Я проснулась поздней ночью от жутких болей. Спина горела, словно мой позвоночник раздробили и тут же принялись сшивать огромными иглами. Попытки вырваться из цепей заставили боль перейти в лопатки. Кто-то невидимый явно хотел оторвать у меня руки живьем. Я осознала, что горит лишь спина. И тут до меня дошло.

Крылья.

У меня прореза2лись крылья.

Но никаких внешних трещин я не ощущала, только внутри все резало на части. Огонь скапливался в середине тела, затем плавно растекался по всей спине. Это была медленная пытка, и я не могла от нее сбежать.

Крылья только образовывались в теле. Было рано их выпускать. Во мне словно жила куколка, которая отчаянно билась в своем коконе, желая вырваться наружу и превратиться в бабочку.

Я закричала, когда адская боль пронзила правую лопатку.

Пожалуйста, пусть эти муки прекратятся… Пожалуйста…

Пот градом стекал по лицу, смешиваясь со слезами. Одежда намокла. Я горела в невидимом огне, и спасения не было.

Когда боль прорезала левую лопатку, я уже была к ней готова и проглотила стон, закусывая губу так, что почувствовала во рту вкус металла. Возникло острое желание вскочить, вспорхнуть, улететь. Если бы я сейчас оказалась на скале, то не раздумывая бы прыгнула.

Я уставилась в окно, желая выбраться наружу. Мне нужно выпрыгнуть. Просто дать холодному ночному ветру подхватить меня. Тогда боль пройдет. Тело хотело полета. Оно отчаянно нуждалось в этом.

Я с яростью дернула цепи. Изголовье кровати скрипнуло под внезапным напором. Сейчас не существовало ничего, кроме моего острого желания прыгнуть в объятия ночи.

Мне нужно вырваться! Нужно достигнуть окна!

Когда я с криком дернула цепь еще раз, кровать издала протестующий звук. Скрежеща зубами, я со всей силы вцепилась в железные оковы и потянула их на себя. На этот раз деревянное изголовье кровати с треском разлетелось по комнате. Вторую руку освободить не составило труда. Подскочив к окну, я распахнула его настежь. В лицо ударил хлесткий ветер. Он был такой холодный и приятный, что я не раздумывая вскочила на подоконник и сделала шаг вперед. Полет прекратился молниеносно. Я со стоном поднялась, потирая ушибленный бок. Кусты, в которые я грохнулась, царапали голые руки – я была в одной футболке и тонких штанах. Я шагнула вперед, и влажная трава приятно защекотала босые ноги.

Из горла вырвался стон досады, когда я поняла, что крылья не прорезались. Значит, нужно спрыгнуть с большей высоты. Возможно, при долгом падении они наконец поймут, что их хозяйка в опасности, и появятся, чтобы спасти ее?

Взгляд устремился вверх, оценивая крышу дома. Но для того, чтобы забраться туда, мне нужно будет зайти обратно. Сама мысль об этом заставила меня уверенно двинуться в сторону дороги.

Полная луна, скрывающаяся за высокими горами впереди, освещала дикий лес. Тут меня осенило. Гора. Конечно. Я могу прыгнуть с горы. Или совершить самоубийство, тут же догнала меня другая мысль. Но кольнувшая лопатку острая боль не оставила выбора, и я ринулась в сторону непроглядной чащи.

Ноги не чувствовали боли от впивающихся в ступни сухих веток и камней. Казалось, теперь я бегала быстрее, чем прежде. Даже через пять минут бега легкие не горели, в боку не покалывало. Лунный свет освещал дорогу, пока я мчалась по лесу. Где-то завыл волк, где-то ухнула сова. Пробежав еще минут десять, я очутилась на большой поляне и сразу узнала это место. Вдалеке одиноко стоял обугленный клен, на земле виднелись участки выжженной травы. Здесь произошла битва моурос и брукс. Здесь меня обратили. Значит, где-то неподалеку, а точнее, на севере находились Руины смерти. Я вполне могу добежать туда за пару минут. Сущность моурос завибрировала внутри, почувствовав энергию Храма ведьм. Или же… Я осторожно двинулась в чащу. Там вполне могли скрываться бруксы. И даже сама Даниэла.

Желание обрести крылья и жажда полета отошли на второй план. Меня охватило чувство трепета от одной мысли о борьбе с бруксами. Не только от страха, но и от ответственности. Я хотела уничтожить их всех до единой. Хотела наблюдать, как мой огонь пожирает их сморщенные, костлявые тела, пока они бьются в агонии. Но самое главное – я хотела уничтожить Королеву ведьм.

Мои шаги сделались еще быстрее, и я не заметила, как добежала до Руин смерти. Я замерла у Храма ведьм. Рыхлая земля, из-под которой вылезали бруксы, затянулась, словно рана. Где-то виднелись ямы, но никто не смог бы догадаться, что совсем недавно оттуда появлялись ведьмы, сгоревшие когда-то заживо.

