Что-то велело мне проснуться. Не голос, не прикосновение. Внутреннее чувство. Странная сила, въевшаяся в клетки. И только я открыла глаза, как ощутила жар. Невыносимый жар, будто вместо крови по венам растекался огонь.

Я лежала на белой постели в незнакомой комнате. Дневной свет падал через окна.

Попытка пошевелиться ни к чему не привела. Я дернула рукой, но что-то жесткое впилось в запястье.

С ужасом подняв голову, я осознала, что обездвижена. Железные кандалы сковывали обе мои руки, а длинная цепь тянулась к изголовью кровати.

Что за чертовщина?

Я попыталась вырваться, но цепи не давали мне пошевелиться. Я попробовала закричать, но в горле стояла такая сухость, словно я проглотила дюну.

В отчаянии уронив разрывающуюся на части голову обратно на подушку, я прикрыла глаза и попыталась вспомнить, как здесь оказалась.

Воскрешение Королевы ведьм.

Битва с бруксами в лесу.

Моурос.

Атака Даниэлы.

Смерть дипа.

Нападение бруксы.

Смертоносный укус.

Я мертва… Я ведь должна быть мертва, верно? Я отчетливо помню, как жизнь покидала мое тело. Как Мануэль склонился надо мной…

Мануэль…

Что бы со мной ни происходило сейчас, это сделал он.

Воспоминания о том, что он совершил, после чего я потеряла сознание, подействовали на меня, словно зажженная спичка, брошенная в топливо.

Из горла вырвался истошный крик. Пламя вспыхнуло во мне. Кости будто ломались, а затем срастались вновь.

Больно… Как же больно…

Я отчаянно металась по постели. Цепи впились в запястья, сдирая кожу. По руке потекла кровь.

Жгучая энергия скопилась в кулаке, и я разжала его. Поток невидимого огня полетел в открывающуюся дверь. Я успела заметить лишь, как разбился вдребезги графин с водой.

Я корчилась на кровати, пытаясь вырваться, метая при этом невидимые сгустки огня. Я не знала, как это получалось – жгучие потоки просто образовывались во мне.

– Эстела!

Андрес взял меня за руку, но нас ударило таким сильным разрядом тока, что он со стоном отшатнулся и, сморщившись от боли, схватился за свою ладонь.

В комнату вбежали двое мужчин и женщина. Они дернулись в мою сторону, но потоки огня, которые я швыряла направо и налево, не давали им подойти ближе. Окно разбилось, и по комнате полетели осколки. Вещи с комода обрушились на пол.

Огонь скапливался во мне, и я не могла его удерживать. Он сковывал нутро неимоверной болью. Обвивался вокруг органов, заползал в вены, достигал сердца.

Изголовье кровати начало скрипеть от такого напора, и я начала дергать цепи сильнее. Я должна выбраться. Так требует мой огонь. Я должна выбраться и выпустить его наружу. И тогда я подпалю все вокруг.

– Эстела, пожалуйста, ты должна успокоиться…

Андрес попытался схватить цепи, но опять коснулся моей руки. Неимоверная боль от нашего соприкосновения вновь прошлась по телу, и я закричала.

– Отвали, не видишь, что делаешь ей еще больнее?

Внезапно появившийся за спиной Андреса Мануэль оттолкнул его и, жестко хватая меня за запястья, прижал к кровати. Коленом он заблокировал мои дергающиеся ноги.

– Дыши, Эстела! Ты должна дышать! Не разжимай кулаки, черт бы тебя побрал!

Мануэль рычал мне прямо в лицо, пытаясь удержать мое неконтролируемое тело. Его глаза подернулись огнем. Татуировки начали гореть.

– А вот и ты, – оскалилась я. – У тебя есть время лишь до тех пор, пока я не вырвусь. И обещаю, – рассмеялась я ему в лицо, – первой я подпалю твою идиотскую шевелюру!

Я начала дергаться сильнее, пытаясь освободиться. Мануэль был очень близко, и от этого мое желание лишь возросло.

Желание превратить его в барбекю.

– Обязательно позволю тебе попробовать, но сейчас не сходи с ума, – дернулись его губы в ухмылке.

Мне не было видно его глаз за пеленой огня, но я готова была поспорить, что их тронул блеск самодовольства.

– Подпалю твои конечности и буду танцевать на твоем прахе, слышишь? – прошипела я.

Мануэль сжимал мои горящие от ран запястья. Я чувствовала, как через его прикосновение в меня перетекает неведомый ранее огонь и проникает в мой. Обволакивая его, успокаивая, словно холодная вода успокаивает ожог. Огонь вообще может быть разных видов?

Было в силе Мануэля, перетекающей в меня, что-то родное, но в то же время неизведанное.

Через пару секунд я поняла, что уже не двигаюсь. Жар отступал. Кулаки не горели.

Я глубоко вдохнула, чтобы насытить кислородом превратившиеся несколько минут назад в костер легкие.

– Отвали от меня, чудовище, – сказала я Мануэлю, уже успокоившись. – От одного твоего вида хочется ослепнуть.

– Ты теперь такое же чудовище, как и я, так что привыкай.

Мануэль резко отстранился, поняв, что я уже способна контролировать себя. Я откинула голову на подушки и уставилась в потолок.

