Утро следующего дня было наполнено напряжением. Ученики стояли во дворе школы и о чем-то шептались. Судя по их обеспокоенным лицам, произошло нечто нехорошее.

– Ты уже слышала? – Карла встала рядом со мной, обегая взглядом двор. Та отстраненность, которую я заметила в ней вчера, сменилась непонятной тревогой.

– Нет, что случилось?

– Пропала Даниэла Фасио.

– Кто?

Прежде чем Карла успела ответить, на крыльце школы показался офицер полиции. Он остановился возле группы учеников неподалеку от нас и начал расспрашивать их о том, когда они видели Даниэлу в последний раз.

Вслед за прозвеневшим звонком во двор выбежала сеньора Альенде и поторопилась к офицеру, на ходу загоняя учеников в здание. Прежде чем ее праведный гнев настиг и нас, мы с Карлой двинулись к двери.

– Ученица, – запоздало ответила Карла. – Говорят, вчера она не вернулась домой после школы. Бесследно пропала.

Странный холодок пробежал по коже.

Я понизила голос:

– Думаешь, то, что мы нашли вчера в лесу…

– Да, Эстела. Я не верю в совпадения.

– Ты была с ней знакома?

– Мы вместе ходили на химию, но лично не общались. Она нередко бывала в шоколатерии с подругами. Очень милая и улыбчивая.

– И часто у вас такое?

Мы подошли к шкафчикам.

– Нет, конечно. – Карла вытащила тетради из своего шкафчика. – Кастильмо – самый миролюбивый город. Последнее преступление здесь произошло, когда я была еще маленькой. И это из-за того, что сеньор Сальседо заявил о том, что кто-то украл его ящик с яблоками. А их, как оказалось, съела соседская коза, которая пробралась через ограду.

– Миролюбивый город, где все еще хранятся останки сожженных ведьм. Да ваш городок столько войн перетерпел, что вся испано-португальская война позавидует! И то, что вы посадили везде цветочки, не означает, что вы живете в радужном месте.

– Ты зациклилась не на самой уж важной части в моем рассказе, – насупилась Карла.

Мысль о том, что человек может пропасть в таком маленьком городке средь бела дня, казалась абсурдной. И оттого не менее пугающей. Ведь понимаешь, что виновник находится совсем рядом.

– Ладно, – сказала я, – допустим. Но разве Даниэла не могла уехать сама?

– Куда? – вскинула брови Карла. – Да и зачем? Даниэла очень любила Кастильмо и, насколько я слышала, была одной из немногих, которые не планировали уезжать после окончания школы. Видимо, хотела продолжить семейное дело, занимаясь ателье… Не зря в последние дни их часто начали видеть в городе, – добавила Карла после долгой паузы.

– О чем это ты?

– Вороны. У вас в Мадриде знают, что означает их внезапное появление?

– Нет, а…

– Точнее, не вороны, а бруксы, – прошептала она мне. – Днем бруксы выглядят как обычные вороны, а ночью вырастают в объеме во много раз и нападают на людей. Они выклевывают жертве глотку и выпивают всю ее кровь.

При упоминании воронов мне стало не по себе. Сразу вспомнился случай, когда стая птиц напала на меня. И тот жуткий ритуал с воронами, приснившийся той же ночью. Снова череда необъяснимых последовательностей. Я не верила в сказки про каких-то брукс, нападающих ночью, но тому, что бешеные птицы могли заклевать человека до смерти – вполне. Вдруг Даниэле не посчастливилось вчера и она встретилась со стаей воронов? Вдруг то, что произошло со мной вчера днем, а после приснилось ночью, случилось на самом деле с Даниэлой, а у меня внезапно появилась способность видеть вещие сны?

По телу пробежала дрожь от одной этой мысли.

– Это… что-то типа местной легенды? – спросила я.

– Не легенда, – неожиданно побледнела Карла. Она обхватила себя руками, смотря куда-то вдаль. – В брукс могут превращаться только люди, занимавшиеся колдовством. Точнее, ведьмы.

А что, если я видела во сне, как ведьмы проводили ритуал, чтобы превратиться в брукс? И те желтоглазые вороны на самом деле ведьмы? Точнее бруксы?..

Я тут же отмахнулась от странных мыслей. Что еще за бред?

– А Кастильмо, как мы знаем, город ведьм, – подытожила Карла.

Прозвенел второй предупреждающий звонок, и все начали расходиться по классам. Пока я шла до нужного кабинета, меня не покидало странное чувство, что за мной кто-то следит.

Наслушавшись за целый день, разговоров о бруксе, которые быстро распространились по школе, я вернулась после уроков домой, но не застала бабушку. Выйдя на заднее крыльцо, ведущее в сад, я увидела ее копающуюся в цветочных кустах.

– Привет самой элегантной бабушке, – вышла я к ней.

Несмотря на испачканные в земле руки, наряд бабушки говорил, что она в любой момент готова скинуть грязные перчатки и побежать на свидание. Высокая прическа была украшена пестрой лентой, а шея – цепочками с большими кулонами.

– Привет, мой медовый туррончик, как дела? Хорошо, что ты пришла, помоги мне.

Я присела на корточки и начала заполнять плетеную корзинку голыми стеблями, которые бабушка срезала и бросала на землю. Стоило принюхаться, как в нос тут же ударил жуткий запах, словно от сгнившего острого перца.

– Что это? – сказала я, скривившись от удушающего аромата.

– Не эти! – шлепнула меня бабушка по руке, – это аконит. Очень ядовитый. Надышишься им и мигом протянешь ноги.

– Ну, спасибо, что сразу предупредила, – скривилась я, быстрее избавляясь от стеблей и мысленно делая пометку в голове: не забыть помыть руки.

Зачем бабушке в саду ядовитые растения и тем более зачем их собирать, мне думать не хотелось.

– Почему нужно было из всех растений трогать именно эти? – проворчала бабушка на мое недовольство.

– Уже слышала про пропажу ученицы? – спросила я, вновь приступая к акониту. – Говорят, она моя одноклассница, но я не успела с ней познакомиться.

– Да. Дочка Фасио.

– Я, конечно, в это не верю, но по школе ходят странные слухи.

– Какие?

– Что к этому причастна брукса.

Бабушка дернула плечом, словно отмахиваясь от моих слов.

– И правильно делаешь, что не веришь. Здесь люди только и делают, что болтают.

– Да, но все говорят, что пропажа очень странная и такого раньше не случалось. А ты что думаешь?

– Единственное, что я думаю, это что ты должна быть осторожнее. В лесу полно диких зверей, и не нужно ходить по маршрутам, которые тебе неизвестны.

Бабушка была сегодня на удивление неразговорчива. Непривычно видеть ее такой серьезной. Когда бабушка приехала к нам в Мадрид в первый раз, она вытащила меня из дома, чтобы мы прошлись по рынку. Закупалась в антикварных магазинчиках ненужным барахлом, весело болтая с продавцами и рассказывая им истории из жизни. Такой мне она и запомнилась – живой и открытой. Сейчас бабушка выглядела полной противоположностью той версии, которую я знала.

– Ты хочешь сказать, что ее мог убить дикий зверь? – уточнила я, и от этой мысли к горлу подкатила тошнота. Впрочем, причиной мог послужить противный запах аконита.

– Все возможно. – Бабушка встала и, взяв корзинку, поплелась к дому. – Пошли, ты, наверное, проголодалась.

После того как бабушка скрылась в доме, я еще долго сидела, наблюдая, как из торчащего из земли стебля аконита медленно вытекает непривычный для растений алый сок, до пугающего похожий на кровь.