Глава 11

Пол

Как только вхожу в квартиру, сразу понимаю, что Кортни на месте. И дело не только во включённом в спальне свете или в звуке капающей воды в душе, но и в шлейфе её духов, окутавшем пространство апартаментов, и в разбросанной повсюду одежде.

Вид дорожки из вещей Кортни против моей воли уносит меня в прошлое, во времена нашего брака, когда я приходил домой и наблюдал схожую картину.

В общем и целом Кортни нельзя было назвать неряхой. Но почему-то её поход до душа всегда сопровождался разбрасыванием вещей. Складывала же она их аккуратно по своим местам лишь после умывания. Почему так? Не знаю. Но меня всегда забавляла эта её привычка.

Вот и сейчас, несмотря на паршивое настроение, я непроизвольно улыбаюсь, замечая валяющиеся на полу туфли, через пару метров – крохотные носки, на рукоятке стула – джинсы со свитером, а трусы с бюстгальтером брошены на комоде неподалёку от ванной комнаты, дверь которой открыта нараспашку.

Это ещё одна привычка Кортни – принимать душ, не закрываясь. В нашей квартире душевая была расположена так, что её было видно, если лежишь на кровати в спальне. И я всегда любовался тем, как Кортни намывает своё сочное тело. Правда, надолго меня не хватало. Минуты две-три, и я с каменным стояком вскакивал с постели и присоединялся к ней.

Сейчас я намереваюсь сделать то же. Сбрасываю с себя одежду и вхожу в ванную комнату. Желание раскалённой стрелой пробивает все мышцы, за считаные секунды приводя член в боевую готовность, когда вижу голую фигуру Кортни, изящные изгибы её тела, упругую попку, на которой уже успели зажить оставленные мной синяки, смуглую кожу, усеянную потоками воды, и каскад мокрых волос, спускающийся по её спине до талии.

Любуюсь всей этой красотой и с трудом подавляю отчаянный стон. Почему отчаянный? Ха. Да потому что мне не должна настолько сильно нравиться моя бывшая жена. Я не должен на неё реагировать настолько остро и неконтролируемо. Не должен ощущать это щемящее, тлеющее в груди чувство, которое уж как-то больно напоминает мне тоску по ней. Я не должен был успеть соскучиться по этой стерве за дни, что не звонил ей. Не должен был в тайне радоваться, когда случайно встретил её сегодня в больнице. Не должен был испытывать злость и, мать её, дикую ревность, когда Кортни уходила с другим мужчиной. И, в конце концов, я не должен быть сейчас здесь с ней.

Я планировал ещё повременить с нашими встречами и провести этот вечер с Евой, чтобы попытаться отвлечься от ненужных, абсолютно неуместных мыслей о Кортни. Но чёрт! Стоило мне увидеть, как она на улице мило воркует с другим мужиком, а потом – как этот дятел накидывает на неё своё пальто и прикасается, и меня переклинило. Представил, что они могут провести эту ночь вместе, и во мне взыграла жажда убивать.

Сам не понял, как вытащил телефон и набрал её номер. И, сейчас, когда вхожу в просторную душевую кабинку и прижимаюсь к Кортни сзади, не до конца отдаю отчёт своим действиям. Я не должен столь ласково укладывать руки на её талию, но делаю это. Не должен утыкаться носом в изгиб между шеей и ключицей, но я утыкаюсь, вдыхая в себя запах её кожи вместе с моим гелем для душа.

Пользоваться моими средствами для мытья вместо женских – тоже одна из странных привычек Кортни, но сейчас не об этом.

От моих прикосновений Кортни судорожно выдыхает и напрягается. Её смуглая кожа покрывается мурашками. Моя, впрочем, тоже. Сердце сбивается с ритма, в груди ёкает. И это раздражает. Мысленно чертыхаюсь и в очередной раз убеждаюсь, что наша с Кортни временная связь идёт не по тому сценарию, на который я рассчитывал изначально. Для меня так точно.

– Я вообще-то моюсь, – недовольно бурчит Кортни и предпринимает попытку отцепить от себя мои руки.

