Он стоял у амбразуры, с трех сторон окруженный врагами. Двое из них оттаскивали мертвеца и теперь уставились на Шарпа, словно он был призраком из преисподней. Еще двое стояли справа от него, оба в артиллерийских мундирах, и каждый держал по восьмифунтовому ядру, которые, как предположил Шарп, предназначались для его черепа. Слева от него были два пехотинца, оба с мушкетами и примкнутыми штыками.

Он начал с пехотинцев, яростно развернувшись к ним и описав палашом размашистую дугу, заставившую обоих попятиться. Один нажал на спуск, и пуля прошла в паре дюймов от талии Шарпа, угодив в одного из французов с ядром. Шарп сделал выпад, ударив стрелявшего острием палаша, которое соскользнуло с ребра и отбросило того еще дальше. Второй пехотинец ткнул штыком вперед, но Шарп качнулся вправо, уклоняясь, и вонзил палаш в шею врага. Он выдернул клинок, и кровь хлынула в небо, а затем снова нанес удар, но уже в грудь первого солдата. Двое готовы. Он повернулся направо и обнаружил, что двое, тащившие труп, отступили за тех, что держали ядра, один из которых уже стоял на коленях, захлебываясь кровью. Второй уставился на Шарпа, затем резко уронил ядро на вал и попятился. За ним Шарп увидел орудийные расчеты, обслуживающие три восьмифунтовки, и по меньшей мере дюжину трупов, которые без сомнения, были жертвами его стрелков. «С той стороны опасности мало», — решил он, прорычал что-то на ближайшего солдата, и француз, очевидно, поняв грубость Шарпа, бежал. Шарп снова повернулся налево, где вал поворачивал на южную стену, густо усеянную пехотой в синих мундирах. Впрочем, в дальнем конце вала он увидел кучку красномундирников. Значит, шотландцы или кентцы все же добрались до верха. Со стороны французов защелкали мушкетные выстрелы, но Шарп, казалось, был заговоренным. Он бросился на ближайших солдат, которые выставили штыки, готовясь принять его натиск.

Тут за его спиной грохнула пушка, этот звук оглушил его, и трое ближайших французов пошатнулись, сраженные залпом семиствольного ружья.

— Это был последний заряд! — сказал Харпер, становясь рядом с Шарпом. — Иисусе, ну и до черта же тут этих чертей!

— Что ты здесь делаешь? — спросил Шарп.

— Пытаюсь сохранить вам жизнь, сэр.

Один из раненых пулями Харпера теперь ткнул штыком в огромного ирландца. Харпер выронил свое ружье, левой рукой схватил угрожающий мушкет прямо за мушкой, а правой аккурат за шейку штыка. Он рванул на себя стопорное кольцо, сдернул штык, провернув его на мушке, а затем, развернув штык, вонзил его в живот солдата.

— Ах ты, гребаный дурень, — сказал он, когда тот упал.

Шарп пинком сбросил одного из раненых с внутреннего края вала во двор, где французские пехотинцы бежали к задним воротам форта, ведущим к понтонному мосту.

— Черти драпают, Пэт.

— Туда им и дорога. — Харпер подобрал свое семиствольное ружье и нацелил его на пехотинцев, сгрудившихся в углу вала. Ружье было не заряжено, но никто из французов этого не знал — они видели лишь огромного человека, нацелившего на них жуткое на вид оружие. Среди них не было ни офицера, ни сержанта, некому было отдать приказ, и они попросту бежали от одной только угрозы. — Иисусе, до чего ж я люблю эту пушку, — сказал Харпер.

— Гони их, Пэт. — Шарп спихнул брошенные мушкеты во двор и перешагнул через раненых. Наверх по лестнице уже взобрались новые стрелки и красномундирники. Шарп выстроил в линию четырех шотландцев и приказал им наступать с примкнутыми штыками. — Становись за ними! — крикнул он парням, все еще перелезавшим через залитый кровью вал. — Пэт!

— Сэр?

— Возьми людей и прикончи этих треклятых канониров. — Он указал на восточную стену, а затем встал в центр линии из четырех шотландцев. — Так, парни, вперед! Они не устоят.

Они завернули за угол на южный вал и начали ровное продвижение. Каменная лестница вела с вала во двор, и французы неслись по ней вниз, спасаясь от двух отрядов шотландских и кентских солдат, которые сходились к центру вала. Один или двое французов обернулись, чтобы выстрелить, но каждый раз кто-то из шотландцев стрелял первым, и врага отбрасывало назад.

— Метко, — сказал Шарп. Он ожидал кровавой схватки на валу, но французы были так напуганы успехом штурма, что теперь покидали форт так быстро, как только могли бежать. Большие задние ворота были распахнуты, и солдаты неслись через подъемный мост и вниз по крутому склону к понтонам. Там тоже были красномундирники, и Шарп догадался, что некоторые из тех, кто успешно взобрался на южную стену, сумели добраться до двора и открыть главные ворота. Единственное организованное сопротивление теперь оказывала горстка людей, стоявших на верху короткой лестницы, ведущей к двери башни, и они все еще дрались.

