Я проснулась на рассвете с твёрдым решением: хватит прятаться и обороняться.Пора переходить в наступление!И начать нужно с того, что я должна была сделать сразу – обратиться к отцу. Но страх быть обвинённой в глупости и недальновидности, выраженные в грубой, прямолинейной форме, сдерживал. Тем более, что папа был бы полностью прав.Но всё происходящее прямым образом касалось дочери, потому я, внутренне холодея от предстоящей выволочки, взяла телефон.Михаил Иванович Волков, полковник в отставке. Тридцать лет службы в различных структурах, из которых последние десять в военной контрразведке. Человек, который знает, как работает система, и у которого до сих пор есть связи в нужных местах.Набрала его номер в половине седьмого, зная, что папа встаёт очень рано по армейской привычке. Отец не брал очень долго, я уже хотела было сбросить, как услышала родное:– Алло?– Пап, привет… Извини, что так рано, но мне нужна помощь. Серьёзная помощь, – на одном дыхании, скороговоркой выдала я.– Ну, здравствуй, дочка. Слушаю, – голос отца был по обыкновению собранным. – Что случилось?И я рассказала ему всё. Вообще всё.Про измену Алексея, про Марию, про двенадцать миллионов долларов, про попытку признать меня недееспособной, про отравление и побег из клиники. Папа слушал молча, изредка задавая уточняющие вопросы.– Понятно, – сказал он, когда я закончила. – Значит, криминальная группировка с международными связями. Отмывание денег через подставные компании. Коррупция в медицинской сфере и судебной системе.– Папа… – я замерла, боясь отповеди.– Не буду я тебя ругать, – устало вздохнули на том конце. – И не буду говорить, что чуял гнильцу в твоём муженьке с самого начала, что предупреждал. Оставим всё это на потом. Сейчас важно другое, твоё и моей внучки благополучие. Итак, Лена, – голос его построжел, – за вас обеих я готов поднять на ноги всех, кого знаю. А знаю я многих. ФСБ, Росфинмониторинг, Генпрокуратура, у меня есть надёжные люди в этих структурах. Сегодня же начнём работать.– Но они могут не поверить… Пока на Гранкина у меня ничего нет.– Поверят. У тебя есть доказательства: медицинские анализы, экспертиза дееспособности. А главное – поверят мне. Моё слово в определённых кругах до сих пор кое-что значит.Я почувствовала, как внутри поднимается волна облегчения. Впервые за все эти дни я почувствовала опору. Надёжное сильное плечо. И оно было папино.– Пап, что мне делать дальше?– Говоришь, эта Маша желает встретиться? Встреться, весь разговор пиши на диктофон. И иди не одна, возьми охрану и юриста. А после жди звонка. В течение дня с тобой свяжутся нужные люди. А пока сиди тихо и никуда не высовывайся. Ты где сейчас?Я назвала адрес убежища.– Хорошо. Передай Константину мою благодарность, он молодец, правильно поступил. И ещё: если что-то пойдёт не так, если почувствуешь опасность, сразу звони мне. Я сейчас не дома, до тебя мне добраться быстро не выйдет. Но я непременно прилечу.– Папа, спасибо. Я…– Не благодари, дочка. Мы семья. А своих не бросают.После разговора с отцом я почувствовала себя в сто раз увереннее.Через час позвонила Кира Львовна с хорошими новостями.– Елена Михайловна, экспертиза готова! – в её голосе звучало торжество. – Подпись подделана на сто процентов. Более того, нашлась видеозапись из нотариальной конторы за восемнадцатое марта. Женщина в парике и очках, примерно вашего роста и телосложения. Видно, что она старается изменить походку и манеру держаться.– Отличные новости! А что с обязательствами по сингапурской сделке?– Все недействительны. Банк-партнер "Азия-Инвест" готов дать показания – их тоже обманули. Правда, адвокаты Алексея наверняка будут оспаривать экспертизу, но у нас очень крепкая позиция.– Кира Львовна, – сказала я, – мне нужна ещё одна услуга. Не могли бы вы организовать встречу с Марией? Официальную, с соблюдением всех юридических формальностей.– Это рискованно, Елена Михайловна…– Но необходимо. У неё есть информация, которая может сломать всю схему. Записи разговоров, детали плана. И я подозреваю, что именно она подделала мою подпись.– Понимаю вашу логику. Я созвонюсь с ней напрямую. И отдельно проконсультируюсь с прокуратурой насчёт возможной сделки со следствием.– Да, вы всё правильно поняли. Если Мария готова сотрудничать, ей нужно предложить статус содействующего следствию в обмен на полные показания.– Хорошо, попробую организовать встречу завтра. Но с максимальными мерами безопасности.