Не выходит. Я держу её крепко и не намерен отпускать.

– Пол, выйди и дай мне помыться.

– Разве я мешаю тебе мыться?

– Да, – выдаёт на выдохе, когда я скольжу ладонью вниз, к её промежности, и задеваю пальцем клитор.

– А мне так не кажется, – прикусываю нежную кожу на её шее, совершая несколько кругов по чувствительной точке.

Всего несколько, потому что пусть тело Кортни и предаёт её, в моральном плане она явно не настроена на секс в душе. Ведьма шумно выдыхает, будто собираясь с духом, и резко поворачивается ко мне лицом.

– Неправильно кажется, Дэвенпорт. Я сказала: выйди отсюда и дай мне помыться, – на сей раз Кортни не просит, а требует резким приказным голосом, взглядом транслируя мне свой неблагоприятный настрой.

Ничего себе поворот!

– А не охуела ли ты часом? – чеканю ледяным тоном, но на Кортни он не производит ровным счётом никакого эффекта.

– Это моё перманентное состояние, – парирует сучка и сильно вбивает ладони в мою грудь. – Уйди, – зло, категорично, и я отвечаю так же:

– И не подумаю.

Стерва не просто злится. Она в гневе. Её тёмные глаза мечут молнии. И в момент, когда она спускает взгляд к стоящему колом члену, я ловлю себя на мысли, что, будь эти молнии настоящими, она к чертям спалила бы эту часть моего тела.

– Ладно, – возвращает язвительный взгляд к моим глазам. – Тогда говори, что сделать? На колени встать и отсосать? Или же задом повернуться? Чего ты хочешь от меня сегодня, Пол?

Я, блять, всего хочу. И первое, и второе, и десерт, ведь полторы недели её не видел и теперь желаю трахнуть до трясучки. Но не стану этого делать, пока от неё исходят такие явные волны гнева.

– Что с тобой такое, Кортни? – призвав себя к спокойствию, спрашиваю я.

– А что со мной? Вроде бы всё в порядке.

– Прекрати тратить моё время и отвечай.

– Ах, так это я трачу твоё время? – закипает ещё больше. – По-моему, сейчас это делаешь ты. На колени или задом?

– Почему ты злишься?

Естественно, я знаю почему, но хочу услышать от неё чёткий ответ.

– Я не злюсь.

– Кортни.

– Тебе показалось. И хватит болтать. Ты мне не за разговоры сто тысяч отвалил. Я должна стараться лучше выполнять свои трудовые обязанности, а то, как выяснилось, пока даже до сотни штук не дотягиваю. Нужно исправляться, – на одном дыхании проговаривает она и обхватывает мой член ладонью.

Чёрт! Это слишком приятно и необходимо мне, однако я заставляю себя отцепить её руку от себя и стреляю в Кортни тяжёлым взглядом.

– Значит, обиделась, – констатирую я, пристально всматриваясь в её лицо.

Она молчит, лишь смотрит на меня с вызовом в ответ, не прекращая полосовать моё лицо своим негодованием.

И я понимаю её. В этот раз понимаю стопроцентно. Я погорячился, когда выдал ей в больнице тот нелестный комментарий. Но оправдываться не стану. Возвращать свои слова обратно – тоже.

Перед любой другой женщиной я бы извинился. Да что уж там… В принципе, не сказал бы ничего подобного. Но в общении с Кортни всё иначе. Я о ней давно уже не высокого мнения, и потому просить у неё прощения хоть за что-то – последнее, что я сделаю в своей жизни.

– Ты можешь дуться на мои слова, сколько угодно, но, будь добра, не показывай мне столь явно своё настроение. Видеть твою недовольную физиономию мне не хочется.

– Понятно, значит, задом. Вот и определились. Наконец-то, – шипит ведьма и порывается развернуться, чтобы прижаться грудью к кафельной плитке, но я не позволяю.

Резко окольцовываю ладонью её горло и рывком прибиваю к стене спиной. Второй рукой зарываюсь в волосы и оттягиваю, вынуждая бестию встретиться со мной взглядом.