— Стрелки! — крикнул Шарп, и полдюжины его людей подбежали к нему. — Снимите этих ублюдков, — он указал на людей, защищавших башню.

— Говорят, тут деньги есть, — сказал один из шотландцев Шарпу.

— Они, должно быть, в той башне, — ответил Шарп. — Хочешь пойти поискать?

— Так точно, хочу.

— Тогда иди, и удачи. И молодец!

Бой на валу закончился быстро. Шарп ожидал более ожесточенной схватки и чувствовал себя раздосадованным. Харпер повел дюжину человек на северный вал, по пути убивая канониров и беря в плен остальных. Весь вал теперь был в руках британцев. Шарп подошел к Харперу.

— Молодец, Пэт.

— Это и не бой был, сэр. Ублюдки просто бросили всё и бежали. — В его голосе слышалось разочарование.

— Слишком легко, — сказал Шарп, — если не считать лестницы.

— Да, с ней нехорошо вышло, — согласился Харпер. Он кивнул на бой во дворе. — Разберемся с ними, сэр?

— Он обречен, — сказал Шарп. Теперь вход в башню защищал одинокий французский офицер, а ступени под ним были усеяны телами его людей. Красномундирник поднялся по ступеням и попытался ткнуть штыком в одинокого защитника, но тот с презрением отбил мушкет саблей и полоснул солдата по горлу. Тот, судя по черным отворотам мундира, кентец, осел, присоединившись к мертвым врагам.

— Храбрый черт, — с восхищением произнес Шарп.

— И мертвый, — сказал Харпер, когда сержант 50-го полка медленно взошел по ступеням, неся полупику[44]. Древнее оружие тех, кто охранял знамя батальона.

— Бедолага, — сказал Шарп, глядя на одинокого французского офицера, — он заслуживает лучшей участи.

— Хотел бы я себе такое копье, — сказал Харпер.

— Старые боевые секиры были лучше. Тяжелее. Секирой можно было немало бед натворить. Куплю тебе на следующий день рождения.

— Надеюсь, сэр.

Сержант нанес удар полупикой снизу вверх. Это было девятифутовое копье с крестовиной позади длинного клинка. Французский офицер попытался отбить его саблей, но сержант ожидал этого и рванул клинок вверх, так что сабля прошла под ним. Тут же кентец опустил наконечник и с силой вонзил его офицеру в живот. Пика вошла до самой крестовины, и сержант снова налег на нее, пронзая умирающего француза насквозь и пригвоздив его к деревянному косяку двери башни. Раздался радостный крик, и красномундирники хлынули вверх по ступеням, чтобы разграбить башню.

— Помоги Бог тем, кто там внутри, — сказал Харпер.

Внезапная трескотня винтовочных выстрелов заставила Шарпа обернуться. Это Джо Хендерсон со стрелками, которых он оставил отстреливать защитников башни, теперь палили вверх. На вершине башни появилась группа французов, и некоторые нацелили мушкеты вниз, во двор, полный британских солдат.

— Молодец, Джо! — крикнул Шарп. Винтовочный огонь заставил французов пригнуться за парапетом башни. Над ними все еще развевался триколор.

Шарп и Харпер все еще были на южном валу, но теперь Шарп прошел по восточному боевому ходу мимо трех брошенных пушек к северной стене.

— Матерь Божья, — сказал Харпер, — ты только погляди!

Он смотрел вниз, на понтонный мост, забитый бегущими французскими солдатами, подгоняемыми красномундирниками, которые палили из мушкетов из южных ворот форта. Мост был все еще цел. Люди, которых Шарп видел ранее, лишь ослабили крепления, удерживавшие два судна в центре моста, которые теперь выгнулись на запад под напором течения. Этих людей, по-видимому, послали подготовить уничтожение моста, чтобы британцы не смогли использовать понтоны для переправы, но они не успели закончить свою работу. И вот уже первые беглецы из форта Наполеон достигли форта Рагуза, где их приветствовали прусские солдаты у ворот.

— Следующим будем штурмовать его, — сказал Шарп, кивнув на меньший форт.

— Если сможем перебраться через мост, сэр, — сказал Харпер, и что-то в его тоне заставило Шарпа посмотреть вниз.

— Ублюдки! — вырвалось у него. В центре моста, где он видел людей, возившихся с канатами, которые крепили пару судов к понтонам по обе стороны, теперь работали топорами. Они рубили оставшиеся канаты, и медленно два судна начали дрейфовать на запад по течению, увлекая за собой всю северную половину понтонного моста. Люди все еще толкались и боролись, пытаясь пересечь южную половину моста, теперь забитую беглецами. На мгновение показалось, что ближнее судно зацепилось за понтоны, но затем оно с рывком освободилось, и оба судна отошли, разорвав мост надвое и отрезав сотни людей на понтонах у самого форта Наполеон.

Эти люди все еще рвались вперед, не зная, что мост разрушен, и их напор сталкивал людей с настила понтона. Некоторые неуклюже поплыли к северному берегу, но большинство уносило вниз по течению, и они махали руками, моля о помощи. Шарп видел, как люди исчезают под водой, утянутые на дно весом снаряжения.

— Бедолаги.

— Десять минут назад они пытались нас убить.

