Когда мы вернулись в дом Паласио, Мануэль без слов побежал вверх по лестнице. Он молчал всю дорогу, пока я тщетно пыталась объяснить Андресу, что Рыцарь мог нам помочь, если бы мы оставили его в живых. Андрес заявил, что мы не могли так рисковать, потому что Рыцарь был заколдован и даже если вспомнил свое прошлое, то не смог бы нам помочь. Мы оставили бы в живых еще одного врага.

По пути домой Фернандо позвонил Андресу и сообщил о пропаже колоды. Андрес же, в свою очередь, рассказал о нападении Рыцаря и Оруженосца и о том, что нам удалось убить двух всадников. Теперь вся семья Паласио и моя мама ждали нас в зале-библиотеке.

– Ты же не настолько глупая, чтобы поверить ему, Эстела? – в очередной раз спросил Андрес.

Хлопнув входной дверью, я уставилась на него. Я не могла признаться, что в тот момент мной двигал не только жестокий расчет, но и жалость к Рыцарю.

– Откуда ты знаешь? – спросила я. – Сколько умных поступков я совершила, чтобы у тебя сформировалось такое мнение обо мне?

– Ты не совершила глупых. Это важнее.

Я устало вздохнула.

– Ладно, – пожала я плечами, – все уже сделано. Смысл теперь об этом спорить? Нам нужно рассказать все взрослым.

После пережитого не было сил спорить. Я и так потратила оставшуюся после нападения энергию на объяснения по дороге домой.

Андрес кивнул, довольный сменой темы, которую ему тоже не хотелось развивать. В тот же момент из конца коридора донесся мужской крик.

Мы с Андресом ринулись на отчаянный голос, который молил о том, чтобы его отпустили. Как только мы добежали до кабинета, дверь отворилась, и из комнаты вышел Альваро. В его ладонях горел голубой огонь. Увидев нас, он сразу потушил его.

Я попыталась войти, но Альваро преградил мне путь.

– Что у вас там происходит? – спросила я.

– То, что тебе не нужно видеть, поверь мне, – ответил Альваро, и, будто в подтверждение, его слова прервали новые крики.

Теперь я узнала голос: это был Альберто, и он явно испытывал мучения.

– Вы пытаете отца Даниэлы?! – ужаснулась я своей догадке.

– Думаете, это он выкрал колоду и отдал Даниэле? – спросил Андрес.

По дороге мы с Андресом обсуждали эту теорию. Альберто яростно защищал Даниэлу на собрании и опасался ее смерти, поэтому вполне возможно, что любовь к дочери заставила его стать предателем. Колода пропала именно после собрания, когда родители Даниэлы были в доме Паласио в последний раз.

– Сейчас мы это и проверяем, – ответил Альваро. – Вы не пострадали?

– Нет, – отмахнулся Андрес, стирая с рук кровь. – Всего лишь царапина.

Новый крик Альберто ударил по перепонкам, и мне стало дурно.

– Давайте уйдем отсюда, – предложил Альваро. – Фернандо иногда слишком вживается в роль.

Мы вошли в библиотеку, и нам навстречу кинулась Альба. Встревоженно оглядев нас с Андресом с головы до ног и расспросив о повреждениях, она побежала к Мануэлю, который, вероятно, закрылся в своей комнате.

Я размяла ноющие мышцы и прямо в грязной одежде плюхнулась на софу. Фернандо не заставил себя ждать. Голубой огонь все еще колыхался на его кулаках. Вслед за ним пришли Альба и мама.

– Кто тебе разрешил отправляться к куэлебре? – с порога накинулась на меня мама. – А ты? – уставилась она на Андреса. – Я думала, ты умнее своего брата, чтобы не вестись на ее необдуманные затеи!

– Эй! – возмутилась я. – Почему зачинщицей всего плохого должна быть именно я?

– Ты или Мануэль, – сказал Фернандо. – Больше некому.

– Удалось что-нибудь выведать? – спросил Альваро брата, к моему счастью, меняя тему.

– Альберто утверждает, что невиновен,– ответил Фернандо.– Но я дам ему немного времени на раздумья, прежде чем приступлю к новой беседе.

