Лесли Консорт проснулся в четверть двенадцатого утра. Выспавшись впервые за четыре дня, он чувствовал себя на миллион долларов. Ему приснилось, что он на глубине огромного океана: воздух ему не нужен, и он лениво плавает от одного косяка рыб к другому, погружает усталые ноги в заросли ламинарий или трется ими об актинию.

Сквозь толщу сна края сознания Лесли достигали телефонные звонки. Они начались в 5:03, как только свежий номер газеты приземлился на первое крыльцо, и потом уже телефон звонил без перерыва. Лесли не отвечал; он так и не встал с кровати и даже, в общем-то, не проснулся. Мельком взглянув на экран, он увидел девять новых сообщений и предупреждение о том, что почтовый ящик переполнен.

Одно из сообщений, представил он, должно быть от бывшей жены – костерит его за поведение в братстве. С обязательной ехидной припиской в конце: мол, теперь-то суд увидит его истинное лицо. Два – наверняка от шефа полиции Грюндена: в первом он просит от Лесли объяснений, во втором – требует немедленно ответить и, возможно, описать инцидент в «Раунд Робине». Еще одно сообщение, предположил Лесли, вполне может быть от Майло Маслоу, которому нужен официальный комментарий к рассказу парнишки из братства. Такую картину он себе нарисовал, но ни одного сообщения так и не прослушал. Вместо этого долго простоял под душем, где медленно и с удовольствием поворачивался под струйками, смывая остатки стресса.

Потом Лесли вышел на крыльцо и забрал свой номер «Реджистера». Газета казалась тонкой и легкой, вот только новости в ней были самые что ни на есть весомые. Многие из его соседей теперь тоже на нее подписались – самые юные вообще увидели газету впервые в жизни.

Лесли вернулся на кухню, взял пару яиц и три минуты варил их в своей любимой кастрюле, после чего уселся с тарелкой за небольшой столик. Из маленького оконца с восточной стороны в комнату бил яркий свет – непривычно было читать прессу столь поздно. Он пообещал себе, что будет отныне чаще высыпаться, и, развернув газету, обнаружил там большую фотографию себя самого. Снимок взяли из архива: Лесли в тире, ноги расставлены, палец медленно нажимает на курок. А рядом – фото трупа из зоопарка и Джимми из «Тета Ро Каппы». Последний c издевательской усмешкой тычет указательным пальцем в камеру, будто обвиняя кого-то.

Лесли внимательно прочел статью и подметил, что впечатлен стилем Бобби. «Неплохо для бывшего спортсмена». Потом встал, налил себе кофе и снова взял газету, чтобы изучить гороскопы. Про Льва было написано так: «Почитаете газету, выпьете кофе, а потом выйдете из дома, чтобы провести свой обычный день». Он еще раз посмотрел на газету, на чашку кофе в левой руке и усмехнулся. «Вот только до работы вы так и не доберетесь. А исчезнете без следа».

Про знаки от Девы до Рыб Лесли дочитывать не стал. Он вернулся в спальню, надел белую рубашку с длинным рукавом, коричневые вельветовые брюки и лоферы, взял из верхнего ящика комода револьвер и сунул в наплечную кобуру. Положил в карман запасные ключи от машины и пальцами расчесал волосы.

Перед выходом на улицу детектив Лесли Консорт посмотрелся в зеркало и, удовлетворившись увиденным, закрыл за собой дверь.

На работе он так и не появился. Ни один полицейский, включая свежеиспеченного детектива Терезу Лапейр, никогда его больше не видел.

* * *

Бобби проснулся от телефонного звонка. Он скатился с кровати, почесал зудящую ляжку и поспешил к столу с телефоном. По пути он умудрился споткнуться, и его «алло» прозвучало с одышкой.

– Алло.

– Алло? – повторил Бобби.

– Это Бобби Фриндли?

– Да.

– Это Терри Аббатиста.

Бобби тут же вспомнил этот голос.

– Где вы нашли мой номер? В «Википедии»?

Аббатиста рассмеялся.

– У Майло Маслоу попросил. Чисто технически ты работаешь на меня. В моем бизнесе, который, к слову, бедствует.

– Уже не так сильно, – ответил Бобби, массируя колено. – Чем могу помочь, Терри? Вам не понравилось, что я написал про вас в статье?

– Отнюдь. Некоторые мои друзья из высшего общества были в полнейшем восторге, узнав, что я вовлечен в это действо, пусть и весьма косвенно. А ты слышал, что газета из города Спокан в Вашингтоне и радиостанция из Дулута тоже получили от кого-то зловещие предсказания? Гороскопы сейчас – тема номер один. Я в следующую субботу организую вечеринку, астрологический маскарад. Как думаешь, не слишком дерзко? Все просят меня нарядиться Тельцом, быком, но лев мне, пожалуй, лучше подходит.

Бобби молчал; он встал и снова сел на свою незастеленную кровать.

– Бобби, у меня к тебе два дела. Во-первых, хочу поздравить со статьей. Она великолепна, ты с ноги открыл дверь в профессию. Подумай, не перейти ли тебе в издание побольше, куда-нибудь в онлайн. В «Ассошиэйтед пресс», на худой конец. Лучшего момента не будет.

– А второе дело?

– Хотим пригласить тебя на небольшой ужин у меня, чтобы отметить. Я придумал новую фишку с бамбуковыми палками. Ты точно оценишь.

Рука у Бобби потянулась к подбородку. Повязка чуть отклеилась, обнажив еще не зажившую кожу.

– Насчет последнего не уверен, Терри. Я еще от предыдущей фишки не отошел.

– Отказ не принимается. У меня в семь. Можешь прийти с девушкой.

* * *

Бобби принял душ, оделся и перешел через улицу к дому Сары. Постучал в дверь. Ему никто не ответил, внутри было тихо. Позвонил ей на мобильный, но гудки шли, а автоответчик не включался. Тогда Бобби достал из кармана ручку, вытащил из почтового ящика какую-то рекламку и написал:

«Сара, перезвони, пожалуйста, как можно скорее. Мобильный ты не берешь, а мне срочно надо поговорить. Бобби».

Он сунул записку под коврик и повернулся, чтобы уйти, но тут прямо перед собой увидел на тротуаре человека. Тот поглядел на Бобби, потом – на записку.

– Подружка твоя? – спросил он. – Она здесь живет?

Бобби смерил незнакомца взглядом. Тот, похоже, целыми днями качался в зале, но больше никак о себе не заботился. Одежда на нем была мятая и лет пятнадцать как вышла из моды. Спутанные каштановые кудри свисали на лоб. Руки у него были в татуировках и налипшей грязи.

– Вам чем-то помочь? – спросил Бобби.

– Ты Бобби Фриндли? – спросил тот.

– А кто спрашивает?

– Я.

– Отойди, – сказал Бобби и, отодвинув незнакомца плечом, направился к своему дому. Бездомные часто захаживали в Пасифик-Бич, чтобы переночевать. Многих он знал, и они ему даже нравились. Но с этим парнем было что-то не так. Пугающе не так. Что еще хуже – он назвал Бобби по имени. На крыльце Бобби оглянулся: человек продолжал стоять у Сары под дверью. И смотреть на коврик, под которым Бобби оставил письмо.

Бобби крикнул:

– Эй, ничего не трогай. Иди куда шел.

Человек повернулся и поплелся к Ламонт-авеню. Бобби не спускал с него глаз. У края тротуара человек остановился и снова пристально посмотрел на Бобби. Бобби покачал головой, зашел домой и закрыл как следует дверь.