— А теперь нам придется захватывать этот треклятый форт без моста.

— С этим мы не справимся, — сказал Харпер.

И именно поэтому французы разрушили мост, даже ценой жизней беглецов, все еще пытавшихся добраться до северного берега. Пока форт Рагуза оставался в руках французов, до тех пор понтонный мост можно было восстановить. Это могло занять месяц или больше, но он был бы отстроен заново и таким образом связал бы армию Сульта с силами Мармона. Генерал Хилл хотел уничтожить не только мост, но и оба форта, а французы только что сделали это почти невозможным.

Харпер добрел до ближайшего восьмифунтового орудия на гарнизонном лафете.

— Может, поможем еще паре этих чертей искупаться, сэр? — спросил он, показывая картечный заряд, который нашел в ящике с готовыми боеприпасами.

— Мы и так уже достаточно этих бедолаг перебили, — сказал Шарп.

— А я-то думал, мы за этим сюда и пришли, сэр.

— Они теперь пленные, Пэт.

Харпер засунул картечь обратно в ящик.

— Но пушка-то заряжена, сэр, — он указал на запальную трубку. — Ну дайте пальнуть.

— Оставь, Пэт.

Шарп задумался над тем, зачем французы зарядили орудия, нацеленные на форт Рагуза? А потом решил, что защитники опасались, как бы британская пехота не обошла форт Наполеон и не захватила мост. Они вполне могли бы попытаться, если бы эскалада провалилась, и тогда попали бы под картечь из этих пушек. Залпы картечи смели бы с моста красномундирников, почти не повредив сам мост, а орудия уже были наведены на него.

— Восьмифунтовки! — восторженно произнес кто-то за спиной Шарпа. — Полезные штучки.

Шарп обернулся и увидел спешащего к нему лейтенанта Лава.

— Сэр! Рад вас видеть, сэр!

— И я рад вас видеть, лейтенант, — как можно искреннее ответил Шарп.

— Восьмифунтовки! — снова воскликнул Лав. — Не возражаете, если я из них пальну, сэр?

Шарп посмотрел на беглецов, застрявших на разрушенном мосту.

— Они все станут пленными, лейтенант.

— Ах, милосердие! Похвально, сэр. Но я-то думал о другом форте. — Лав уже наклонился к ближайшему орудию и начал крутить подъемный винт под казенной частью, чтобы поднять ствол. — Варвара, помоги мне! — крикнул он. — Полагаю, негодяи зарядили картечью, — сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь. — Сейчас выясним!

Он пошевелил запальную трубку в отверстии и, очевидно, убедившись, что ее нижний конец вошел в пороховой заряд, заглянул в ящик рядом с пушкой в поисках пальника. Он нашел один, и Шарп предложил свое огниво, но Лав воспользовался собственным, чтобы зажечь фитиль, который зашипел, разбрасывая мелкие искры. Лейтенант помахал им, чтобы кончик разгорелся еще ярче.

— Мило с вашей стороны предложить, сэр, но это огниво мне подарил отец, и по моей традиции именно им я даю первый залп. Отец у меня каноник, так что это кажется уместным!

— Канонир[45]? — озадаченно переспросил Шарп.

— В Уэллском соборе, — рассеянно ответил Лав, — когда-нибудь, верно, станет епископом!

Он поджег пальник, подул на фитиль, чтобы оживить огонь, затем зажал древко в руках и возвел глаза к небу.

— И благодарю тебя, Варвара, за то, что оставила мне заряженное орудие. Отойдите, сэр, и зажмите уши. Эта штука сейчас бабахнет.

Лав поднес пальник к запальной трубке, и штука бабахнула, изрыгнув густое облако дыма, которое заслонило реку. Орудие было заряжено картечью, которая безвредно пронеслась над головами беглецов, все еще запертых на ближних понтонах, но один лишь звук свистящих мушкетных пуль заставил многих прыгнуть в реку, спасаясь от гибели. Шарп, наполовину оглушенный выстрелом, все же услышал, как картечь забарабанила по высокой стене форта Рагуза.

Пока дым медленно сносило вниз по реке, Шарп видел, как французы на понтонном мосту швыряют свои мушкеты в Тахо и с поднятыми руками возвращаются к красномундирникам, собиравшимся у южных ворот форта Наполеон. Лейтенант Лав тем временем уже пробанил ствол орудия губкой, закрепленной на торце прибойника. Он накрыл запальное отверстие пыжом, чтобы выходящий воздух не раздул огонь в тлеющих остатках заряда, затем выбрал новый пороховой картуз и ядро, которые и забил в ствол.

— Ненавижу использовать французский порох, — сказал Лав, — он и вполовину не так хорош, как наш. Но, как правило, все же срабатывает.

Он проткнул новый заряд длинным протравником, а затем нашел запальную трубку среди принадлежностей, оставленных французами. Он вставил ее в отверстие, отбросив пыж.

— У меня нет кожаного напальчника, — сказал он Шарпу, — но Варвара нас сохранит.

— Варвара? — растерянно переспросил Шарп.

