– Я, конечно, люблю собак, но эта тварь уже второй раз пытается напасть на меня, – произнесла Иззи.

– Тебя она тоже преследовала? – спросила я.

– Да. Вместе с воронами.

Я покрепче перехватила факел. На мне все еще было кольцо, которое дала Жозефина. Но не факт, что оно защитит от дипа и Иззи с Даниэлой. На всякий случай я сорвала цепочку и выставила кольцо вперед.

Мы осторожно попятились. Даниэла, окончательно отрезвевшая от появления дипа, уже опиралась на одну Иззи, пока я, выставив вперед щит из факела и кольца, освобождала нам путь.

Дип принюхивался, медленно наступая на нас. В отличие от хромоты Даниэлы, увечье дипа было врожденным, поэтому он прекрасно знал, как им владеть. Не факт, что он хромал из-за ранения, и я понятия не имела, доставляет ли ему это дискомфорт. Но в том, что хромота не влияет на его скорость, мне удалось убедиться не раз.

Адская гончая внезапно зарычала и кинулась прямо на меня. Я со всей силы врезала ей факелом по морде, отчего она отлетела в сторону, а факел погас. Голова дипа громко стукнула о каменную стену. В свете догорающего пламени удалось увидеть, как собака пытается встать. Она заскулила, но потеряла сознание. Огонь потух вместе с возможностью сжечь дипа.

Я оглянулась на догорающее тело бруксы. Но никто из нас не осмелился бы коснуться дипа, чтобы дотащить его до огня.

Я смело шагнула в сторону выхода, пока оставшийся огонь все еще освещал нам путь. Пещера, по которой мы двигались, точь-в-точь напоминала пещеру из моего сна. Кости, хрустящие под ногами, жуткий холод. Именно поэтому я поняла, что совсем скоро мы выйдем к Руинам смерти.

С опаской оглядываясь, мы прошли всю пещеру, пока не наткнулись на живую стену из лозы. Сквозь щели пробивался лунный свет, падающий на обломки зала в Храме ведьм.

Теперь стало понятно, почему братья Паласио не смогли найти Даниэлу в самом Храме. Эта тайная пещера в скале была тщательно скрыта от посторонних глаз.

Иззи принялась дергать растения, и я последовала ее примеру. Тут должен быть проход, ведь брукса как-то смогла нас сюда занести. Если, конечно, здесь не имелось тайных ходов, искать которые у нас не было времени.

Как и предполагалось, через пару секунд мы без особых усилий смогли отдернуть живой занавес.

Осторожно осматриваясь, мы вышли в зал. Дип в любой момент мог очнуться, а кроме сгоревшей бруксы нас могли поджидать и другие ведьмы.

Я осмотрела каменные колонны, потрескавшийся стеклянный потолок и пол. По телу пробежал холодок от странной ауры, витавшей в этом месте. Казалось, война и природа разрушили само здание, но не жуткую энергетику в нем.

Мы прошли еще два зала и оказались снаружи. Холодный ветер вгрызся в кожу, и я поежилась.

– Ты знаешь, куда нам идти? – спросила я Иззи.

– Примерно, – ответила она, осматриваясь по сторонам. – Но придется идти долго. Так что настройтесь.

Она уверенно шагнула в чащу леса, и мы с Даниэлой последовали за ней. Через минут пять Иззи остановилась у пихты и опустила Даниэлу, которая с благодарностью выдохнула.

– Сейчас не время для привала, – заметила я, с опаской посматривая в сторону Руин смерти. Как бы заманчиво ни выглядела идея отдохнуть, угроза все еще была слишком близка.

– Это не привал.

Иззи содрала с пихты кору и протянула нам с Даниэлой несколько кусочков:

– Нужно замаскировать запах, чтобы жуткая четвероногая не выследила нас. Протрите все видимые участки кожи, волосы, одежду и обувь.

Мы в спешке последовали примеру Иззи, которая начала проводить корой по всей одежде, лицу и волосам, так что совсем скоро от меня веяло хвойным ароматом, который резал нос.