– Приготовили уже свои цепи? – спросила я. – Вы любите мучить людей, прикрываясь благими целями. Играете на стороне добра, но ваши методы вовсе не благородные.

– Эстела, – кинула мне мама.

Фернандо сделал шаг ко мне и посмотрел прямо в глаза. Ухмылка украсила его губы. На меня словно смотрел взрослый Мануэль, пытающийся подавить своим авторитетом.

– Это война, Эстела. А на войне не бывает добрых сторон. То, что у нас есть крылья, еще не делает нас ангелами. Мы не сотканы из света, и наше предназначение иное.

Поднявшись, я призвала огонь и образовала в ладони гасило. Улыбнувшись Фернандо, я повертела в руках свое оружие, пока все с любопытством наблюдали за моим преображением.

– Тогда давайте уже прикончим этих сумасшедших дамочек.

Фернандо рассмеялся:

– Кажется, я впервые доволен решением Мануэля обратить тебя в моурос.

Я не разорву связь с Мануэлем и не стану человеком до тех пор, пока мы не уничтожим Королеву ведьм. После того как освободились всадники, я поняла, что не хочу расставаться с этой силой. И как бы нам с Андресом ни было тяжело, я не собираюсь бросать все на полпути. Я нужна не только Паласио, я нужна этому городу.

После рассказа о нашем приключении и информации, выведанной у куэлебре, нас с Андресом отпустили. Было решено готовиться к появлению третьего всадника, который мог нагрянуть в любой момент.

Фернандо направился в кабинет, чтобы продолжить допрос Альберто, когда я окликнула его:

– У меня еще хранятся те железные браслеты. Может, все-таки принести?

– Эстела! – одернула меня мама.

– Ладно-ладно, чего все такие серьезные в этом доме? – закатила я глаза.

Старшие Паласио чуть заметно улыбнулись, кивая друг другу.

Когда мы с Андресом дошли до моей комнаты, он остановился и с улыбкой сказал:

– Ты была очень смелой сегодня. Кажется, ты превратилась в настоящего моурос.

Я улыбнулась в ответ, но тут же наши взгляды потухли. Мы знали, что так не должно быть. Я хочу разорвать связь с Мануэлем и вновь стать человеком, поэтому рано радоваться. После того как мы одолеем Даниэлу, я попрощаюсь с этой силой. И мне совсем не нравилось, что я начинаю к ней привыкать.

– Но мне еще далеко до идеала, – ответила я. – Нужно тренироваться и тренироваться, чтобы, не дай бог, не совершить глупый поступок.

Андрес издал смешок. Он оттеснил меня к стене и уперся руками у моей головы.

– Кудряшка у нас еще и злопамятная?

Мы оказались в опасной близости. Горячее дыхание Андреса опалило мои губы. Он не двигался, и я знала, что ему не давали сорваться лишь пара сантиметров и нежелание причинять мне боль. Этот запретный плод был слишком сладок, чтобы устоять перед ним, и с каждым приближением Андреса мое желание ощутить его нежное прикосновение к моей коже только возрастало. Мы играли в смертельную игру, где одна ошибка может привести к летальному исходу. Ставки слишком высоки для нас обоих, но ожидание того, что случится дальше, разжигало огонь страха и влечения одновременно.

– Да. А еще очень осторожная, – сказала я, пальцем отодвигая его плечо.

– Играешь моими чувствами? Очень жестоко с твоей стороны.

Без сопротивления Андрес медленно отодвинулся назад, и с каждым сантиметром увеличивающегося расстояния на его лице все ярче отражались разочарование и обида, словно он отдалялся не только физически, но и эмоционально.

– Это лишь на время, – успокоила я не только его, но и свое бешено стучащее сердце. – Мы сразимся с Королевой, и я буду свободна.

Андрес понимающе улыбнулся.

Я уже коснулась ручки двери, но решила спросить о том, что меня терзало последний час:

– Андрес, а что случилось с Мануэлем? Ну, в лесу… Когда он убивал Рыцаря?

