На календаре была середина декабря, и пространство вокруг нашего бизнес-центра напоминало волшебный лес — кругом заснеженные елки. Только новогоднего настроения у меня ни черта не было. Еще и с женой с утра умудрились поругаться.

Я настаивал отменить некоторые ее встречи, да и в целом, пока ситуация с Полянским не разрешится, без надобности не выезжать из дома. Даже с телохранителем. А моя Алина, видите ли, нарасхват — каждый день у нее расписан, в шоуруме перед праздниками толпы женщин, жаждущих купить наряды из новой коллекции, а еще постоянные предложения о съемках и интервью.

Извини, родная, но придется охладить твой пыл.

Потому что здоровье и безопасность моей жены для меня важнее всего.

Откровенно говоря, я очень напрягся после известий от Артема. Не представляю даже, что бы со мной было, окажись Алина на Сашином месте. Тут здоровый мужик с крепкой психикой бы не вывез, а она, хрупкая девчонка, попала в такую заварушку. И после всего этого узнать о потере ребенка… Полный мрак.

Да, об этом брат тоже мне рассказал, что удивительно, ведь мы никогда особо не откровенничали.

Но если он поделился…

«Давай не будем ссориться?» — отправил Алине сообщение я и спустя несколько секунд получил сухой ответ:

«Воронов, дома поговорим».

Воронов!

«Поговорим. Всенепременно😉».

Кашлянув, я перевел взгляд на сосредоточенное лицо брата.

Мы только закончили обсуждение рабочих вопросов.

Несмотря на отзыв нашей компании в самый разгар торгов, никто из постоянных партнеров не отказался от сотрудничества, и акции «Апостол-групп» практически не упали в цене. Кроме того, у компании, выигравшей тендер, внезапно начались проблемы с документами — это означало, что для нас еще не все потеряно.

Однако брат решил сменить тактику и на некоторое время затаиться, не проявлять больше интереса к покупке того участка.

— Что с крысой? — снова заводясь, спросил я.

Мы не сразу вычислили «предателя» — человеком, сотрудничающим с Полянским, оказался один из наших проверенных людей, зарекомендовавший себя еще во время работы с отцом. Его завербовали, подсадив на какую-то дрянь. А зависимые люди за дозу мать родную готовы продать… Это был нож в спину.

Однако Артем с Толей решили пока не спешить с казнью, установив за предателем слежку. Самым сложным было делать вид, что мы ни черта не понимаем. Но это было необходимо, чтобы выяснить масштаб утечки информации и в итоге сыграть на опережение.

Перефразирую известное изречение: если притвориться трупом и поплыть по реке, можно узнать много нового о своих врагах.

— Все под контролем, — брат поднес сигарету ко рту и крепко затянулся. — Но Полянский не дурак, поэтому мы организовали небольшой спектакль по его душу. Пусть дедушка немного расслабится… — снова затянувшись, Артем бросил окурок в пепельницу.

— Как Саша? — негромко спросил я.

— Есть прогресс. Передай Алине спасибо, это была ее идея с танцами, — брат подцепил из сахарницы кусочек рафинада и положил его в рот.

— Ну хоть какая-то помощь, — вздохнул я. — Алина переживает, что Саша не хочет ее видеть. Она ведь не понаслышке знает, каково это — находиться в затяжной депрессии…

Я потер подбородок, с тяжелым сердцем вспоминая о том времени, когда мы с Лебедевой были не вместе. Столько лет потеряли. Дураки.

— Я тоже надеялся, что она обрадуется ее визиту, — отчужденно произнес Артем. — Увы. Я слышал, как Саша говорила Елене, что подруга не поймет ее чувств, потому что у нее есть ребенок, — отводя взгляд, добавил он.

— Так что там с этими танцами? — я попытался заполнить повисшую паузу.

— Они уже посетили два занятия, — нехотя отозвался Темыч, покручивая пачку сигарет в руках.

— Они?

— Да. Саша танцует в паре с Левицким.

Чего?

— Не понял.

— Кирилл, я вроде внятно изъясняюсь, — огрызнулся брат.