— О, майор Шарп, — с горьким разочарованием в голосе произнес Лав. — Святая Варвара — покровительница артиллеристов! Она была знатной девицей, девственницей, что совершенно неуместно и, я бы сказал, несколько разочаровывает, и ее отец, не одобряя ее обращения в христианство, запер ее в башне. Какое все это имеет отношение к науке артиллерии, ума не приложу, но артиллеристам подобает взывать к ее помощи. Отойдите, пожалуйста, сэр, эта штука через мгновение снова бабахнет.

Кто-то в форте Рагуза, должно быть, увидел, чем занимается лейтенант Лав на валу форта Наполеон, потому что внезапно шесть их орудий открыли огонь. Одно ядро со свистом пронеслось над головой Шарпа, а другое врезалось в стену прямо под ним.

— Стрелки! — взревел Шарп. — Сюда!

Лейтенант Лав склонился над казенной частью орудия, которое он перезарядил ядром, и прицелился вдоль ствола.

— Мне нравится, — сказал он, затем отошел в сторону и поднес все еще тлеющий пальник к новой запальной трубке. Тяжелый гарнизонный лафет, казалось, подпрыгнул, но все же поглотил большую часть отдачи, и ядро лейтенанта со свистом пронеслось над рекой, чтобы ударить в северную стену форта Рагуза.

— Немного низко, Варвара, — с укором сказал Лав, — но мы будем стараться. Майор, не будете ли вы так любезны накрыть запальное отверстие пыжом? Благодарю вас, сэр!

Шарп положил пыж на запальное отверстие, пока лейтенант макал губку в ведро с водой, а затем прочищал ствол. Пыж перекрыл отверстие, не давая потоку воздуха от банника раздуть тлеющие остатки пороха в стволе. Шарп слышал шипение гаснущих порошинок.

— Что может быть лучше майского утра, когда вокруг столько французов, которых можно убить, — сказал Лав.

— Чтобы убить еще хоть кого-то, вам придется разнести ту стену, — сказал Шарп, — а восьмифунтовки с этим не справятся.

Господь не счел нужным снабдить меня восемнадцатифунтовками, сэр, — сказал Лав, — но с помощью Варвары мы, смиренные артиллеристы, сделаем все, что в наших силах.

— Чтобы что?

— Чтобы убедить врага бежать! Тогда мы сможем соединить мост и овладеть фортом Рагуза. — Лав жестом попросил Шарпа отойти и поднес пальник к новой запальной трубке. Орудие выстрелило, и далекий лязг возвестил, что ядро ударило в стену форта Рагуза за клубами порохового дыма. Лейтенант Лав, может, и думал, что делает доброе дело, но Шарп считал, что восьмифунтовое орудие лишь распугивает птиц.

Шарп прошел в дальний конец стены, чтобы посмотреть на старый мост. Жаль, что у него больше не было подзорной трубы, но даже невооруженным глазом он мог разглядеть группу партизан Эль Сасердоте, охранявших французских пленных, которые стаскивали своих изувеченных мертвецов к реке. Большинство людей священника пришли в деревню Лугар-Нуэво под фортом Наполеон, где они грабили французские склады. Там были и офицеры в красных мундирах, без сомнения, пытавшиеся спасти что-нибудь полезное, прежде чем вся деревня сгорит. Два склада уже пылали.

— Катастрофа, — раздался за его спиной ирландский голос.

Шарп обернулся.

— Катастрофа, сэр?

— Для французов, Ричард! — улыбаясь, сказал майор Хоган. — Мы перерезали единственную реальную связь между Сультом и Мармоном! Эти господа будут очень расстроены.

— Мы не взяли форт Рагуза, сэр, и, полагаю, замок Миравете все еще в их руках?

— Совершенно верно. Наших девятифунтовок недостаточно, чтобы пробить их оборону, но это не имеет значения. Мы можем оставить им Миравете, потому что без моста он ничего не охраняет. Но чтобы уничтожить мост, нам действительно нужно взять форт Рагуза, а это значит, что нам придется как-то перебраться через реку. — Хоган уставился через широкую реку на оставшийся форт. — Бог знает, как мы это сделаем, но сделать должны. Боюсь, еще одна эскалада, и, если мы все же пойдем на штурм, я бы предпочел не видеть тебя на очередной лестнице, Ричард. Ты слишком ценен, чтобы тебя терять, и, к тому же, ты уже не бесерро.

— Бесерро?

— Бесерро — это молодой боевой бык, Ричард.

— Ты намекаешь, что я стар?

— Стар и опытен. С таким быком драться хуже всего. — Хоган улыбнулся. — Сколько тебе лет?

— Понятия не имею. Мать умерла при родах, а больше никто и не считал.

— Правда, понятия не имеешь?

— Лошадям возраст по зубам определяют, — сказал Шарп, — вот и я прикидываю, что мне лет тридцать пять.

— Одному Христу известно, как ты дотянул до такого возраста, — сказал Хоган и посмотрел вниз, на горящую деревню, где люди Эль Сасердоте все еще обшаривали склады. — Нашего друга Эль Эроэ, полагаю, и след простыл?

— Не видел я этого ублюдка.

За их спинами раздался радостный крик. Они обернулись и увидели, что французский триколор спустили с флагштока на башне и заменили курткой красномундирника, слишком тяжелой, чтобы ее подхватил легкий ветерок.

