В одной тёплой стране, где солнце заботливо согревало землю своими лучами, а ночью на небе было столько звёзд, что не сосчитать, жил маленький слонёнок. Больше всего на свете он любил ловить бабочек и обнимать свою маму. Правда, бабочек он потом отпускал… а маму — нет.

— Обними меня, мама! — просил он перед сном. — Обними, мама! — шептал рано утром. — Обнимама! — торопился он к ней, когда терял из виду, и тогда все слова сливались в одно. — Где ты?

— Я здесь, мой Обнимашка, — говорила слониха ласково и обвивала его своим хоботом. — Я всегда рядом.

Каждый день маленький Обнимашка ходил в детский сад. О, это был самый настоящий цветущий сад! По утрам, умывшись свежей водой из ручья, зверята собирались в круг в тени раскидистых деревьев и слушали истории своего воспитателя Марабу. Слушали очень внимательно — ведь совсем скоро им предстояло пойти в школу. Важно оглядывая малышей с ветки невысокого дерева, Марабу рассказывал им о том, как устроен Мир.

Он говорил о солнце и луне, о траве и песках, о львах и антилопах, о крокодилах и лягушках, о птицах и жучках, о мудрой природе, в которой всё придумано как нельзя лучше.

— Идёт дождь, реки наполняются, а мы из них пьём. Природа даёт нам всё, что нужно для жизни, в ней всего достаточно.

— И газелям хватит? — поинтересовалась маленькая газель.

— Разумеется, — хмыкнул Марабу, посмотрев на неё сверху вниз.

Но однажды, ни с того ни с сего, случилась беда. В их цветущий сад пришла засуха.

Дождей не было неделю, потом вторую, третью… Солнце всё так же лениво выкатывалось на небосклон и дарило миру своё тепло. Вот только лучи его теперь казались слишком жаркими, даже злыми.

По сухой земле побежали трещины, ветер поднимал клубы колючей пыли, а у птиц пересохло в горле, и они почти перестали петь.

Каждое утро Обнимашка набирал в хобот воду из ручья и поливал цветы, поникшие от жары.

— Вот, попей, — говорил он нежному розовому цветку. — Дождь обязательно скоро пойдёт!

Но дождь всё не шёл. И некоторые цветы больше не распускались утром.

Занятия в детском саду тем временем продолжались. Зверята запоминали названия редких растений, собирали вредных жучков, чинили муравейники, упражнялись в прыжках через спящего бегемота, пересчитывали вспорхнувших птиц и измеряли длину шеи жирафа. И, конечно же, слушали истории мудрого Марабу.

— Итак, что мы знаем о природе? — спросил он, когда зверята уселись в круг.

— Мы знаем, что она мудрая, — печально сказал слонёнок. — Вот только… дождь не идёт, цветы вянут, и птицы больше не поют. Разве это правильно?

— В природе нет ничего неправильного, — раздражённо фыркнул Марабу.

— И мы знаем, — вздохнул слонёнок, — что в ней всего достаточно. Но…

— Нет никаких «но»! — строго сказал Марабу.

После занятий Обнимашка, как всегда, побрёл к ручью. Он очень любил сидеть рядом с водой и смотреть на своё отражение. Однако сегодня что-то было не так. Кувшинки не плавали, а лежали на берегу, и вместо своего отражения слонёнок увидел каменистое дно. Он пошёл вдоль берега и вдруг понял, что теперь это и не ручей вовсе, а круглый маленький пруд. Его любимый весёлый ручей высох под палящим солнцем и больше не бежал далеко-далеко.

— Ква, — печально сказала лягушка, которая сидела на горячем камне.

— Эй, а где все твои друзья? — растерянно спросил слонёнок.

— Ква. — Лягушка развела лапками и прыгнула в кусты.

Слонёнок со всех ног побежал домой, к маме, и рассказал ей об увядших цветах, о высохшем ручье и одинокой лягушке.

— Мне так жаль, малыш, — сказала она, обняв его. — Мне бы хотелось спрятать тебя от всех тревог на свете.

