем-то удивишь, – ухмыляюсь, кивая на ее руки, которые по-прежнему закрывают от меня ее шикарную грудь.

Ощущаю на кончиках пальцев непривычный зуд от желания потрогать и приласкать. Последние полгода я трахал только Алессию. Банально потому что это было удобно. С ней физика всегда срабатывала на пять – она знала, как и когда надо встать, что сделать, и как глубоко принять в горло.

Я имел ее тело, получая необходимую разрядку, но ни разу не поймал вот эту вот потребность прикоснуться, ощутить под пальцами нежную кожу, а не просто развернуть тело так, как мне надо конкретно сейчас, и вытрахать.

Аделина вся напряжена. Конечно же, в ее глазах вспыхивают протест и желание что-то там доказать.

Ее молодость, неопытность и огонь, толкающий на необдуманные поступки, складываются в идеальный коктейль, который вымывает из башки тяжелые мысли.

Моя жена сочетает в себе, казалось бы, невозможное. И это раскачивает во мне то, что, как я думал, умерло давным-давно.

Рядом с ней я начинаю чувствовать. И пока я не понимаю, нужно ли мне это.

– Надо полагать, сиськи у твоих любовниц накачаны от души, – язвит Аделина, пока в ее взгляде плещется злость, за которой прячется ревность. – Так шел бы удивляться к ним. Здесь тебе не рады!

Ухмыляюсь, впитывая ее эмоции. Мне всегда было плевать на то, что чувствуют другие. Любое сочувствие и сострадание как категории во мне выкорчевали еще в детстве.

Но эмоции моей жены – это гребаное исключение. Потому что я хочу их. Внезапно понимаю, что именно это в ней и цепляет.

Она живая. Настоящая.

– Ревность тебе к лицу, – подначиваю супругу.

На ее лице мгновенно отражается праведное возмущение.

– Да мне плевать на тебя!

– Настолько наплевать, что тебя аж трясет? – шепчу, оттесняя жену к стенке.

Каждый раз, когда мне кажется, что я знаю, чего ждать от Аделины, она умело выкидывает что-то новенькое. Так и сейчас – я ожидаю, что она огрызнется, но вместо этого она демонстративно медленно убирает руки и едва ли не выставляет грудь напоказ.

– Оставь меня, Марко. Ты хотел перемирия? Хорошо. Но у меня будет условие – ты меня не тронешь и пальцем. На людях я стану покорной женой и буду поддерживать красивую картинку, но ты, – она все больше распаляется и, вскинув руку, тычет в меня пальцем, – больше ко мне не прикоснешься! Договор?

Чертовка хороша. Охереть как хороша. Знала бы она, как влияет на меня, разговор бы у нас пошел совсем другой.

Ловлю ладонь Аделины, и она недовольно поджимает губы, не успев ее убрать. Скольжу пальцами по запястью и нащупываю след от ее раны.

Идиотской, тупой провокации, которая положила начало нашей супружеской жизни.

Замечаю, как она резко втягивает воздух, отчего ее грудь соблазнительно приподнимается. Во рту собирается слюна от желания ее опробовать.

В прошлый раз все случилось слишком спонтанно, и в этот раз будет иначе.

Я люблю трахаться жестко и быстро. Но Аделину хочется сначала распробовать. Хочу снять с нее все, чем прикрывается, и докопаться до сути. Хочу увидеть ее на коленях, на четвереньках и распластанной подо мной на постели.

Я внезапно столько всего с ней хочу, что даже та тьма, которую ношу в себе, пугает не так сильно, как водоворот, засасывающий меня все сильнее.

Жена молчит. Тяжело дышит, чувствуя, как воронка нашего общего желания закручивается все сильнее. Есть женщины, которые, как бы ни старались, не способны вызвать в тебе желания. Я всегда считал, что меня невозможно пробить, что для меня секс – просто физиология.

Габриэлла не вызывала восторгов, да и сама не горела страстью рядом со мной. Проще было трахаться с девкам на стороне, спуская пар, чем вынуждать жену удовлетворять мои потребности в том объеме, в котором мне хотелось.

Это было быстро, жестко и грязно. По животному резко и глубоко. Так, чтобы ничто не отвлекало от дел, которые надо вести.

Сейчас же мои желания трансформируются в нечто иное.

Я не хочу спешить. Хочу взять по максимуму от своей жены. И она мне отдаст. Всю себя. До капли.

Опускаю взгляд ниже, на ее полные губы. На грудь с дерзко торчащими сосками, затем ниже – на плоский животик. Взгляд цепляется за буквы, которые я нацарапал на ее теле в приступе бешенства.

Редко кому удавалось вывести меня, толкнуть за грань. Аделина смогла сделать это играючи, словно знала, куда бить.

Прикасаюсь пальцами к следам на ее теле и обвожу их пальцами. Она крупно вздрагивает, мгновенно напрягаясь еще сильнее.

Поймав ее взгляд, чувствую горечь от понимания, что в глубине ее глаз плещется страх.

Не такой, как был в день свадьбы. Но сейчас он тоже есть, пусть и не занимает главенствующее место в ее голове.

– Боишься?

– Еще чего! – гордо вскидывает подбородок, провоцируя меня.

Мягко поглаживаю ее живот, задевая свои инициалы, а затем медленно опускаюсь перед ней на колени, впервые делая подобный выбор.

Нахожу губами следы и зализываю те, словно дикий зверь.

Сегодняшняя ночь будет длинной.