— Надо же было додуматься флаг захватить, — с досадой сказал Хоган. — И все же, зрелище великолепное.

— Эль Эроэ мог уже перебраться через реку, — с такой же досадой произнес Шарп.

— Он мастер по части побегов, так что да. — Хоган посмотрел на французов, которые теперь брели обратно по разрушенному понтонному мосту в плен. — Среди них, похоже, есть и партизаны. Люди Эль Эроэ, надо полагать.

Шарп вгляделся и увидел среди беглецов группу людей, одетых на партизанский манер. Некоторые были в широких плащах, но почти все, в рваных мундирах испанской армии. Сойдя с моста, побежденные под конвоем красномундирников огибали западный край форта, но тут из толпы их стали вытаскивать люди Эль Сасердоте.

— Не думаю, что этим ребятам суждено увидеть следующий рассвет, — с усмешкой заметил Хоган.

Огонь из форта Рагуза стал беспорядочным и неточным, поскольку французские канониры не решались обслуживать свои орудия из-за прицельной стрельбы винтовок из форта Наполеон. Расстояние было около пятисот ярдов, что было безнадежно велико для мушкетов, но стало отличной практикой для «зеленых мундиров», которые заключали пари на каждый выстрел.

— Похоже, у них хватает монет для ставок? — предположил Хоган.

— Здесь особо не на что тратить деньги.

— А как же сто гиней, что ты повез Эль Эроэ?

— Я наведу об этом справки.

— Уверен, что наведешь, Ричард, уверен, что наведешь, — Хоган помолчал. — Но я ведь понимаю, что из-за превратностей войны такие вещи иногда теряются.

— Превратностей?

— Проще говоря, Ричард, всякая дрянь случается.

— Ну, часть я отдал Эль Эроэ, — с досадой сказал Шарп, — а он тот еще ублюдок.

— А! Так я могу доложить начальству, что ты доставил золото, как было приказано?

«Золото? — подумал Шарп. — Всего одна гинея».

— Я доставил золото, как было приказано.

— Превосходно, — радостно сказал Хоган, — оно все равно из секретного фонда, а там к разным подобным неурядицам привыкли. А, гляжу, Купидон занят делом!

Лейтенант Лав привлек с полдюжины стрелков, чтобы перетащить мортиру с восточного вала на северный. Среди них был и Харпер, тащивший это брутальное оружие, которое, очевидно, было чудовищно тяжелым, потому что даже он напрягался. Кое-как группа добралась до угла вала, где Лав приказал им бросить орудие. Шарп и Хоган подошли ближе.

— Не красавица, — приветствовал их Лав, — но с помощью Варвары она, может, и справится с задачей. Вы не возражаете, если я использую пару ваших дюжих молодцов в качестве матрозов[46]?

— Матрасов? — переспросил Шарп.

— Помощников канонира, — пояснил Лав. — Я считаю себя расторопным канониром, но моя расторопность многократно возрастает благодаря матрозам.

— Пэт! Джо! Вы теперь матрасы мистера Лава.

— Есть, сэр! — с усмешкой отрезал Харпер.

— Принесите мне порох и бомбу, — приказал Лав, указывая туда, где на восточном бруствере все еще лежали мортирные принадлежности. — И, сержант! Клинья нести не надо! Я в них не верю.

— Он мне сказал, что его отец был канониром, — бросил Харпер Шарпу, проходя мимо. — Псих, почище пьяного патера!

Лейтенант Лав с помощью рычага наводил мортиру прямо на форт Рагуза.

— Если это сработает, на небесах будет ликование, — восторженно сказал он.

Он вытащил из-за пояса нож и вспорол картуз с порохом для восьмифунтовки, а затем высыпал часть содержимого в жерло мортиры. Решив, видимо, что насыпал слишком много, он зачерпнул пригоршню и швырнул ее за вал. Рядом с оглушительным треском в вал ударило французское ядро, но лейтенант, казалось, и не заметил.

— Полагаю, это одна из их мортир нового образца, — заметил он Шарпу, — и довольно тонкой конструкции. Мортира Гомера, осмелюсь предположить! Старые, системы де Вальера, были грубы, а это орудие настоящее произведение искусства.

Он нашел запальную трубку от восьмифунтовки и вставил ее в запальное отверстие мортиры, отломив верхушку.

— А, вот и бомба! Молодец, матроз! Заряжай, сержант, будь добр. Нет! Стой! Положи ее на вал.

Бомба была десяти дюймов в диаметре и представляла собой жуткий черный шар из чугуна, который, как знал Шарп, был набит порохом. Сбоку торчал фитиль. Лейтенант, еще раз взглянув на форт Рагуза, чтобы оценить расстояние, достал нож и отхватил два дюйма скоропального фитиля.

— А теперь заряжай, сержант, но убедись, что фитиль смотрит в сторону стенки ствола, чтобы огню было легче до него добраться. Осторожнее, не задень фитиль о ствол! Вот так! Просто бросай, она не бабахнет. Великолепно! А теперь принеси еще одну, на случай если эта не сработает.

— Есть, сэр, — сказал Харпер и, идя за второй бомбой, закатил глаза, глядя на Шарпа.