Неожиданный шорох позади заставил меня обернуться. Предвкушение от встречи с бруксой или даже самой Даниэлой боролось со страхом. Когда раздался новый шелест, я напряглась. Мой взгляд забегал по чаще деревьев, пока я пыталась хоть что-то разглядеть в темноте, как неожиданно со стороны раздалось:

– Какое приятное место для прогулки, правда?

Андрес вышел из-за дерева, складывая за спиной голубые горящие крылья. В белой футболке и штанах, босой, как и я, он выглядел словно небесное творение, пришедшее осветить эти мрачные места своим светом и чистотой. Но в его взгляде и выражении лица не было ничего ангельского. Трудно понять, смеялся он надо мной или еле сдерживался, чтобы не задушить.

– Ты предсказуема, Кудряшка.– Он подошел ближе, свет от его крыльев освещал все вокруг.– Увидев погром в твоей комнате, я подумал, что ты полетела на другой континент. Хотя…– Андрес бросил взгляд мне за спину.– Полетела – слишком громко сказано.

Я буркнула себе под нос и раздраженно зашагала к лестнице Храма. Трещины, которые появились на ней во время пробуждения Королевы, были все так же отчетливо видны.

– Спасибо, что решил снизойти до моих поисков в одной пижаме, но, как видишь, я жива и здорова. Можешь отправляться домой.

– Вижу, ты не очень-то рада мне. – Андрес пошел за мной, но я не оборачивалась.

– Ну, как тебе сказать. Я ожидала кого-то менее привлекательного и кого я могла бы убить.

– Эстела.

Андрес преградил мне путь и уже серьезно заглянул в глаза.

– Я знаю эту жажду выпустить огонь наружу. Жажду уничтожать все, что связано с колдовством и ведьмами. Мы были созданы именно для этого. Я тоже это чувствую. Даже сейчас. Находясь в этом месте. Но ты должна научиться контролировать себя. Здесь ты никого не найдешь.

– Почему? – нахмурилась я.

– Мы искали, Эстела. Если Даниэла и прячется, то точно не в Руинах смерти.

Мы оба вздрогнули, когда сзади зашелестели ветки. Кто-то пробежал между деревьев. Кто-то или что-то маленькое. Не человек.

– Это брукса, – прошептала я.

Андрес не успел меня остановить, и я со всех ног ринулась за бруксой. Огонь внутри горел, подстегивая бежать быстрее. Андрес мчался следом, выкрикивая мое имя, но его слова тонули в шепоте моего огня.

Брукса замаячила впереди. Я собрала в кулак все тепло, которое горело в ладони, и послала в ведьму поток воздуха. Огня все еще не было. Даже при встрече с бруксой мои крылья не хотели прорезаться. Я со всей злости швырнула еще один поток воздуха, и тот сломал ветку, которая рухнула прямо на бруксу. Она странно завизжала.

Внезапно подлетевший Андрес повалил меня на землю, вдавливая спиной в сухой мох и блокируя руки.

– Что ты делаешь?! – рявкнула я, пытаясь высвободиться. – Она сейчас убежит!

– Успокойся, Эстела! – выпалил нависающий надо мной Андрес. Он сильнее сдавил мои запястья. Сквозь тонкую кофту уже начала просачиваться электрическая боль от нашего соприкосновения, и я принялась яростно вырываться.

– Нужно убить ее, Андрес! Скорее…

– Это не брукса, Эстела!

Слова Андреса заставили меня замолчать. В ночной тишине слышались лишь наше учащенное дыхание, жалобный вопль и шуршание.

Я взглянула туда, где, по моему мнению, должна была находиться пойманная в ловушку брукса, но охнула от удивления. Сквозь внезапно упавшую пелену с глаз я увидела небольшого черного оленя, а ствол придавил его туловище, обездвиживая. Я убила оленя. Маленькое беззащитное животное.

Поняв, что я пришла в себя, Андрес отпустил меня и помог подняться.

Внезапно к горлу подступила тошнота. От самой себя. Я обхватила себя руками, меня начало лихорадить. Пока Андрес медленно приближался к оленю, я попыталась сдержать слезы.

– Я… убила его? – произнесла я дрожащим голосом, когда Андрес наклонился над оленем.

И словно услышав мой вопрос, олень резко поднял голову. Не давая ему времени запаниковать, Андрес одним движением стащил с него ветку. Олененок тут же вскочил на ноги. Он замер на секунду, затем, отряхнувшись, сорвался с места и побежал в глубь леса.

Я с облегчением прижала руки ко рту.

– Он ведь не пострадал? – спросила я, все еще глядя резво удаляющемуся оленю вслед.

– Нет, с ним все в порядке.

Что-то в решительном взгляде Андреса, когда он выпрямился и посмотрел мне в глаза, заставило сделать медленный шаг назад. И тут я вспомнила, зачем он вообще явился. Он унесет меня в дом Паласио, где меня ждут цепи. Тем более после того, как я сбежала.