Запихнув в карманы еще коры, мы поторопились в путь.

– Где ты этому научилась? – спросила я Иззи.

– Мы часто ходим с классом или с родителями в походы.

– Дети Кастильмо гораздо лучше подготовлены к жизни на воле, – впервые подала голос Даниэла.

Слова были тихими и лишенными эмоций, но все же звучали живее, чем когда она только проснулась.

– Ты тоже про это знала?

– Именно про это – нет. Иззи просто маленький гений. Все в Кастильмо это знают.

– Ага, но этот маленький гений не смог понять, насколько тяжела твоя рана, – заметила Иззи. – Как нога? Не онемела?

– Нет. Наоборот. Будто тысячи иголок в рану втыкают.

– Это хорошо, – ответила Иззи. – Значит, нервные окончания не пострадали. Ногу отрезать все-таки не придется.

Даниэла охнула. Мне показалось, что она расплачется, но, к моему удивлению, девушка лишь тихо рассмеялась:

– Научись, пожалуйста, докторской этике, прежде чем станешь врачом.

– Это брукса тебя ранила? – спросила я.

– Да, – ответила Даниэла. – Когда ворон схватил меня в первый раз, у меня были ножницы в сумке. Я сумела ранить его и сбежать, но он догнал меня и вцепился в бедро. Я выронила вещи и потеряла сознание. А когда очнулась, то уже была связана. Мне кажется, в отваре, которым меня опаивала брукса, были какие-то витамины, что ли. Не знаю, но я не чувствовала голода.

– Так ты знала, что в той воде снотворное, но все равно пила его? – удивилась Иззи.

– Да. Так я не чувствовала боли. Я потеряла всякую надежду выбраться, поэтому было легче просто спать и не сходить медленно с ума в ожидании. Но когда я проснулась в последний раз, то увидела вас двоих, и в душе появилась надежда. Тогда я попыталась отказаться от снотворного, но брукса все равно влила мне его в рот.

Пока Даниэла рассказывала, я размышляла о ее похищении. Теперь становилось понятно, почему мы с ребятами наткнулись в лесу на перья ворона и кровь Даниэлы. Это были следы борьбы. Всех нас похитили одинаково.

– Даниэла, получается, твоя сумка выпала в том самом месте, где мы нашли кровь и перья. Но ее там не было. И поиски велись по всему лесу, но твоих вещей так и не нашли.

Та пожала плечами:

– Точно помню, что обронила ее на том же месте. Может, брукса забрала? Во второй ипостаси эти кровопийцы достаточно умны.

Под весом Даниэлы мы двигались очень медленно, и казалось, прошла уже целая вечность. Остановившись в очередной раз, чтобы обновить хвойный запах, мы и не заметили, как опустились на землю. Высматривать дипа мы перестали уже через четверть пути. Даже если он и пошел за нами, то явно потерял след. Но расслабляться было рано.

– Кажется, дальше нам на восток, – указала Иззи, смахивая волосы со вспотевшего лба, который блестел в свете яркой луны.

Сняв куртку, я осмотрела свою рану на плече. Нельзя было разглядеть, насколько она глубока, но, кажется, была задета лишь кожа. Разминая пальцы, я провела ими по мастям карт на запястье.

– У тебя тоже появились масти? – спросила Иззи, проследив взглядом за моим движением.

– И у вас тоже? – по очереди посмотрела я на девушек.

– Они стали появляться с похищения Даниэлы, – ответила Иззи. – Монета – символ Даниэлы, а палица – масть моей семьи. Но я не понимаю, откуда взялись меч и кубок. Я так и не смогла уследить момент их появления. Ведь в тот промежуток ничего не происходило.

– На самом деле происходило, – возразила я. – Меч появился, когда я узнала, кем являюсь на самом деле. А кубок – когда встретила Жозефину.

– Ту самую Жозефину, которая покончила с собой? Одну из четырех ведьм?

– Да.

– Мама говорит, что ее призрак является лишь тому, кому сам пожелает явиться. Или в моменты, когда нужна ее помощь.