— Думаете, может не сработать, лейтенант? — спросил Хоган.

— Пути Варвары неисповедимы, когда она вершит свою кару, — сказал Лав, — она может полететь слишком далеко, а может упасть слишком близко, или фитиль не загорится. — Он заглянул в камору мортиры. — Но эта малышка, похоже, хорошо улеглась в своем ложе. Клинья я, конечно, не использовал, но я никогда не был сторонником их применения, чтобы огонь, так сказать, облизал бомбу. Полагаю, это гарантирует возгорание фитиля, но в то же время рассеивает силу начального взрыва, отчего снаряд не долетает. Но с помощью Варвары все может получиться идеально, несмотря на французское происхождение оружия и использование французского пороха.

— Хотите британского пороха? — спросил Шарп.

— О, сэр, это была бы радость! Но увы, пороховой фургон у замка Миравете.

— Дэн! — крикнул Шарп. — Собери с полдюжины пороховниц, неси сюда!

— Сию минуту, мистер Шарп!

— Пороховниц? — переспросил лейтенант Лав.

Шарп отстегнул свою пороховницу и бросил ее Лаву.

— Лучший британский порох, лейтенант, и скоро будет еще.

— Варвара услышала молитвы! — воскликнул Лав. Он нажал на пружинный затвор носика пороховницы, высыпал щепотку пороха на ладонь и растер пальцем. — Великолепно! — воскликнул он. — Я не мог бы быть счастливее!

Он бросил щепотку на мортирную бомбу.

— Лети как следует, — сказал он бомбе, — и посей хаос среди врагов наших. Я бы посоветовал вам отойти, джентльмены, — обратился он к Шарпу и Хогану. — И, сержант? Молодчина, положи бомбу и отойди на два шага. С помощью Варвары, этой первой малышки может и хватить.

Лав взял пальник, которым поджигал пушку, и раскрутил его в воздухе, чтобы освежить тлеющий кончик, а затем, удовлетворившись результатом, возвел глаза к безоблачному небу.

— Варвара! — воззвал он. — Даруй силу полету этой бомбы! Сокруши врагов наших гневом своим!

Он наклонился и поднес пальник к запальной трубке.

— Аминь!

Послышалось короткое шипение, из запальной трубки вырвались искры и дым, а затем грянул оглушительный треск, когда взорвался пороховой заряд в мортире. Дым окутал вал, но когда его рассеял легкий ветерок, Шарп увидел дымный след фитиля, описывающий дугу над рекой. Он даже видел саму бомбу и ему показалось, что она перелетит форт Рагуза. Она дико вращалась, отчего дымный след от фитиля превратился в вихрь.

— Падай! — приказал бомбе лейтенант Лав. — Падай!

Она упала, но за фортом, предположительно на главную дорогу. Бомба взорвалась почти в тот же миг, как скрылась из виду, и за фортом Рагуза взметнулось еще одно исполинское облако дыма.

— Проклятье, — беззаботно бросил лейтенант Лав. — Бэбс порой бывает упрямой стервой. Несомненно, поэтому она и сохранила свою девственность, глупая женщина.

— Может, для следующей бомбы взять клинья? — предложил Хоган.

— Вы хоть понимаете, о чем говорите? — тихо спросил Шарп.

— Разумеется, нет, — ответил Хоган и уже громче добавил: — А может, поднять ствол повыше, лейтенант?

— Мне нравится стандартный угол в сорок пять градусов, — сказал Лав, — с ним расчеты проще. Подозреваю, дело в том, что нужно меньше пороха.

Он прочистил раскаленную утробу мортиры банником от пушки. Стрелки Шарпа донимали канониров на южном валу форта Рагуза, и скорострельность их орудий значительно упала. По крайней мере, те канониры не использовали мортиры, чтобы закидывать бомбами двор форта Наполеон. Шарп глянул вниз и увидел, что Тереза пришла со старого моста, и ее люди теперь помогают вытаскивать приспешников Эль Эроэ из толпы сдающихся французов. Эти люди умрут, знал Шарп, и он не испытывал к ним ни малейшего сочувствия. Они были анфрансесадос, сторонниками французов, и если французских пленных в конечном счете отправят в Англию, то испанцам просто перережут глотки.

— Так, сержант, — голос Лава вернул Шарпа на вал, — вторая бомба. Я подрезал фитиль, просто опустите ее внутрь.

— Вы используете британский порох? — спросил Шарп.

— И совсем немного, — ответил Лав, — его эффективность великолепна. Из-за селитры, конечно. Мы ввозим первосортную селитру из Индии, а французы вынуждены соскребать ее со стен выгребных ям, бедняги. Какая, должно быть, отвратительная работа! По пояс в дерьме выскребать минеральные отложения со стен. Впрочем, они же французы, так что, возможно, им это даже нравится. Отлично, сержант! Из вас выйдет прекрасный матроз!

Харпер что-то пробормотал себе под нос, а затем спросил:

— Еще одну бомбу, сэр?

— Думаете, бог троицу любит? Стыдитесь, сержант, своего маловерия. Варвара, по праву устыдившись своей первой попытки, без сомнения, направит эту бомбу так, чтобы обрушить погибель на наших врагов.