Андрес двинулся ко мне.

– Ни с места! – попятилась я.

– Эстела, – предостерегающе посмотрел он на меня.

– Что? – усмехнулась я. – Теперь в клетку меня посадите?

– Я не хочу причинять тебе боль. Наоборот. Я хочу тебя защитить.

Мои ноги неожиданно подкосились, и я осела на землю. С такой мощно проявляющейся силой я определенно должна лежать в кровати.

– Эстела! – подбежал ко мне Андрес и опустился рядом.

Я прижалась спиной к дереву и прикрыла глаза.

– Я в порядке, – прошептала я. – В порядке…

Андрес не дал мне договорить и притянул к себе. Осторожно, пытаясь не задеть голый участок кожи, обнял за плечи. Боль в теле превратилась в ноющую. Но страшная жажда бежать, взлететь и уничтожать прекратилась.

– Я бы не позволил заключить тебя в цепи, если бы не знал, что это ради твоей же безопасности, Эстела.

От нахлынувшего отчаяния я уткнулась в грудь Андреса и зарыдала. Плакала, выпуская наружу боль, что таилась во мне все это время. Моих слез и переживаний никто никогда не видел, кроме подушки. Но здесь и сейчас мне захотелось быть слабой. Было невыносимо терпеть все, что копилось внутри. Неужели я стану теперь столь сентиментальной? Какой парадокс: я обрела силу, но в то же время стала слабой.

Андрес молча гладил меня по спине. Я была рада, что он не говорит глупые слова утешения, а просто находится рядом.

– Ты лгал мне все это время, – сквозь всхлипы прошептала я.

– Да.

– Ты позволил Мануэлю сделать это со мной. Почему… Почему ты позволил ему, Андрес? Почему позволил обречь меня на эти муки? Мне так больно, Андрес… – Я начала задыхаться в слезах. – Мне… очень больно…

Андрес задержал дыхание, словно пытаясь понять, было бы ему так же больно, если бы он дал мне умереть. Понимая, что заслужил презрение, которое на него выливалось, он молча сжимал меня в объятиях.

– Ты эгоист, Андрес… Обрек меня на муку, только чтобы самому не страдать…

Я вяло била кулаком в его крепкую грудь. Это были не удары ненависти, в них не было силы. Это были удары отчаяния.

Андрес не проронил ни слова. Он молча обнимал меня и выслушивал жалобы, пока слезы не иссякли и я не успокоилась. Наконец Андрес произнес:

– Думаю, нам пора домой.

Эти слова подействовали на меня, словно ушат холодной воды. Я застыла, а затем медленно выпуталась из объятий Андреса. В тот же момент на землю упал оранжевый свет, и Мануэль приземлился рядом с нами. Он обратился наполовину, и за его спиной горели лишь оранжевые крылья. В отличие от своего брата, он был одет в выходную одежду. Сразу видно, кто тут же ринулся на мои поиски, а кого не сильно волновало, сдохну я где-то, сиганув со скалы, или нет.

– Простите, что прерываю, голубки, но не думаете, что уже пора?

Я резко вскочила на ноги и ринулась в сторону, но Мануэль схватил меня за талию. Пытаясь вырваться, я развернулась к нему спиной и кинула потоки горячего воздуха в Андреса.

– Защищать меня будешь, да? Не причинишь мне боли? – кричала я, пока Андрес уворачивался от моих нападок. – Лжец! Ты просто лжец, Андрес! Ты был им с момента, как мы с тобой познакомились!

– Да хватит уже расточать мою силу налево и направо, – огрызнулся Мануэль. – Это огромная честь – нести в себе мой огонь. Так что будь добра не оскорблять его и не использовать вместо фейерверка.

– Засунь себе свою силу знаешь куда? – бросила я ему через плечо.

Мануэль рассмеялся.

– Как ты ее вообще терпишь? – обратился он к Андресу. – У нее такой милый характер. Так и хочется связать и кинуть в море к акулам. Прямо к ее сородичам.

– Как только у меня появится огонь, я первым же делом подпалю твою кудрявую шевелюру, красавчик. А затем и твою, – посмотрела я на Андреса. – Как вам перспектива всю жизнь ходить лысыми, а?

– Эстела, – приблизился ко мне Андрес. – Ты же понимаешь, что бесполезно сопротивляться? Поэтому давай сначала просто улетим отсюда?

Обрадовавшись сигналу, Мануэль подхватил меня на руки, и мне пришлось обхватить его за шею. Мы взмыли в небо, и Андрес последовал за нами. Пока мы летели над верхушками деревьев, издевательства Мануэля по поводу моей неконтролируемой силы напрашивались на то, чтобы врезать по его наглой ухмылке, но я старалась не делать лишних движений, находясь в тридцати метрах над землей.

Когда мы прилетели, остальные члены семьи Паласио и мама дожидались меня в комнате, как и мои новые наручники.