– Я сказал тебе прекратить вести себя таким образом, – наклонившись, цежу я в нескольких сантиметрах от её лица. Вдыхаю, и с трудом сдерживаюсь, чтобы не провести языком по её губам.

– А каким образом я должна вести себя, а? – ногтями впившись в моё запястье, выплёвывает тигрица. – Должна мило улыбаться, радоваться встрече с тобой и вести себя как ни в чём не бывало? В то время как ты без объяснений не звонишь мне полторы недели, потом оскорбляешь меня при встрече и в общем и целом относишься ко мне как к верной собаке, которая обязана ждать твоего звонка и отменять все свои планы в случае, если ты позвонишь и прикажешь мне ехать сюда. И ты даже не спрашиваешь, могу ли я приехать? Есть ли у меня важные дела, которые я не могу отменить ради секса? Тебе на всё это насрать. И я после этого должна быть счастливой и всем довольной? Не дождёшься, Дэвенпорт! Слышишь? Не дождёшься! Не буду! Поэтому трахай меня такую, недовольную, или отвали от меня! Третьего не дано! – последние фразы она практически выкрикивает мне в лицо, оставляя ногтями красные борозды на коже.

Но мне плевать на боль. И даже на крики её мне начихать. А вот слова о планах на вечер и делах, которые она не может отменить ради секса, знатно меня коробят. До алых бликов перед взором и ядерного взрыва в грудной клетке. От захлестнувшей меня ярости я даже не замечаю, как сильнее сжимаю пальцы на шее Кортни.

– Получается, мои догадки были верны? Ты собиралась провести вечер с этим мужиком? – едва слышу свой сдавленный голос. В ушах звенит от злости.

– С каких это пор тебя волнует, чем занимается твоя шлюха вне рабочего времени? – игнорируя цепкую хватку руки, выдаёт с ехидной ухмылкой.

– С тех пор, как узнал, что ты нарушаешь одно из условий рабочего договора.

– В рабочем договоре не было пункта о том, что мне запрещается общаться с мужчинами. Мне нельзя только вступать с ними в интимную связь. Разницу чуешь?

– В твоём случае одно без другого невозможно.

Ухмылка вмиг слетает с её губ, зрачки превращаются в две бездны, кишащие беснующимися демонами.

– Я тебе сейчас врежу, Пол.

– Разве я сказал что-то неправильное?

– Все твои мысли обо мне и подозрения неправильные. Я ни с кем не сплю и не собираюсь спать, пока работаю на тебя. О тебе того же я сказать не могу.

– Ты поменьше думай о моих женщинах, и станет легче жить, – раздражение понижает мой голос до предела.

– Да? Ладно. Хорошо. Так и сделаю, Дэвенпорт. Но тогда и ты не думай и не спрашивай меня о мужиках, с которыми я общаюсь. С кем я встречаюсь, пока ты трахаешь других, не твоё собачье дело, ясно?!

– Не ясно. Гонор свой поубавь. И впредь забудь даже думать о встречах с другими мужчинами. Мне кажется, в нашу первую встречу я ясно выразился о том, что моё наказание за нарушение этого пункта тебе не понравится.

– Так я ничего не нарушаю! Я просто общаюсь с ним.

– Ну да, и со своим больным другом тоже просто общаешься.

– Именно так!

– Да ты само дружелюбие, милая.

– Представь себе. Я вполне могу просто общаться с людьми противоположного пола.

– Даже если бы я был дебилом и поверил в это, то я ни за что не поверю в то, что они могут с тобой просто дружелюбно общаться.

– Но это не значит, что я раздвигаю ноги перед каждым желающим меня трахнуть.

– Я не могу знать этого наверняка. Тем более, я уже научен опытом. От тебя можно ожидать чего угодно.

Мои слова вынуждают её ненадолго притихнуть. Видимо, наконец осознаёт, что её поступки в прошлом куда красноречивее рассказывают о её преданности, чем заверения, которыми она сейчас меня кормит.

– Ладно. Я поняла. Моим словам ты не веришь, – произносит она спокойнее, но по-прежнему с толикой ехидства. – В таком случае приставь ко мне слежку, как это делают другие неадекватные ревнивые мужики со своими женщинами, и убедишься сам, что я не вру тебе.