Шарп выглянул из-за парапета. Понтонный мост был теперь пуст, если не считать разбросанных тут и там трупов французов, застреленных с южного берега. Двое красномундирников осторожно переходили мост.

— Инженеры, полагаю, — сказал Хоган, но не успел он договорить, как небольшая пушка в дальнем бастионе тет-де-пона выстрелила картечью. Для картечи из такого маленького орудия дистанция была огромной, но одна из мушкетных пуль отбросила одного из красномундирников назад в фонтане крови.

— Стрелки! — крикнул Шарп. — Накажите этих ублюдков.

— Глупо с их стороны. — Хоган кивнул на двух солдат внизу. Один лежал мертвый, другой спешно отступал к форту Наполеон. — Мы не сможем уничтожить весь мост, пока не захватим это гребаное место. — Он кивнул на форт Рагуза и куда меньший тет-де-пон.

— Перерезать тросы на этом берегу? — предложил Шарп.

— И понтоны поплывут вниз по течению, сядут на мель, и их можно будет спасти. После чего их инженерам понадобится два дня, чтобы снова ввести мост в строй. Нет, мы должны уничтожить все. Нам сказали, что у них нет другого понтонного парка в Испании, так что этот мы должны превратить в щепки.

— Отойдите, джентльмены, — скомандовал Лав, и Шарп увидел, что из запального отверстия мортиры торчит новая трубка. — А теперь, Варвара, — громко воскликнул Лав, — я дал тебе добрый английский порох, смолотый в богоизбранной стране, и я ожидаю, что ты швырнешь эту малышку прямо в гущу врага! Позаботься об этом, женщина!

— Не так меня учили обращаться к святым, — кротко заметил Хоган и стал смотреть, как Лав подносит пальник к запальной трубке.

Снова короткое шипение и облачко дыма, затем резкий треск взрывающегося порохового заряда, и Шарп опять увидел дымный след фитиля, описывающий дугу над рекой.

— Уже лучше, я полагаю, — пробормотал Хоган.

Шарпу показалось, что вторая бомба летит выше, и он решил, что она полетит и дальше, но затем она изогнулась, и дымный след прочертил стремительное падение.

— Прошу тебя, Варвара! — вскричал Лав.

И бомба исчезла за ближним валом форта Рагуза.

— Он это сделал! — воскликнул Хоган.

Бомба упала прямо во внутренний двор форта Рагуза. Несколько мгновений ничего не происходило, затем бомба взорвалась, и почти сразу же грохот этого взрыва был поглощен другим, еще более мощным, от которого у Шарпа заложило уши. Стены меньшего форта теперь сработали как гигантская мортира, выбрасывая дым, огонь и какие-то предметы высоко в небо.

— Боже на небесах! — пробормотал Харпер. — Отличная работа, сэр!

— Враг в замешательстве! — радостно объявил Лав. Он аплодировал сам себе и пританцовывал на месте. — Мы сокрушили его!

Обгоревшие обломки дерева, куски каменной кладки и человеческие тела падали в реку и на окраины форта, где теперь бушевал пожар. Канониры, те, что выжили, бежали с валов, вероятно, к другой лестнице, подобной той, что была в форте Наполеон. Другие солдаты карабкались из южных ворот форта и бежали на восток по берегу реки, где к ним присоединились два десятка солдат, державших оборону тет-де-пона.

— Полагаю, вы попали в пороховой склад, лейтенант! — одобрительно сказал Хоган.

— О, Бэбс! — Лав посмотрел на измазанные дымом небеса. — Ты великолепная стерва!

— Жестокая стерва, — пробормотал Хоган себе под нос. Он уставился на две части разрушенного моста, обе изгибавшиеся по течению. — Теперь нам осталось только уничтожить их, — пробормотал он, — и дело сделано.

Хоган спустился по лестнице, а Шарп остался на валу. Он устал до мозга костей. Лейтенант Лав, по праву гордясь своим достижением, без умолку пытался объяснить, как то, что он называл траекторией снаряда, подчиняется математическим формулам, в то время как Харпер усердно умолял лейтенанта позволить ему выстрелить еще одной бомбой.

— К черту расчеты, сэр, я им устрою настоящую трагедию, пожалуйста!

— В еще одном выстреле нет нужды, сержант, благословенная Варвара даровала нам победу.

Дым все еще клубился над двором форта Рагуза, и Шарп подозревал, что внутри меньший форт представляет собой выжженную бойню.

Шарп отошел от мортиры, добрел до юго-восточного угла форта и, перегнувшись через амбразуру, увидел, что лестница, по которой он взбирался, все еще на месте. Дерево грубо обтесанных перекладин белело в солнечном свете, за исключением места на полпути вниз, где большое кровавое пятно изменило цвет древесины. Ему вдруг стало дурно, не столько от вида крови, а от воспоминания о том, как лестница прогнулась к стене. Кто-то однажды сказал ему, что у него жизней, как у кошки, но одну из этих жизней он только что оставил на той лестнице. Он выпрямился и увидел рядом с собой Дэна Хэгмена, протягивающего ему винтовку.