– Повеселились и хватит, – сказала я, поднимая руку вверх. – А теперь снимайте с меня ваши праздничные браслетики.

– Чтобы ты весь дом спалила, ненормальная?

Я покосилась на Мануэля, который уже принял человеческий облик. Он обвел своим фирменным недовольным взглядом устроенный мной погром.

– Милая. – На постель присела женщина с каштановыми волосами и золотистыми глазами.

Она попыталась взять меня за руку, но я машинально отдернула ее, ожидая боли, как от прикосновения Андреса.

– Все в порядке, – заверила она меня, улыбаясь, и взяла мою ладонь.

Я сразу узнала эту кривоватую улыбку: мать Мануэля. Руку не прорезало электрической болью, и я напряглась. Прикосновения Мануэля тоже не причинили мне боль, как раз наоборот. Тогда почему я так реагировала на касание Андреса?

Я подняла на него взгляд. Андрес стоял рядом, готовый в любой момент кинуться мне на помощь. Привычный блеск в его зрачках пропал, уступив место тоскливому взгляду и кругам под глазами. На его лице собралось столько боли, сколько я никогда ни на ком не видела.

– Выпустите меня! – потребовала я, отворачиваясь от Андреса.

– Мы не можем, – вздохнула женщина.

– А приковать меня смогли? Где мои мама и бабушка? Я хочу видеть их! Они знают, что вы держите меня закованной в цепи, словно бешеную собачонку?

– Девочка права, – согласился один из мужчин. – Альба, позвони Летисии и скажи, что она очнулась.

Судя по знакомому лицу, это был отец Мануэля. Рядом с ним стоял отец Андреса. Эти мужчины были похожи. Высокие, широкоплечие и светловолосые. Сильные руки, красивые лица. Я представила, какими могучими они будут выглядеть в ипостаси моурос. Этот народ действительно напоминал воинов.

Невысокая и хрупкая Альба с темными волосами не вписывалась в эту компанию. Как и я.

– Заодно нужно будет обработать твои раны, – указала она на мои запястья.

– Я Фернандо, отец Мануэля, – представился заговоривший со мной мужчина. – Это мой брат и отец Андреса – Альваро, а это Альба, моя жена. Очень жаль, что мы познакомились при таких обстоятельствах, Эстела.

Мои губы расплылись в ухмылке.

– Ваш сын умеет устраивать сюрпризы, верно?

Фернандо сжал челюсти.

– Полагаю, ты уже знаешь, что с тобой произошло?

– Я превратилась в моурос,– констатировала я. Мне было трудно принять факт того, что мои предки оказались ведьмами. Но это признание, как ни странно, далось легко.– Точнее, меня превратили, – добавила я, бросая взгляд на Мануэля.

– Теперь так выражают благодарность за спасение жизни? – фыркнул он.

На его лице не было раскаяния. Это станет еще одной причиной, чтобы разделаться с ним как можно жестче, когда я выберусь из оков.

Мануэль считал, что сделал мне одолжение. Он никогда не поймет, на какие муки меня обрек. Лучше бы позволил умереть.

Ладонь опять начала гореть, и я кинула в Мануэля появившийся сгусток. Мануэль пригнулся, а огонь разбил второе окно. Он появлялся каждый раз, когда я думала об убийстве. Отлично.

– Ты все окна в доме решила разбить, идиотка? – бросил он мне.

– Согласна, лучше бы твою голову.

– Эстела. – Отец Андреса подошел ко мне. – Если ты будешь разбрасываться силой, то не сумеешь восстановиться. И тогда, боюсь, мы еще не скоро сможем снять с тебя цепи.

Я дернулась, пытаясь подняться, но цепи были слишком коротки.

– Ошибаетесь, Альваро, я скорее подпалю вас всех, а затем и эту кровать. Вы пожалеете, что вообще решили сохранить мне жизнь.

Было не понятно, откуда во мне взялась эта смелость. Но я чувствовала, что это какой-то побочный эффект моей новой силы. Пора было признать, что прежней Эстелы уже не существует. Теперь я даже не человек.

– У тебя еще нет настоящего огня. То, что ты кидаешь – потоки горячего воздуха, из которого в будущем образуется огонь.

Мои пальцы коснулись шеи, где должна была остаться рана от укуса, но я ничего не ощутила.

– Куда пропал яд, которым меня отравила брукса? Почему я не умерла, а превратилась в моурос?

– Огонь моурос создан для того, чтобы уничтожать магию ведьм. В любом проявлении. Твоя кровь очистилась от яда, когда по венам пробежал огонь Мануэля. Он просто сжег его. Но не полностью. Прошли лишь сутки, как тебя обратили, поэтому твое тело перестраивается. Понадобится не один день, чтобы пройти полное обращение и избавиться от яда без угрозы для здоровья. В твоем случае все будет вдвойне неприятнее и затянется дольше, чем при обычном обращении.

Я нахмурилась:

– Вы хотите сказать, что не знаете, сколько будете держать меня в цепях?

– Ты опасна и непредсказуема, пока проходят обращение и регенерация твоего тела. Не только для остальных, но и для самой себя.

– Сколько. Это. Займет?

– Возможно, пару недель. Все это время ты будешь жить у нас дома.