После разговора с адвокатом я почувствовала некое воодушевление – план начал оформляться: государственная защита через отца, юридическое наступление через Киру, и возможное сотрудничество с Марией для получения всех доказательств.Но радость длилась недолго.После семи вечера отключилось электричество. Потом Пётр, начальник моей охраны, заметил странную активность на улице.– Елена, – он подозвал меня к окну, – видите ту серую машину? Она стоит там уже полчаса. А сейчас подъехала ещё одна.Сердце ухнуло. Они нас нашли.– Как? – прошептала я. – Мы же были осторожны…Пётр хмуро покачал головой:– Они отследили нас. Пробили геолокацию через операторов. Большие связи у ваших врагов, Елена Михайловна.Я ничего не ответила, паника накатывала волнами.– Соберитесь! Нужно уходить. Сейчас же, – сказал мужчина, приводя меня в чувство строгим тоном и взглядом. – Берите только самое необходимое. Даня, готовь машину!Второй охранник кивнул и направился к выходу.Я судорожно кивнула и кинулась собирать документы и вещи первой необходимости. Дочь, увидев мою суету, принялась молча помогать.– Мам, они опять нас нашли? – спросила она, стоя в прихожей и натягивая куртку.– Да, солнышко. Но на этот раз у нас есть план.Мы спустились в подвал. Пётр проверил запасной выход через соседний двор, а Данила уже ждал у служебной машины.– Быстро и тихо, – скомандовал Пётр.Выскользнув наружу, мы почти добрались до машины, когда Пётр резко остановился.– За нами идут, – прошептал он Даниле.Я обернулась. В проёме между домами маячили силуэты двух мужчин.– Бежим, – скомандовал начальник охраны.Мы запрыгнули в чёрный внедорожник. Даня сел за руль, Пётр рядом с ним, мы с Таей на заднее сиденье. Машина выехала из переулка, но обернувшись я увидела то, чего боялась больше всего: за нами следовали две машины.– Держитесь, – предупредил наш водитель и резко свернул направо.Началась погоня. Данила лавировал между машинами, а Пётр координировал маршрут, используя знание города. Но преследователи не отставали. Тая вцепилась в моё плечо, её лицо было белым от страха.– Мама, они нас убьют? – прошептала она.– Нет, солнышко, – я сжала её руку. – Мы нужны им живыми.– Сворачивай на стройку, – скомандовал Пётр.Данила свернул на территорию стройки, выключил фары и поехал между строительными вагончиками по подсказкам напарника. Нам удалось оторваться от преследователей и через полчаса добраться до какого-то здания.– Здесь безопасно, – сказал Пётр, когда мы остановились у небольшого частного дома в спальном районе. – Конспиративная квартира. Никто не знает об этом адресе.Тая устало прислонилась к моему плечу:– Мам, мы опять переезжаем?– Ненадолго, солнышко. Пока не разберёмся с ситуацией.Я достала телефон, чтобы позвонить отцу и рассказать о погоне, но не успела я набрать номер, как мой телефон зазвонил сам.– Елена Михайловна? – в трубке прозвучал спокойный мужской голос. – Майор Соколов, ФСБ. Ваш отец передал нам информацию о вашей ситуации. Мы берём ваше дело под особый контроль.Я напряжённо стиснула сотовый.– Спасибо. А что это означает практически?– Завтра в десять утра встречаемся с вашим адвокатом и Марией Ковач. Место встречи – наш безопасный объект. Если доктор Ковач действительно готова сотрудничать, получит статус содействующего следствию и защиту государства.– А если нет?– Тогда будем действовать без неё. А против неё и её подельников. У нас достаточно оснований для возбуждения дела по отмыванию денег и организованной преступной группе.– Это означает, что нас больше не будут преследовать?– Означает, что любая попытка причинить вам вред будет расцениваться как покушение на свидетеля особой важности. А это уже совсем другая статья.После разговора я почувствовала облегчение. Впервые за все эти дни у меня появилось ощущение, что мы не одни против системы.Чуть позже позвонила Кира Львовна:– Елена Михайловна, со мной связался майор Соколов. Завтра встречаемся все вместе. Мария согласилась. Её адвокат говорит, что она готова дать полные показания, включая признание в подделке подписи.– Отлично, – сказала я. – Значит, она поняла, что единственный способ спастись – сотрудничать с нами.Тая уже спала на диване, укрытая пледом. Я смотрела на неё и думала: завтра всё может измениться. Либо мы получим доказательства, которые сломают всю схему Гранкина, либо…Но другого варианта быть не могло. Игра переходила на новый уровень. Но теперь у нас были не только доказательства, но и серьёзная поддержка.