— Один из парней из «ужасных полсотни» просил передать вам, мистер Шарп.

— Спасибо, Дэн.

— А шотландский полковник послал вам вот это. — Дэн протянул темно-зеленую бутылку. — Велел сказать вам спасибо и извиниться, что бутылка уже откупорена, но ему очень хотелось пить.

— Мне тоже, — Шарп сделал глоток и чуть не поперхнулся. Он ожидал вина, но это был крепкий бренди. — Угощайся, Дэн.

— Я уже, мистер Шарп, но спасибо.

— Нет, это тебе спасибо, Дэн. — Шарп ткнул сапогом труп француза. — Ты не подпустил ко мне этих ублюдков.

— Парочку я подстрелил, мистер Шарп. — Хэгмен отвел взгляд и посмотрел вниз, во двор. — Этот бедолага еще жив! — с удивлением добавил он.

— Который?

— Офицер у двери башни.

Это был тот самый человек, которого сержант-кентец пригвоздил к дверному косяку эспонтоном. Шарп думал, что тот уже мертв, но он медленно шевелился, пытаясь вытащить пику из дерева за спиной. Британский офицер, увидев его, вскочил на ступени и бесцеремонно выдернул пику из двери и из тела офицера. Он бросил окровавленное оружие на ступени, а затем деловито приказал соорудить носилки из двух мушкетов, продетых в рукава двух красных курток, и француза унесли туда, где ждали хирурги.

— Он был храбрым человеком, — сказал Шарп.

— Только он теперь не жилец, — сказал Хэгмен, — не с девятью дюймами стали в брюхе.

Раздался гул артиллерии. Сперва Шарп подумал, что это дальний раскат грома, но потом понял, что это были звуки артиллерийской дуэли у замка Миравете, который, очевидно, все еще держался против полевых орудий генерала Хилла. Впрочем, теперь этот далекий бой не имел никакого значения. Понтонный мост был обречен, а значит, гарнизону Миравете больше нечего было охранять.

— А мы уже на том берегу! — радостно сказал Хэгмен, и Шарп увидел, что красномундирники обнаружили пару небольших лодок, должно быть, из запасов в Лугар-Нуэво, и переправляют людей на северный берег.

— Скоро все будет кончено, — сказал Шарп.

Надо бы, по-хорошему, спуститься во двор и узнать, не найдется ли у старших офицеров приказов для его людей, но он слишком устал. Он сел на вал, прислонившись спиной к зубцу, и сделал еще один глоток бренди.

— Мы вернемся в действующую армию? — спросил Хэгмен.

— Непременно, Дэн.

— А потом что?

— А черт его знает. Но рано или поздно нам придется покинуть Португалию и войти в Испанию. — Именно этого, подумал он, они и добились за последние несколько дней. Теперь лорд Веллингтон мог вторгнуться в Испанию к северу или к югу от Тахо, и французам было бы крайне трудно объединить свои армии против него. — Я бы мог заснуть прямо здесь, — сказал он.

— А почему бы и нет, мистер Шарп? — сказал Хэгмен. — На сегодня вы свое отработали.

Но о сне пришлось забыть. Грохот взрыва заставил Шарпа вскочить на ноги. За ним последовал второй, потом еще два, и над рекой взметнулось огромное облако грязного дыма. Харпер восторженно заорал. Грянули новые взрывы, и Шарп подбежал к северному валу, где увидел, как понтоны уничтожают один за другим. В каждую лодку заложили бочонки с порохом, соединили их скоропальным фитилем, и теперь каждый взрыв подбрасывал в воздух щепки.

— Если майор Хоган прав, — сказал Шарп, — то это единственный французский понтонный мост в Испании.

— Майор Хоган всегда прав! — раздался ирландский голос, и Шарп, обернувшись, увидел в нескольких шагах от себя сияющего Хогана. — Величественное зрелище, не так ли? А скоро и южная половина взлетит на воздух. Как раз прокладывают фитиль. Затем мы взорвем от фортов все, что сможем, и в путь!

— Только не раньше, чем я убью Эль Эроэ, — мстительно бросил Шарп.

— Этот кусок дерьма давно уже и след простыл, — с досадой сказал Хоган. — Бегать он умеет. Твоя Тереза все еще его ищет, но я полагаю, он пересек мост до того, как его развели, и теперь либо его валяется во дворе форта Рагуза, либо он в десяти милях отсюда и все еще бежит.

— Я пытался разглядеть его в толпе на мосту, — сказал Шарп, — но не увидел.

Из переполненного двора форта Наполеон донесся внезапный рев толпы. Шарп предположил, что это из-за уничтожения понтонного моста, но тут Харпер коснулся его локтя.

— Сэр, — тихо произнес ирландец.

Шарп повернулся и посмотрел вниз. Двор был забит красномундирниками, но теперь они все пятились назад, расчищая место в центре. Он увидел Терезу на краю образовавшегося круга и понял, что солдаты приветствуют ее. А затем увидел, почему. Напротив нее, на ступенях, ведущих от башни, стояли трое. Они остановились наверху, где валялся окровавленный эспонтон. Двое были в красных партизанских шарфах, и они держали под руки третьего.

Это был Эль Эроэ.