— Но… Она с ним? Какого хрена?

Я никак не мог этого понять, особенно учитывая явный интерес Паши к Александре. Я бы такого точно не допустил.

— Наверное, потому что спустя три недели затворничества Саша впервые согласилась не только покинуть свою комнату, но и выйти из дома. Да и… — Артем сглотнул. — Я не ожидал, что это будут парные танцы.

— Так поговори с ним!

— Мы уже пообщались, — уголки губ старшего брата слегка дрогнули. — Я ему доверяю.

Интересно, и давно Темыч стал таким доверчивым?

— Вы с Сашей… ну…

Черт.

Почему же так трудно было сформулировать свои мысли, когда вопрос касался личной жизни Артема? Реально ведь, такой разговор проходил между нами впервые.

— Ты хотел полюбопытствовать, есть ли у нас секс? — он мрачно усмехнулся, устремив на меня усталый взгляд. — Нам бы хоть поговорить для начала, Кирюх… Она не идет на контакт. На половой тем более.

— Но вы ведь почти месяц живете вместе, — обдумывая его слова, продолжал допытываться я.

— Как соседи. Обитаем в разных комнатах, — Артем снова потянулся к сигаретам. — Единственное, что она мне озвучила за все это время, что собирается съехать, как только немного придет в себя. Но пока мы не решим вопрос с Полянским, я не могу ее отпустить. Ты сам это понимаешь, — просипел он, сделав пару судорожных затяжек, после чего затушил сигарету о край пепельницы.

— И ты не пробовал… ну… Прийти к ней ночью, залезть в кровать… — не зная, что еще сказать, я покачал головой.

— Кирилл, я в курсе про твою страсть пробираться к Алине в спальню ночами, однако у нас с Сашей не тот случай. Но, отвечая на твой вопрос… — он опустил голову, надавив пальцами на глаза. — Я пробовал. И все стало только хуже. Она назвала меня, цитирую: «Животным, до сих пор воспринимающим ее исключительно как свою подстилку». И разрыдалась.

— Да уж. Ситуация… — протянул я. — Но танцы с Пашей…

Мне вспомнился полный страсти танец Александры в объятиях этого балеруна недоделанного. Повисла очередная тяжелая пауза. Темыч поморщился, вновь закуривая. Я видел, как подрагивает тлеющая сигарета у него в руках.

— Мы с Сашей и так не с того начали. Совершенно не с того… И если я вижу ее своей женой и матерью своих детей, то должен учиться ей доверять, — в его голосе проскальзывало раздражение. — Тем более что Паша на личном опыте знает, каково это — всплывать с самого дна.

Я удивленно склонил голову.

— В смысле?

Брат помолчал, мрачнея.

— Об этом мало кто знает. Он проговорился как-то по пьяни… Не уверен, что он вообще помнит о том, что рассказал мне.

— Я могила, — кивнул я.

— Пашке было лет четырнадцать, когда он обнаружил свою мать на дне бассейна. Мертвой.

— Что с ней случилось? — я нахмурился, всматриваясь в непроглядную черноту глаз старшего брата.

— Передозировка запрещенными веществами, — поджав губы, Артем замолчал.

— Да ладно…

Мне всегда казалось, что Левицкий вырос в образцово-показательной семье. По крайней мере, Роман Константинович, его батя, производил впечатление мирового мужика.

Не так давно я заезжал к Левицкому-старшему в загородный дом и обратил внимание, что стены гостиной украшали фотографии, сделанные еще при жизни его супруги. Поэтому я никак не ожидал услышать такие подробности.

Родители Паши — выходцы из простых рабочих семей. В середине девяностых его батя, что называется, «попал в струю» — занялся бизнесом и сразу же поперло. Но этого Роману Константиновичу оказалось мало. В начале нулевых у многих бизнесменов был бзик на депутатстве, и Пашкин отец тоже полез в народные избранники. Он переоформил свой уже немалый бизнес на жену, а сам погрузился в думы о родной стране, хотя, конечно, продолжал руководить предприятием через подставных лиц.

— Так что насчет его матери?