— Скажи, мам, когда любишь кого-то, хочешь уберечь его от… плохого?

— Да, уберечь и защитить.

— Я так люблю наш ручей, мама! И мне так грустно оттого, что я маленький и ничего не могу исправить.

— Не грусти. Иногда даже самый маленький может сделать что-то важное.

— Я должен уберечь наш ручей, — задумчиво прошептал слонёнок. — Точнее, то, что от него осталось. Ведь я люблю его. Значит, должен защитить!

На следующее утро слонёнок побежал к маленькому пруду.

А тот тем временем стал ещё меньше.

— Я спасу тебя, — твёрдо сказал Обнимашка. — Если не от солнца, то от других зверей — точно!

Бережно вернув кувшинки в воду, слонёнок сел рядом и приготовился ждать.

Вскоре к пруду начали приходить другие малыши — как приходили каждый день, чтобы попить или умыться.

Первым появился бегемотик. Он шёл очень медленно, явно страдая от невыносимой жары.

— Уходи! — грозно сказал Обнимашка. — Не видишь, как тут мало воды?

— Ах! — Бегемотик едва не задохнулся от обиды. — Но я хочу пить!

— Ты… жадный! — возмутилась маленькая обезьянка, когда Обнимашка не подпустил её к воде.

— Да-да, ты жадничаешь! — закричали остальные зверята.

— Я… я не жадный! Я пытаюсь спасти этот пруд! — начал оправдываться слонёнок, глядя на дрожащую воду. — Чтобы мы могли им любоваться!.. Чтобы кувшинки плавали как прежде! Чтобы лягушки квакали!.. Уходите! Иначе пруд совсем исчезнет!

— Но если ты не дашь нам попить, тогда исчезнем мы!

Обнимашка повернулся к зверятам. Они все смотрели на него: обиженные, недовольные. И тогда слонёнок расплакался. Слёзы потекли из его глаз как маленькие ручейки, орошая сухую горячую землю.

Так, в слезах, он вернулся к своей маме. И, всхлипывая, сказал:

— Мама, я пытался защитить пруд от остальных зверят. Но они разозлились на меня. А я так хотел спасти… наш Мир.

Обнимама подхватила его хоботом и мягко произнесла:

— Мир больше, чем этот пруд, малыш. Он — всё, что есть вокруг. Он — это мы. И все мы — связаны. Ценен не только пруд, но и каждый из нас. Мы все одинаково важны.

— Значит, я не прав? Значит, я зря обидел бегемотика… И обезьянку.

— Ты хотел как лучше, — покачала головой Обнимама. — А ещё ты очень боялся. Поэтому смотрел лишь в высыхающий пруд. Но что ты увидишь, если поднимешь голову?

На следующий день слонёнок не переставал думать о том, что сказала ему мама. Он думал о её словах, проходя мимо жалкой лужицы, в которую превратился пруд. Думал, сидя в кругу других зверят и слушая мудрого Марабу.

Он думал и тогда, когда разговор зашёл о высохшем ручье и маленькая зебра спросила: «Как же нам теперь быть?», а Марабу принялся расхаживать взад-вперёд, сложив крылья за спиной.

— Я знаю! — закричал вдруг слонёнок. — Знаю! Большая река!

— Что — большая река? — не понял Марабу.

— Нужно пойти к большой реке и принести оттуда воды!

— Но как? — почесал затылок Марабу.

— В хоботе!

— Не у всех нас есть хоботы, — заметил волчонок Зо.

— Но я — слон! И у меня есть хобот! Вот какой! — затрубил Обнимашка что есть силы.

— Один ты не справишься, — робко пробормотала газель.

— Я спра… — начал было слонёнок, но в этот миг обезьянка показала куда-то вдаль, где росли большие деревья:

— Смотрите! Он не один!

Там, вдали, стояла добрая Обнимама. А за ней, как огромные горы, возвышались другие слоны. И, словно подтверждая слова обезьянки, слоны подняли хоботы вверх и тоже затрубили.