Андрес долго не решался ответить, в задумчивости почесывая затылок.

– Прости, но я не могу рассказать, – наконец посмотрел он мне в глаза. – Это секрет Мануэля, Эстела, и чтобы узнать его, боюсь, тебе придется спросить его самого.

Через час, когда я приняла душ и переоделась, в дверь постучали.

– Да?

Вошел Андрес, в чистой одежде и с влажными волосами. Я сразу заметила его упавшее настроение.

– Что-то случилось? – спросила я.

– Разрыв вашей с Мануэлем связи невозможен. Ни сейчас, ни когда-либо вообще.

Сердце прожгло колкой болью.

– Почему ты так решил?

Андрес подошел ко мне и показал бумагу с заклинанием, которую дал змей-инфант.

– Если провести ритуал, ты можешь умереть, – проговорил он срывающимся голосом.

Я выхватила у него листок и принялась читать. Ритуал был схож с ритуалом связывания душ. Нужно было ранить жертву в место основания души, чтобы появилось достаточно крови, и смешать ее с кровью того, кто проводит ритуал, а затем произнести заклинание на древнем языке.

– Что значит «ранить в место основания души»? – спросила я, поднимая глаза на Андреса.

– Место в нашем теле, где образуется душа – это сердце. Тебя нужно ранить в сердце, чтобы этот ритуал сработал.

Мои руки безвольно опустились. Я уставилась в пустоту. Я и правда умру, если мы с Мануэлем попытаемся провести этот обряд.

– Но, если бы это заклинание не было действенным, оно бы не сохранилось до сих пор, верно? – спросила я. – Наверняка его кто-то уже совершал.

– Если и совершал, то только бессмертный, который не мог умереть от удара кинжалом в сердце. А ты не бессмертная, Эстела. Моурос нелегко убить, но возможно.

Я смяла в руке единственную надежду на спасение и швырнула листок в угол.

– Плевать, – сказала я. – Поищем еще что-нибудь. Должно быть решение. Мы обязательно…

– Нет больше решения, Эстела.

Холодный тон Андреса заставил меня замолчать. Белая пелена на раненом глазу Андреса заблестела, словно покрылась влагой.

– И ты хочешь сказать, что это конец для нас? – выдавила я из себя слова, которые хотела произносить меньше всего.

Андрес сделал шаг назад, молча заставляя меня утопать в пустоте, которая неожиданно образовалась между нами.

– Нельзя закончить то, что даже не началось, Эстела.

* * *

Когда вечером я спустилась к ужину, вся семья Паласио – кроме Мануэля – и моя мама сидели за столом. С каждым разом становилось все привычнее видеть за ужином всю семью Паласио. Мне будет не хватать этого, когда мы с мамой переедем обратно в дом бабушки.

Андрес кинул на меня измученный взгляд. Между нами словно разверзлась пропасть после того, как Андрес заявил, что нашу с Мануэлем связь невозможно разорвать. Я все равно не опущу руки и сразу после того, как мы разберемся с Даниэлой, отыщу способ избавиться от силы моурос. Но потухший взгляд Андреса портил весь настрой. Мне было больно оттого, что он так быстро сдался.

– Так куэлебре уверен, что мы сможем найти там ответы? – спросил Фернандо у Андреса.

Вероятно, он говорил про остров-призрак, о котором нам рассказал змей-инфант.

Я присела рядом с мамой.

– Он не сказал, что там есть решение. Просто заявил, что это единственный вариант, – ответил Андрес.

– У нас нет времени искать его, – сказал Альваро. – Мы с минуты на минуту ожидаем нападения Королевы. Не думаю, что она станет долго ждать после того, как убили сразу двух ее всадников.

– Возможно, как раз теперь она изменит планы, – возразил Андрес. – Без двух сильных воинов и с Эстелой на нашей стороне ей потребуется время для нового плана. Вы с дядей и тетей могли бы остаться, охраняя Кастильмо, а мы с Мануэлем отправимся на поиски острова.

– Я поеду с вами, – заявила я.