— Типичная история светской львицы, — Артем помолчал, потирая переносицу. — Что называется — дорвалась. Модная тусовка, новые друзья, вседозволенность. Пока муж с утра до ночи трудился на благо своих избирателей, жена уж слишком увлеклась покорением высшего света.

— Насколько я понял, первое время она покуривала. Потом кто-то из подруг предложил что-то потяжелее… И понеслось. Увы, Пашка с отцом не сразу заметили неладное, но чтобы дойти до своего дна, женщине потребовалось около двух лет.

Брат сделал паузу, отодвигая сахарницу.

— В ту ночь Константиныч находился в командировке, а Пашку мать отправила к бабке и устроила дома очередной «светский раут». Паша пытался ей дозвониться, но тщетно, тогда он сбежал от бабки и пошел домой, жили-то они в одном поселке. К его приходу дом опустел, а мать уже некоторое время была мертва.

— Жесть, — прошептал я, пытаясь справиться с комом в горле.

— Это еще не все, — выдавил Артем сипло. — Паша всю ночь провел возле тела матери, пытаясь ее откачать. И он только рано утром позвонил отцу…

— Почему я не в курсе? Всегда думал, что его мать умерла от онкологии.

— Роман Константинович замял историю, — пояснил брат. — Но было еще кое-что. Пашка загремел в частную клинику с психическим расстройством. Никак не мог принять тот факт, что мать ушла, они были очень близки. Однако он нашел в себе силы жить дальше, — брат бросил на меня пытливый взгляд. — Знаешь, что ему помогло?

Я мотнул головой.

— Занятия актерским мастерством. А потом наш товарищ увлекся еще и стенд-апом. Улавливаешь параллели? — Артем склонил голову набок.

Улавливать-то, я, конечно, улавливал, только все это напоминало мне какой-то безнадежный бег по адскому кругу. Как из него вырваться?

— Поэтому ты не собираешься препятствовать общению Левицкого с Сашей. Я правильно понял?

Брат кивнул, и от его помутневшего взгляда мне стало не по себе. Как бы Артем ни пытался это скрыть, но в выражении его лица отчетливо улавливалась ядерная ревность.

Откинувшись на спинку кресла, я удрученно покачал головой. Мне всегда казалось, что нервная система Темыча стабильна, как бетон, поэтому сейчас было настоящим откровением видеть брата настолько подавленным и уязвимым.

И все из-за этой девчонки.

— Кирюх, я облажался по полной и чуть ее не потерял. Теперь все, чего я хочу, — чтобы она просто улыбалась. И если для этого мне придется потерпеть рядом с ней Пашку или кого-то другого… Да плевать, — ухмыльнувшись, он потянулся к новому кусочку сахара.

— А если… Паша слишком увлечется своей помощью? Тебе такое не приходило на ум?

— Тогда я потеряю не только невесту, но и лучшего друга, — положив рафинад в рот, Артем судорожно сглотнул.

— Что за бред? Может, еще отдашь ему Сашу?

Брат промолчал.

Однако то, что я увидел на дне его глаз, красноречиво поведало, что смириться с таким исходом он не сможет.

* * *

Вечером у меня были дела в районе тюнинг-центра, принадлежащего Левицкому, и я решил повидаться с Пашей.

Припарковав машину, я вошел в главное здание, где располагался офис друга. Поднявшись на лифте, миновал длинный коридор и направился прямиком к кабинету. Не обращая внимания на секретаршу, распахнул дверь.

— Здоро́во!

Пашка даже не соизволил оторвать взгляд от огромного монитора.

— Ты прямо как ложка к обеду, Кирюх, — буркнул Левицкий.

— Павел Романович, он без записи! — за моей спиной возникла секретарша.

— Павел Романович, — передразнил я ее пискляво-озабоченную интонацию. — У вас будет пара минут на общение со мной?

— А куда тебя девать? — Его пальцы порхали по беспроводной клавиатуре. — Все в порядке, — не глядя на меня, обратился он к секретарше. — Маш, кофе нам сделай.