— Да, он не один, потому что мы все ему поможем! — решительно сказал малыш леопард.

И все зверята сорвали с деревьев по широкому и прочному листу и отправились к Большой реке. А за ними следовали величественные слоны, которых вела Обнимама. Слонёнок был горд и счастлив.

Он первым принёс в хоботе воду из реки и бережно вылил её в малюсенький прудик. Кувшинка всколыхнулась и поплыла. Следом прибежали другие зверята, пришли слоны и, опустив свои хоботы, наполнили пруд.

Пруд становился всё больше и больше, а к вечеру стал настолько широким, что в него, радостно квакая, вернулось семейство лягушек.

Малыши сидели у воды и любовались её блеском в лунном свете.

— Ну, теперь мы сможем пить и умываться! — сказал слонёнок, облегчённо вздохнув.

— И ты больше не будешь жадничать? — обрадовался бегемотик.

— Я не жадничал, а просто очень боялся, — признался Обнимашка. — Но теперь я знаю: я не один. Мы вместе! А значит, что бы ни случилось, мы обязательно что-нибудь придумаем!

Ночью, перед сном, уютно устроившись под боком у Обнимамы, слонёнок сказал:

— Знаешь, мама, каждый из нас может сделать что-то по-настоящему важное.

— Даже самый маленький? — улыбнулась слониха.

— Да, — кивнул Обнимашка. — Тем более когда он не один.

— Вместе можно справиться с чем угодно. Так гораздо легче, верно?

— И веселее, — рассмеялся слонёнок.

— Ты прав, — сказала слониха и обняла его своим хоботом. — Хочешь, я спою тебе песню?

Наконец, в одно особенно доброе утро, на высохшую землю пролился долгожданный дождь. Весь день зверята смотрели, как вода заполняет пересохшее русло ручья, как исчезают трещины в земле, как цветы медленно поднимают свои прекрасные головы, как капли дождя блестят на листьях и траве, как оживает природа вокруг и птицы готовятся спеть свои самые звонкие песни.

Даже Марабу, всегда серьёзный и строгий, с улыбкой смотрел в небо.

— Расскажите нам ещё что-нибудь про мудрую природу! — вкрадчиво попросил Обнимашка.

— А что, она всё-таки мудрая? — прищурился Марабу. — И теперь в ней, может быть, всего достаточно?

— Всего! Особенно — дождя! — воскликнул слонёнок, хихикая и стряхивая с себя капли воды.

— Какой ты довольный! — воскликнула Обнимама, когда слонёнок прибежал к ней.

— Да, мама, ведь засуха наконец-то закончилась! А где мы сегодня будем спать? — спросил он, оглядевшись. — Всё вокруг промокло!

Тогда слониха отвела его к раскидистому дереву, под которым было совершенно сухо.

— Как будто специально для нас! — Слонёнок подпрыгнул от радости. — Здорово мудрая природа всё придумала, да?

— Ты хорошо слушал Марабу, — улыбнулась слониха.

— Я не только слушал, я ещё и сам в этом убедился, — с гордостью ответил Обнимашка.

Они сидели под деревом, и им было тепло и хорошо.

— Большой Мир заботится о нас, — задумчиво произнесла Обнимама. — И мы должны быть ему благодарны.

— Но лучше всех обо мне заботится моя большая мама! — засмеялся слонёнок и прильнул к ней. — Ты же расскажешь мне сказку на ночь, правда, мам?

— В одной чудесной стране, — начала слониха, — где ласковое солнце согревало землю, а ночью на небе было столько звёзд, что не сосчитать, жил маленький, но очень умный и смелый слонёнок…

Обнимашка уснул, а она ещё долго смотрела в далёкое небо. Зная, что когда-нибудь снова наступит засуха, а на смену ей придут дожди, что реки будут мельчать и выходить из берегов, а цветы — вянуть и распускаться… И лишь одно останется неизменным в этом мире.

— Я люблю тебя, малыш, — прошептала она и обняла его.