На этом острове я могла бы найти и сведения о том, как разорвать нашу с Мануэлем связь. Мне нужно разорвать ее. Я надеялась, что Андрес тоже об этом подумал.

– Они полетят, Эстела, – сказала мама, накладывая мне овощи в тарелку, – а ты еще даже крыльями махать не научилась.

– Я научусь! У меня и оружие появилось.

– Никто никуда не полетит, – тоном, не терпящим возражений, сказал Фернандо. – Сначала попробуем наш план, а если не получится, то подумаем.

На самом деле не было никакого плана. Моурос просто искали Даниэлу и, настигнув, собирались сжечь ее. Не думаю, что Даниэла так легко им сдастся и позволит себя найти. Ее родители до сих пор молчали, и это усугубляло ситуацию. Мы были связаны по рукам и ногам и должны были просто сидеть и ожидать очередного нападения, при этом внешне ведя спокойную жизнь, чтобы не сеять среди жителей Кастильмо панику.

Я вспомнила Карлу. Если остров Сонденадо таит в себе столько тайн и загадок, там наверняка найдется способ, как остановить гуэрку, который захочет забрать душу Карлы, когда придет время. Мне нужно будет разузнать побольше об острове-призраке. Это единственный выход. Если я найду подтверждение того, что на острове хранится информация о средстве уничтожения Королевы ведьм, то нам разрешат полететь туда.

Андрес встретился со мной взглядом, но быстро уткнулся обратно в тарелку.

– Посмотрю, как там десерт, – встала Альба.

– Я помогу.

Я вскочила с места, не в силах выдерживать напряжение между нами с Андресом, и направилась за Альбой в кухню.

На темно-болотного цвета столе в беспорядке лежали продукты и стояла грязная посуда. У Альбы была помощница по хозяйству, но часто она отпускала ее домой, чтобы самой заняться ужином. Она сказала, что любит готовить и радовать своих мужчин домашней едой. После работы в офисе Альба всегда хлопотала на кухне, из которой доносились восхитительные ароматы. Я невольно сравнила ее с мамой, которая никогда не любила готовить. Кухня для нее была пыточной.

Альба достала из духовки горячий противень.

После этого я взяла мешочек с крем-брюле и стала обильно смазывать кексы.

– А ваши работники в курсе, кто вы на самом деле? – задала я давно волнующий меня вопрос.

Неподалеку была мастерская по изготовлению лодок, где трудилось немало рабочих. А в доме часто можно заметить деловых партнеров старших Паласио или людей, приводящих в порядок их двухэтажное поместье.

– Несколько человек, – ответила Альба. – Они работали здесь до моего прихода в этот дом.

– Как вам удалось пройти через это? Как моурос вообще живут среди людей, не выдавая себя? Вчера в школе я чуть не прокололась. И я никогда не чувствовала себя так беспомощно и плохо, как в тот момент.

– Вначале это тяжело. Но привыкнуть можно ко всему. Да, мы постоянно живем будто на пороховой бочке. Особенно обращенные. Даже сейчас, когда я случайно касаюсь рабочего, которому отдаю материал, мне приходится приложить немало усилий, чтобы сделать удивленное лицо, как и он, словно чувствую эту боль впервые. Ведь для обращенных любое соприкосновение с человеком противоположного пола, кроме тех, с кем у тебя одна кровь, – это очень неприятные ощущения. Но ты это уже сама знаешь. Просто со временем научишься быть осторожнее.

– А женщины-моурос обращали мужчин?

– Да, такое тоже бывало. Но редко.

Я выдавила крем на очередной кекс и поняла, что после битвы с всадниками не видела Мануэля.

– Альба, а почему Мануэль не спустился к ужину?

– Кажется, он чем-то расстроен. А когда Мануэль злится, то его лучше не беспокоить, пока он сам не захочет поговорить. В этом плане они с Андресом такие разные. Если Андреса что-то расстраивает, он не подаст и виду, а Мануэль не может скрывать свои эмоции.

– Мне кажется, он сердится из-за меня.

– Почему? – взглянула на меня Альба.

Я виновато закусила губу, хотя в ее вопросе не было и намека на осуждение.