Когда мы остались одни, Левицкий наконец оторвался от компьютера.

— Кирилл Александрович, чем могу быть полезен? — произнес он не самым дружелюбным тоном.

На несколько секунд в кабинете повисло молчание.

— Что нового? — поинтересовался я, усаживаясь напротив.

Паша откинулся на спинку навороченного кресла, обтянутого бордовой кожей, сверля меня задумчивым взглядом.

— Ты приехал, чтобы полюбопытствовать, как у меня дела? — ухмыльнулся он.

В этот момент секретарша нарушила наш тет-а-тет.

— Ваш кофе, — она ловко поставила перед нами две красные фарфоровые чашки с логотипом модного дома.

В этом был весь Левицкий — даже кофе пил из брендированной посуды, наверняка еще и изготовленной на заказ.

— Спасибо, — равнодушно отозвался он, небрежным жестом поднося чашку ко рту.

Пытаясь собраться с мыслями, я тоже взял чашку.

— Отличный американо! — искренне похвалил я.

Впервые в офисе Левицкого меня угощали настолько вкусным кофе. Не удержавшись, я повернул голову в сторону секретарши, отметив, что не видел раньше эту девчонку. Среднего роста, волосы, собранные в чопорную гульку, и нелепые круглые очки на пол-лица. Одета она была в безразмерный серый костюм с цветочным узором а-ля вологодская роспись, а дополняли образ коричневые колготки и черные туфли, больше подходящие для нафталиновой сокровищницы какой-нибудь престарелой кошатницы.

Новая секретарша Левицкого была достаточно стройной, статной, но в глаза сразу бросалось полное отсутствие вкуса.

Испытывая удивление, я сделал еще один глоток обжигающего кофе, исподтишка продолжая разглядывать девчонку. Настолько инородно смотрелась она в офисе директора тюнинг-центра элитных авто, нарушая «золотой стандарт» Пашкиных секретарш — однотипных белокурых дьяволиц с огромной ненатуральной грудью.

Мне всегда казалось, Левицкий намеренно выбирал себе в качестве помощниц девчонок, мозги которых были надежно спрятаны под литрами силикона. А тут это «чудо».

— Да, Маша варит отменный кофе, — отстраненно согласился Паша.

— Павел Романович, платье и туфли я упаковала в подарочную упаковку, а букет поставила в вазу. Вы ведь уезжаете на сальсу минут через тридцать?

Избегая моего взгляда, Левицкий кивнул.

— Еще какие-то распоряжения будут? Все, что вы просили в понедельник на планерке, я выполнила. Могу сегодня уйти пораньше?

— Да, ты молодец. Можешь идти.

«Платье и туфли я упаковала в подарочную упаковку, а букет поставила в вазу», — ни черта не ясно, но очень интересно.

— Увлекся сальсой? — полюбопытствовал я, когда за секретаршей закрылась дверь.

— Если ты не в курсе, я несколько лет отдал танцам. Почему бы не тряхнуть стариной? — процедил Левицкий.

— Действительно, почему? Тем более с чужой невестой. Паш, что между вами?

— Дружеско-деловые отношения на душевной основе, — ухмыльнулся он.

— Что-то мне ни черта не смешно, клоун, — сквозь зубы процедил я, так как поведение друга неимоверно злило.

— Ну клоун так клоун. — Сделав глоток кофе, Левицкий выдержал мой взгляд. — А еще я очень-очень плохой танцор. Наверное, поэтому у меня никогда не было отбоя от девчонок? — Влив в себя остатки напитка, он стукнул донышком чашки о стол.

Некоторое время мы молчали.

— Лучше тебе туда не лезть, — наконец предостерегающе заметил я.

— Не лезть куда, Кирюх? Я понимаю, он твой брат, вы друг за друга горой. Но ты вообще в курсе ситуации? — на лице Паши появилась мрачная гримаса.

— В общих чертах, — сухо бросил я, испытывая нарастающее напряжение. Претензии Паши, увы, были небезосновательны.

А я определенно не знал всего.