Я не случайно встретила Жозефину, когда на меня напал дип. И тот амулет она дала мне намеренно. Если бы я смогла ее еще раз увидеть, уверена, она разъяснила бы многие моменты. Покажется ли она мне снова, если я приду к ней домой? Но для этого сначала нужно выбраться из леса.

– Ты знаешь, почему у нас появились эти масти? – спросила я Иззи. – И что ты имела в виду, когда сказала, что масть твоей семьи – палица, а масть Даниэлы – монета?

– Четыре масти символизируют род занятий последних четырех ведьм, – ответила она. – В ковенах у каждой ведьмы была своя должность. Прародительница моего рода занималась целительством, и наш символ – палица, род Даниэлы владел казной и торговлей, род Жозефины принадлежал духовенству. В религии Башахауна самоубийство, как и во всех известных религиях, тоже тяжкий грех. Душа, которая ему служит, не имеет права покидать этот мир по собственной воле, без желания Башахауна. Говорят, именно поэтому душа Жозефины застряла между мирами и не может упокоиться в мире Башахауна. Он не желает принимать предателей к себе. Прародительница твоего рода была воительницей, именно поэтому твой символ – меч.

Я вгляделась в черные масти на моей руке, медленно проведя по каждой подушечками пальцев.

– Почему именно масти игральных карт?

– Все из-за игры бриск, в которую, по легенде, в одном из походов решил сыграть король со своими оруженосцем и рыцарем, – начала Даниэла. – Все как положено: обычная колода из сорока восьми карт. Их игру заметила ведьма, которая жила во дворце под прикрытием. В тот день она отправилась вместе со свитой короля в поход, который обещал королю найти ведьм. Чтобы защитить ковен, ведьма предложила сыграть с ними. Но она использовала свою колоду, где было пятьдесят карт: к обычным фигурам добавлялись два джокера. Она заявила, что это колода из ее родных краев, но на самом деле это была магическая колода ведьм. Король заинтересовался новой игрой и согласился. С каждым новым выбиваемым игроком масти на картах зажигались светом, видеть который могла только ведьма. Когда в конце ведьма выиграла, жуткая магия карт вырвалась наружу. Каждая масть захватила своего пленника: рыцарь мечей превратился в первого жуткого всадника, оруженосец кубков во второго, король палиц – в третьего. Когда три жутких всадника были созданы, ведьма заточила их в картах. А потом магическая колода пропала. Говорят, что враги ведьмы закрыли ее в сундуке на три замка.

В голове всплыли воспоминания о том, как бабушка учила меня играть в бриск. Знала ли она об истинном значении этой старинной карточной игры или это просто совпадение?

– Почему эти масти появляются на наших телах? – спросила я.

– Потому что колода чувствует магию, которая пробудилась и витает поблизости, – ответила Даниэла. – Чувствует бруксу, дипа, Королеву ведьм. Нас троих, потомков ведьм. Магическая колода ждет ведьму, которая выпустит трех всадников и устроит войну. Магия Башахауна всячески пытается заманить нас в ловушку. Все взаимосвязано. Все мы связаны.

– Каждый раз, когда слышу эту историю, – сказала Иззи, – задаюсь вопросом: почему ведьмы добавили в свою колоду джокеров, которые могут сыграть против них самих? Джокеры непредсказуемы в любой карточной игре. Они могут быть как плохими, так и хорошими. Джокер может решить судьбу любой фигуры и масти.

– Возможно, ведьмы не доверяют своей же магии, – предположила Даниэла. – Или если колода окажется в руках их врага, они смогут использовать джокеров в своих целях. Это подстраховка.

– Значит, именно после того как ведьма заточила всадников в карты, они стали иметь некий символизм для ковена? Поэтому каждая ведьма выбирала свою роль? – спросила я.

– Верно мыслишь, – подтвердила мои слова Иззи. – Говорят, колода определяла новым ведьмам их масти. Масти сами выбирали себе ведьму. Таким образом масти, как и их предназначения, передавались по наследству каждой ведьме.