– Не знаю, – пожала я плечами, смазывая кремом верхушку кекса. – Я не хотела сделать ему больно.

Она улыбнулась:

– Не переживай. На Мануэля так еще влияет и его особый огонь. Мы с Фернандо и не подозревали, что у нас может родиться сын с таким сильным огнем, который был лишь у прапрадедушки Фернандо. Сейчас Мануэль хотя бы научился управлять им. Ты не представляешь, что было в детстве, – тихо рассмеялась она. – Подгоревшие шторы приходилось менять каждый месяц. Андрес постоянно следил за ним в школе, чтобы он не подпалил там что-нибудь.

Я улыбнулась. Андрес был замечательным старшим братом. Он с детства взял на себя ответственность следить за Мануэлем, потому что тот не мог контролировать свой огонь. А позже появилась еще и я. Даже боюсь представить, что бы произошло, если бы во мне тек только огонь Мануэля. Наверное, я бы из дома не смогла выйти. Даже сейчас его огонь дает о себе знать, вспыхивая во время раздражения или обиды, но его быстро успокаивает мой собственный огонь. Когда огонь пробуждался во мне, именно огонь Мануэля успокаивал мой. Была ли такая же связь у Альбы и Фернандо?

– А как появляется определенный вид огня у человека?

– Хочешь знать, почему у тебя именно алый огонь?

– Да.

– Никто не знает точно. Говорят, что огонь сам выбирает тебя, а не ты его.

Я взяла очередной кекс, но Альба меня остановила:

– Туда не нужно крема, милая. Это кексы без сахара, для Мануэля. Следит за фигурой, спортсмен, – улыбнулась она. – Я надеялась, что он спустится к ужину…

Я взяла тарелку и положила на нее кексы Мануэля, украсив их ягодами.

– Пойду проведаю нашего затворника. Обещаю смахнуть с него пыль, если что.

Альба проводила меня звонким смехом.

Поднявшись на второй этаж, я прошла мимо своей комнаты и направилась к двери Мануэля в конце коридора. Я осторожно постучала. Тишина. Я постучалась еще раз, чуть громче.

– Принцесса, выходи из башни, – сказала я.

Ответа не последовало, и я решила войти. Первое, что ударило в нос – легкий запах гари. Ну не мог же он подпалить комнату?! К счастью, комната оказалась цела, в отличие от подушек: на полу валялись обгоревшие перья.

Уходящий день освещал лежащего на широкой кровати Мануэля. Он спал в одних спортивных штанах, и мой взгляд зацепился за его татуировки. Оглядевшись, я поставила тарелку с кексами на рабочий стол рядом с ноутбуком и разбросанными книгами и прошла в глубь комнаты.

На одной из стен висело баскетбольное кольцо, а в комнате валялись штук семь оранжевых мячей. В углу высился шкаф с кроссовками, которые, видимо, ему дарили на каждый праздник. В отличие от светлой и минималистичной комнаты Андреса, здесь царил творческий беспорядок. На полке громоздились кубки и медали, а над ней висели грамоты. Осторожно подойдя ближе, я принялась изучать уголок с наградами: кубки за первые и вторые места, золотые, серебряные, бронзовые медали за победы в городских матчах, благодарственные письма за участие в открытии баскетбольного клуба в Барселоне, грамота «Восходящая звезда баскетбола»…

Рядом стоял высокий комод с фотографиями. Из всех семейных фото я заметила знакомую: Альваро с маленькими Андресом и Мануэлем стояли возле катера. Я вновь взглянула на дружных братьев. Как и Андрес, Мануэль, вероятно, скучал по тем временам. Что же их отдалило?

Я уже развернулась, чтобы выйти, но взгляд опять зацепился за татуировки Мануэля. Подойдя поближе, я смогла рассмотреть одну: это были перья. Они тянулись от запястья, поднимались по руке, плечу и обвивались вокруг груди с длинной серебряной цепочкой с кулоном, которую Мануэль часто носил. Вторую руку украшали цветы и символы на древнекастильмовском, которые раньше казались мне непонятными рисунками. Татуировки тянулись по животу и обхватывали пресс.