— Я стал невольным свидетелем нескольких отвратных сцен в исполнении твоего братца. И как бы я ни относился к Артему, вот ни черта не получается его оправдать.

Вопросительно склонив голову, я продолжал смотреть товарищу в глаза.

— Это всего лишь мои домыслы, но складывается ощущение, что Артем попользовался Сашей в Сочи, а потом просто свалил в туман, пытаясь вернуть свою первую любовь.

— Какую еще любовь? — переспросил я, не в силах поверить в услышанное.

У моего брата была любовь? Серьезно? Почему я узнаю об этом от Левицкого? Каким бы скрытным ни был Темыч, но всему же есть предел. Сколько еще скелетов хранит его темная душа?

— Ты вообще ни черта не знаешь, но уже примчался махать шашкой, защищая своего братца, — мрачно рассмеялся Паша. — Артем бросил Сашу после отдыха, а сам навострил лыжи к Катерине.

К Катерине?

Я чувствовал себя дураком. Получается, Пашка знал про Артема гораздо больше родного брата. Было весьма прискорбно это осознавать.

— Ты не в курсе про первую любовь Темыча? Ну конечно, нет! Апостолов же у нас кремень, держит все в себе. Только вот Сашка залетела от него и все это время жила в лютом стрессе, а потом еще и стала разменной монетой в играх опасных дядь. Я хочу ее поддержать. Только и всего, — недовольно нахмурился он.

Какое-то время я молчал, переваривая полученную информацию.

— Как она? — вздохнув, нарушил затянувшуюся паузу я.

— Неважно. Но гораздо лучше, чем когда я застал ее несколькими неделями ранее. Тогда на девчонку смотреть было больно — одна пустая безжизненная оболочка.

— Значит, танцы идут ей на пользу? — уточнил я с недоверием.

В моей дурной голове никак не укладывалось, что невеста брата крутит задницей в объятиях постороннего мужика, пусть и нашего общего друга.

Левицкий кивнул.

— Потихоньку начинает оживать. Передай Алине, что Саша не против встретиться, и ей очень жаль, что она так вела себя по отношению к ней, — он усмехнулся. — Призналась мне пару дней назад.

— Хорошо, передам. Жена обрадуется.

Покосившись на экран компьютера, Паша сухо бросил:

— Кирюх, мне пора.

— Подарки не забудь. — Я влил в себя остатки американо. — Наконец-то у тебя в офисе угощают вкусным кофе.

— Да, мышка свое дело знает, — равнодушно ответил он, выключая компьютер.

— Мышка?

— Ну ты же ее видел? — снисходительно улыбнулся Паша. — Страшила. Все жду, когда подвернется повод избавиться от этого недоразумения.

— Зачем тогда нанимал? — поднявшись, я устало потер переносицу.

— В том-то и дело, что я ее не нанимал. Пока находился на отдыхе, моя заместительница решила выпендриться и провела онлайн-собеседование, а мышка обошла всех соискательниц на должность секретаря. Теперь это пугало мне глаза мозолит. А секретарша должна что делать? Глаз радовать! — ухмыльнувшись, он вытащил из шкафа пуховик.

— Так все дело только в ее внешности?

— Кирюх, не сыпь мне соль на рану, — Левицкий толкнул дверь в темную приемную. — Она классный работник, тут вопросов нет, однако явно не на своем месте. И вроде молодая девчонка, в этом году окончила универ… Но так кошмарно выглядеть — надо еще умудриться. Мышка из каких-то подмосковных дебрей родом, каждые выходные навещает больную бабку, — товарищ вздохнул. — Но у меня же здесь не благотворительная организация?

Как-то не по-людски это — лишать девчонку работы только потому, что она внешне не топ-модель. Но я оставил свои мысли при себе.

— Слушай, если надумаешь ее увольнять — свистни, я устрою твою мышку к себе. У нас в отделе кадров постоянная текучка, сообразительные работники всегда нужны, — обронил я между делом.

— Идет, — Паша взял со стола какой-то цветастый сверток и букет, аккуратно завернутый в крафтовую бумагу. — Был рад тебя видеть, Кирюх.

— Взаимно.