Саркастично фыркаю.

– Считаешь, мне больше заняться нечем, как следить за тобой? К тому же ты не моя женщина, и я тебя не ревную.

– Да? – подозрительно прищуривается. – Значит, тебе будет совершенно безразличен тот факт, что Даррен сегодня страстно поцеловал меня на прощанье?

Вот же сука…

Я знаю, что не было никакого поцелуя. Я наблюдал за ними до самого окончания их разговора. Однако стоит всего на миг представить эту сцену, как физика реагирует быстрее, чем мозг. Тело каменеет, внутри происходит землетрясение, из горла вырывается неконтролируемый глухой рык, а хватка руки на шее Кортни становится опасной для её жизни. А эта дура, будто не чувствует дискомфорта от дефицита кислорода. Она, мать её, смотрит на меня неотрывно и расплывается в довольной улыбке. Чокнутая. Шизанутая на всю голову. И бесящая до неимоверности. Особенно, когда едва слышно, с чёткими нотками мучения выдавливает:

– Что и требовалось доказать, милый.

С-с-сука! Придушить бы её прямо на этом месте, чтобы с концами вытравить её из своей крови и жизни. Или самому башкой несколько раз приложиться о кафель, чтобы очухаться и вернуть себе прежнее самообладание. Да только что одно, что второе вряд ли поможет. Я вообще не знаю, что мне поможет перестать реагировать на неё так остро.

Протяжно выдохнув, я призываю себя расслабить пальцы, и Кортни тут же начинает жадно глотать воздух ртом. При этом так и продолжает лыбиться как полоумная. Мокрая. Горячая. Абсолютно голая. И до безобразия довольная. Идиотка!

– Расслабься, Дэвенпорт. Не целовал он меня. Я придумала это чисто в целях проверить твою реакцию, – восполнив запасы кислорода, признаётся она.

Я молчу. Мне, блять, нечего сказать. Говорить, что я знаю об отсутствии поцелуя, нельзя. Ещё больше себя выдам. А отрицать очевидное – бессмысленно. Я ревную, будь я проклят. Ревную эту суку, и ничего не могу с этим поделать.

– Но скажу честно, я бы не отказалась от поцелуя с ним. Может, разрешишь? Раз уж сам меня не целуешь, – проговаривает она, сияя как солнышко. Словно не она ещё минуту назад полыхала злостью. В то время как я готов раздолбать и её, и всю ванную комнату от сотрясающего меня изнутри месива негативных эмоций.

И так, чёрт возьми, было всегда! Отвечаю. Эта ведьма успокаивалась, превращаясь в само воплощение счастья, только после того, как доводила меня до неистовства.

– Так что скажешь, Дэвенпорт? Дашь мне добро на поцелуи с мужчинами? – повторяет она свой тупорылый вопрос, когда я слишком долго не отвечаю.

Прижимаюсь к дуре вплотную, вдавливая ей в живот свой болезненный стояк. Похоть со злостью циркулируют по венам, густым туманом клубятся во влажном воздухе. Капли воды беспрерывно льются с потолка, падая нам на головы и стекая по лицам, но я не особо замечаю этого. Обхватываю пальцами острые скулы Кортни и в глаза блядские смотрю. Долго, молчаливо, чувствуя, как она радуется, а я с каждой секундой бешусь и завожусь всё сильнее.

– Узнаю, что ты с кем-то целуешься, и придушу тебя, Кортни. В самом деле придушу.

Нормальная женщина испугалась бы моей угрозы, учитывая, что сказана она была на полном серьёзе, а эта начинает сиять ещё пуще прежнего. Будто я засыпал её комплиментами или сообщил, что она только что выиграла миллион.

– В таком случае, может, сам меня наконец поцелуешь? – спрашивает она и прикусывает нижнюю губу, вынуждая меня спустить взгляд к её пухлому, розовому рту.

Я склоняю голову набок и ненадолго задумываюсь, взвешивая все за и против. И в итоге придя к определённому выводу, отвечаю:

– Поцелую.