Склонив голову, я всмотрелась в расслабленное лицо Мануэля. Его длинные пышные кудри растрепались, а к губам прилипло перышко. Я медленно потянулась, чтобы убрать его, но вдруг Мануэль резко схватил меня за запястье. Он широко раскрыл глаза, впиваясь в меня взглядом.

– Что ты делаешь? – спросил он хриплым ото сна голосом.

– Я просто…

– Не смей трогать меня без разрешения.

Мануэль откинул мою руку.

– А так хотелось, – закатила я глаза и указала пальцем на его губу.

Мануэль на секунду замешкался, но затем, сообразив, на что я показываю, убрал перышко с губ.

– Зачем пришла?

Он встал и, схватив черную футболку со стула, начал ее натягивать.

– Принесла тебе поесть, – сказала я, открывая шторы и дверь, ведущую на балкон, чтобы выветрить запах гари.

– Спасибо, мамочка, но не стоило, – ответил Мануэль, кидая взгляд на тарелку с кексами.

– Уверен? – подскочила я к кексам и втянула их аромат. – Это твои любимые, без сахара, чтобы наша модель могла и дальше радовать всю школу своим шикарным прессом.

Мануэль взглянул на меня так, словно я начала декламировать ему стихотворение на китайском.

– Если съем их, избавишь меня от своей глупой болтовни? – спросил он, потянувшись к тарелке.

– Нет, – отодвинула я ее. – На самом деле не все они диетические. Если угадаешь, где без сахара, обещаю, что уйду и оставлю тебя в покое, если нет, то ты выполнишь мое желание.

– Желание? – Он осмотрелся. – Ты где-нибудь видишь волшебную лампу, из которой я вылез?

– Ладно, – пожала я плечами и направилась к двери, – тогда пойду сообщу Альбе, что подушки не выдержали твоего огненного припадка и нужно здесь убраться.

– Стоять.

Я замерла и медленно развернулась.

– Покажи тарелку.

Я вытянула ее вперед. Мануэль быстро пробежался по кексам глазами, а затем ткнул пальцем в тот, что был посередине.

– Этот.

– Не угадал!

Схватив кекс, я откусила большой кусок.

– Давай желание, – весело сказала я с набитым ртом.

Мануэль подошел к комоду и вытащил оттуда белую пачку сигарет.

– Было плохой идеей тащить тебя к нам домой. Жду не дождусь момента, когда ты съедешь.

Поставив тарелку с недоеденным кексом на комод, я направилась к балкону.

– А мне тут очень даже нравится, – сказала я, опираясь руками на перила и втягивая носом влажный воздух. – Здесь полно занятий. Утром играю чувствами старшего брата, вечером играю на нервах младшего. Идеальное времяпрепровождение, согласись?

– Загадывай уже свое желание. Чего ты хочешь?

Мануэль уткнулся плечом в косяк двери и затянулся. Белый дым вырвался из его рта, растворяясь в воздухе.

Прислонившись спиной к перилам, я внимательно взглянула на него.

– Почему ты куришь, если так следишь за здоровьем?

– Это и есть твое желание? Чтобы я рассказал, почему курю?

– Нет, это просто вопрос.

Мануэль задумался на пару секунд, гадая, стоит ли мне рассказывать, но затем ответил:

– Это не никотин.

– Что? – удивилась я.

– В сигаретах нет никотина.

– Тогда что в них?

Мануэль сделал глубокую затяжку и подошел ко мне. Встав почти вплотную, он взял меня за подбородок и надавил большим и указательным пальцами на мои щеки. От удивления я подчинилась и раскрыла губы. Мануэль наклонился и выдохнул дым прямо мне в рот. Я, словно завороженная, наблюдала за белым дымом, который медленно перетекал в меня из губ Мануэля. Он ослабил хватку, и я прикрыла рот, глотая дым, ожидая задохнуться кашлем. Но неожиданно я почувствовала леденящий вкус мяты и чего-то освежающего. Холодный дым растекся по венам, охлаждая мой бурлящий огонь.

