В хижине сборщиков грибов на окраине Сонного леса жила девочка по имени Эмили-Энн. Когда у ее родителей не было работы (и было много свободного времени), они обычно звали ее Эмили, когда же они куда-то торопились, то звали дочь коротко – Энн. Однажды отец и мать Эмили-Энн отправились за грибами вглубь леса, а дочь оставили в хижине одну, наказав ей перед уходом опасаться волков и не отходить далеко от дома.

Волки не появлялись у хижины уже лет сто, но родители Эмили-Энн знали о лесе и о мире по рассказам своих дедов и прадедов и считали, что те были осведомлены о том и о другом куда лучше, чем большинство живущих ныне людей, а так как деды всегда предостерегали их насчет волков, они учили свою дочь тому же. Но когда отец и мать ушли, Эмили, которая отлично знала, что никаких волков поблизости нет, тотчас отправилась в лес.

Голод гнал родителей Эмили Энн как можно дальше, девочку же подстегивало любопытство, и они поспешно шагали каждый своим путем. В конце концов Эмили оказалась в самой чаще леса, но не успела она зайти достаточно глубоко в царящий там сумрак, как наткнулась на какую-то темно-голубую фигуру пятидесяти футов вышиной, которая, сгорбясь, сидела на лесной подстилке из мха; фигура эта была наполовину прозрачной, и сквозь нее просвечивали древесные стволы.

– Ты кто? – спросила Эмили, хотя она сразу догадалась, что перед ней – ветер.

И ветер не стал ничего скрывать и с готовностью признался, кто он такой, и громкий, пронзительный голос его прозвучал взволнованно и радостно.

– А чем ты занимаешься? – снова спросила девочка.

И при этих словах ветер замялся, словно не знал, что ответить. С одной стороны, ему очень хотелось рассказать Эмили о своих намерениях, с другой стороны, его план представлял собой настолько большой и замечательный секрет, что ветру было жаль испортить его, поделившись своей тайной с кем бы то ни было. План был столь великолепен, что он просто не мог о нем не говорить, но все же продолжал колебаться. Наконец ветер решил, что в конце концов ему все равно придется кому-то сказать о своем плане. И вот он огляделся по сторонам, чтобы убедиться, не подслушивает ли кто, а заодно – подчеркнуть, какая это великая тайна; потом ветер наклонился вперед, потер ладони и сказал:

– Я дую.

– Как интересно! – сказала Эмили.

– Дую! – повторил ветер.

– Я так и думала, – кивнула девочка.

А в лесной глуши не шевельнулась ни одна травинка и на ветках не качнулся ни один листок.

– Как ты догадалась? – удивился ветер.

– Для этого достаточно посмотреть на небо, – объяснила Эмили.

И ветер поднял голову и быстро взглянул на небо; он был удивлен и разочарован тем, что там могут найтись какие-то признаки или приметы, по которым можно узнать его тайну. На небе ветер увидел несколько небольших, довольно растрепанных облаков, и отвернулся от них с презрением.

– Да, я буду дуть, – снова сказал он.

– А как? – спросила Эмили.

– Я стану играть листвой, – заявил ветер.

– И надувать паруса? – уточнила девочка.

Но ветер только потер рукой огромные тени под подбородком, а рука у него была цвета зимнего неба. Вопрос ему не понравился. С тех пор как были изобретены паруса, ветру постоянно казалось, что люди пытаются его использовать, хотя он и не мог бы объяснить, как именно.

– Нет, я буду дуть только на листья, – сказал ветер.

– А куда они полетят? – заинтересовалась девочка.

И тут ветер заговорил таким важным тоном, словно был намного умнее Эмили и в его словах была заключена мудрость веков.

– Это будет зависеть от того, с какой стороны я буду дуть, – сказал он.

– А с какой? – спросила Эмили.

– Ну… – протянул ветер.

– Оттуда? – Девочка показала рукой справа от него.

– Если я буду дуть оттуда, – сказал ветер, – я буду северным ветром.

– А может, оттуда?.. – Эмили показала себе за спину.

– В этом случае я буду западным ветром, – ответил ветер.

– Будь западным ветром, – попросила она.

– Почему? – удивился ветер.

– Потому что западный ветер самый веселый, – объяснила девочка. – Северный ветер очень сердитый, а восточный ветер никому не нравится. Будь лучше западным ветром, ладно?

– Ну, я подумаю…

– Или южным.

– Там видно будет, – важно сказал ветер.

– А ты будешь сильно дуть?

– Фью! Еще как!

– И погонишь листья прочь?

– Сначала я сделаю так, чтобы они кружились и танцевали в воздухе, – сказал ветер. – А потом, когда я вырвусь из леса, я заставлю их лететь очень быстро.

– А что еще ты можешь? – спросила Эмили.

– Х-ха! – ответил ветер, и весь лес зазвенел от его ликующего возгласа.

– А ветки ты можешь заставить летать? – поинтересовалась Эмили.

– Что ветки! Я могу швырять целые деревья, – сказал ветер. – Но и это еще не все!

И тут весь лес понял, что его тайна гораздо больше.

– Ты, наверное, можешь отнести на юг всех диких гусей? – попыталась догадаться Эмили.

– Не только.

– И прогнать айсберги далеко в море?

– Ха-ха! – сказал ветер. – Еще лучше.

И пока Эмили сидела и думала, сквозь огромную тускло-синюю фигуру проскочила снизу вверх какая-то мерцающая искра, похожая то ли на звездный свет, то ли на смех. Лес притих. Впрочем, ветер казался Эмили довольно веселым… и тут ей на ум пришла восхитительная мысль. Правда, она не была уверена, что ее догадка верна, и решила, что лучше спросить.

– Что же еще ты можешь делать? – медленно проговорила она.

– Я отправлюсь в города! – торжественно сказал ветер.

– И чем ты там займешься? – спросила Эмили, чьи веселые подозрения еще больше окрепли.

Мерцающие искры снова пробежали по огромной фигуре ветра, и как раз тогда, когда казалось, что он больше не в силах хранить свою тайну, девочка снова спросила:

– Что ты будешь делать в городе?

И в глубокой лесной тишине прозвучал громкий ответ ветра:

– Я буду срывать с людей шляпы! – воскликнул он во все горло.

– Я так и думала, – сказала Эмили.

– Срывать шляпы и катать их по улицам! – прокричал ветер.

– Вот будет весело! – согласилась Эмили, и оба вприпрыжку побежали к западной окраине леса.