Защищая свой ковен, одна из ведьм создала колоду карт с всадниками, а когда разразилась война в Кастильмо, они совершили ритуал возрождения ведьм бруксами. Если сейчас появились бруксы, значит, им нужно разбудить свою Королеву, и та в свою очередь оживит всадников из колоды. Но где сама колода?

Я взглянула на девушек. Семья Иззи продолжает заниматься целительством, то есть следует предназначению масти, которой служили ее предки-ведьмы, как и семья Даниэлы, занимающаяся торговлей. Возможно, Жозефина до самой смерти была верна своей религии, и только я не знаю, чему следую и куда ведет меня моя масть. Сражаться и защищать? Почему бы и нет? Но даже если моя масть и захочет заявить о себе, в этой колоде я буду не королем, оруженосцем или рыцарем. Я не буду даже королевой. Я буду джокером. И если Королева однажды захочет сыграть со мной, я буду той самой фигурой, которая в конце поменяет ход игры в свою пользу.

Неожиданно раздавшийся сзади шорох заставил нас насторожиться. Иззи легла на землю и прислушалась к шагам.

– Пора сматываться, – взволнованно произнесла она.

Подхватив Даниэлу, мы ускорили шаг, держась вблизи деревьев, как договорились заранее. Топот стал ближе. Мы обернулись, и когда из темноты блеснули два желтых глаза, сомнений о том, что делать дальше, не осталось. Мы принялись карабкаться на дерево.

Иззи быстро схватилась за ствол и подтянулась, а следом принялась тащить вверх Даниэлу, которую подсаживала я.

– Ну же, давай!

Едва мы устроили Даниэлу на ветке, как дип вырвался из чащи. Его зубы щелкнули рядом со мной, и я ринулась со всех ног к ближайшему дереву. Едва я ухватилась за ветку, как плечо пронзила острая боль, но я не разжала рук и с усилием подтянулась, пока пот градом стекал по лбу, застилая глаза. В самый последний момент дип схватился за мои брюки, но я со всей силы ткнула его грубым ботинком в морду, и адская гончая отпустила меня.

Я пыталась восстановить дыхание, пока сердце бешено стучало в висках. Дип подпрыгивал, грозно рыча, но не мог добраться до такой высоты. Вдруг что-то громко хрустнуло. Раздался крик.

Даниэла рухнула на землю, а Иззи схватилась руками и ногами за ствол.

– Давай руку! – потянулась она к Даниэле. – Давай же!

Но Даниэла в шоке наблюдала, как дип, хромая, подходит к ней. Медленно, нагоняя страх. Он понимал, что жертва уже у него в лапах. Я в ужасе затаила дыхание, но, на удивление, дип не торопился нападать.

Внезапно меня озарило, и я сорвала с шеи цепочку с кольцом.

– Даниэла! – крикнула я, кидая ей ведьминский амулет.

Тот приземлился рядом с девушкой, и она взяла его в руку. Дип тут же перевел взгляд на еле державшуюся за ствол Иззи.

– Иззи! Держи…

Но не успела я докончить, как Иззи с криком грохнулась на землю. В тот самый момент, когда дип сделал шаг в ее сторону, нас чуть не ослепил ярко-голубой свет, который тут же погас.

Дип прорычал и кинулся вперед, но вновь встретился с голубой вспышкой, которая на этот раз обдала нас жаркой волной. Дип заскулил и ринулся прочь, в то время как Даниэла и Иззи сжались на земле, хватаясь за головы.

Неожиданно я почувствовала, как силы покидают тело. Мир вокруг закружился. Ослабевшие руки опустились, и я соскользнула с дерева, ожидая болезненный удар о землю. Я уже падала, как вдруг чьи-то руки подхватили меня и крепко прижали к себе. Я попыталась поднять голову, пока кто-то нес меня на руках, но в глазах темнело, а шаги моего спасителя все удалялись. Как в день, когда меня спасли от нападения воронов. Но на этот раз я закрывала глаза с уверенностью, что теперь я в безопасности.