Мы встретились с Мануэлем глазами, и я почувствовала, как большим пальцем он медленно очертил линию моей челюсти. Меня бросило в дрожь от этого прикосновения и того, каким непривычно глубоким стал взгляд Мануэля.

Что-то внутри меня отзывалось на соприкосновение нашей кожи, словно два пазла хотели соединиться. Словно магниты, которые не могли противиться притяжению друг друга.

Мы смотрели друг другу в глаза, и между нами вспыхивало нечто необъяснимое – странное, как будто в невидимом танце притягивались частицы наших душ. По коже пробежали мурашки, а сердце словно захватила в плен жгучая, сладкая слабость, заставляя забыть обо всем на свете.

– Приятно, правда? – прошептал он.

Я втянула ртом воздух. Мануэль вышел из оцепенения и, словно от удара током, отдернул руку от моего лица и сделал пару шагов назад.

Мы ошарашенно смотрели друг на друга, и я поняла, что Мануэль почувствовал то же самое. Он тоже жаждал близости, как и я в тот момент.

Это было необычно – чувствовать такое к человеку, которого я не понимала, который вызывал во мне раздражение с самого момента нашего знакомства. Будто один лишь взгляд, одно прикосновение могли стереть все, что было между нами прежде, разрушить стены неприязни и написать новый, чистый лист наших отношений, открывая что-то глубокое, древнее, почти родственное.

Меня бросило в панику от одной этой мысли. Наша связь начала проявляться. И это было очень и очень плохо.

– Что это… такое? – спросила я, поняв, что неловкая пауза между нами слишком затянулась. – Что за вещество в сигаретах?

– Специальное охлаждающее средство, чтобы контролировать мой огонь.

Так вот почему Мануэль постоянно курил. Люди думали, что это обычные сигареты. Только сейчас я поняла, что дым от них был слишком белым. Неожиданно я вспомнила, что татуировки Мануэля светились оранжевым огнем каждый раз, когда он превращался в моурос.

– Твои татуировки ведь тоже для защиты от огня, верно? – спросила я.

– Какая умница, – усмехнулся он, делая очередную затяжку. – Не спрашивай, из чего готовят чернила для этих татуировок, у меня нет желания вводить тебя в курс дела. Если хочешь длинных лекций, у тебя всегда есть мой старший братик, любящий болтать на любые темы. Скажу лишь, что чернила тоже природные и добавляют в них те же травы, что и в сигареты.

Вероятно, огонь Мануэля и правда такой сильный, что, превращаясь в моурос, он мог выходить за пределы его тела. Это тяжелая ноша, когда тебе с детства приходится контролировать себя и принимать «лекарства» в виде особых сигарет. Зная, какие опасности сопряжены с его способностями, неудивительно, что Мануэль и правда испытывал трудности с тем, чтобы заводить друзей. Но ведь была в его жизни та, которая любила его. Знала ли она, кем он является на самом деле?

– Расскажи мне про Марию, – внезапно попросила я.

От этих слов Мануэль застыл, будто вмиг превратился в каменное изваяние.

– Откуда ты знаешь про Марию? – холодно спросил он.

– Я многое знаю.

– Не поднимай больше эту тему…

– Это мое желание! – перебила я его. – Я хочу, чтобы ты рассказал мне про Марию. Ты ведь любил ее, верно? Тогда почему вы расстались? Ты разбил ей сердце?

Казалось, мои вопросы физически причиняли Мануэлю боль. Его смуглое лицо покрылось багровыми пятнами, и я испугалась, что он захочет подпалить меня прямо здесь и сейчас.

– Уверена, что желаешь знать? – спросил он. – Сомневаюсь, что после этого ты станешь носить мне в комнату кексы и вести задушевные беседы.

Я сглотнула, но все же уверенно кивнула.

– Да, я хочу знать.

Мануэль медленно сократил расстояние между нами и угрожающе навис надо мной. Мне пришлось отклониться назад, и железные перила больно вжались в поясницу.

– Я сделал кое-что похуже, чем разбил ей сердце, Эстела, – тихо произнес он.

– Что же?

– Я ее убил.