Наше историческое расследование закончено. Попробуем подвести итоги.

С чем европейские державы пришли к войне, каковы были их цели и как они намеревались достичь их?

Сербия, рассчитывая на поддержку России, делала ставку на собирание южных славян в единое государство, что было чревато войной с Австро-Венгрией и Турцией. Подготовленное авантюристами-заговорщиками убийство наследника австрийского престола должно было спровоцировать конфликт. Сербское правительство, включая премьера Пашича, знало о заговоре и не препятствовало ему. Как и почему оно так поступило — споры продолжаются.

Австро-Венгрия стремились сохранить целостность империи, страдашей от внутренних межнациональных противоречий. Руководство страны считало необходимой локальную войну против Сербии, рассчитывая, что она не перерастет в общеевропейский конфликт. Главными сторонниками силового решения были министр иностранных дел Берхтольд и начальник генштаба Гётцендорф, выступавшие за территориальную экспансию в сторону Адриатики.

Россия ставила своей целью вооруженный контроль над черноморскими проливами и Константинополем и достижение доминирующего положения на Балканах за счет Австрии. Правящие круги, включая императора Николая II, великого князя Николая Николаевича, министра иностранных дел Сазонова и военное руководство, понимали, что цели можно достигнуть только путем общеевропейской войны и были готовы на это.

Франция, особенно с приходом Пуанкаре на пост премьера, а затем президента, рассчитывала на возвращение отторгнутых у нее провинций Эльзас и Лотарингия, осознавая, что это возможно лишь в результате европейской войны и разгрома Германии. Учитывая, что последнее немыслимо без участия России, Париж стремился вовлечь Петербург в конфликт, чему служили усилия Пуанкаре и посла Извольского.

Германия была единственной великой державой, не имевшей конкретных целей в будущей войне. Она стремилась укрепить свои позиции в Европе, ухудшившиеся с конца XIX в. из-за несбалансированной внешней политики и ошибок руководства, включая кайзера Вильгельма II. В конфликте с Сербией Берлин поддержал Вену, боясь лишиться единственного союзника, но не имел реального контроля над ее политикой.

Италия и Турция в силу геополитической несамостоятельности могли рассчитывать на реализацию своих целей, только примкнув к одному из блоков. Входившая в Тройственный союз, Италия отказалась выступить на стороне ненавистной ей Австро-Венгрии, а затем присоединилась к Антанте после обещания территориальных приобретений. Турция, стремившаяся удержать распадавшуюся империю, встала на сторону Центральных держав, видя в союзе с ними единственную надежду сохранить статус-кво.

Великобритания была единственной великой державой с глобальным видением событий. Действия министра иностранных дел Грея объяснялись не «нерешительностью», но политическим расчетом, направленным на эскалацию конфликта, который должен была лишить Германию военного флота, колоний и возможности эффективно вести внешнеэкономическую экспансию, что было стратегической целью британской политики. Своевременно заявив о готовности вступить в войну, Лондон мог удержать Берлин от объявления войны России и как минимум Франции.

Была ли Первая мировая война неизбежной? Марксисты отвечали уверенным «да», ссылаясь на экономическое соперничество и опираясь на сомнительный тезис о том, что империалисты не могут не воевать друг с другом, поскольку им это выгодно. Конечно, война возникла не на пустом месте, но ее причины связаны не только с экономикой. Россия могла нормально развивать свой экспорт и без вооруженного контроля над черноморскими проливами. Во Франции было немало людей, понимавших, что с Германией выгоднее торговать, чем воевать, а напоминания про Эльзас и Лотарингию могли пригодиться как аргумент в сугубо экономическом споре. Даже англо-германское соперничество, ставшее глубинной причиной конфликта, не требовало непременного обращения к оружию, как показало соглашение о Багдадской железной дороге. Фабр-Люс утверждал: «Действия Германии и Австрии сделали войну возможной, действия Антанты — неизбежной». Я бы сказал по-другому: «Экономическое соперничество сделало войну возможной, действия политиков — неизбежной». При желании договориться можно всегда — но только при обоюдном желании. Поэтому уже после Второй мировой войны знаменитый советский дипломат Андрей Громыко часто повторял: «Лучше десять лет переговоров, чем один день войны».

Теперь попробуем оценить результаты войны, исходя из целей сторон.

В максимальном тактическом выигрыше осталась Великобритания. Ценой больших экономических, политических и военных усилий она достигла поставленных целей, хотя ее руководство недооценило потенциал возрождения Германии и возможность нового столкновения с ней.

Сербия, несмотря на тяжелые испытания, включая оккупацию всей ее территории, также решила свою главную задачу и стала основой послевоенного Королевства сербов, хорватов и словенцев (с 1929 г. Югославия). Это государство распалось уже на наших глазах.

Победа Франции оказалась пирровой. Война шла на ее территории, нанеся стране колоссальный экономический, демографический и моральный урон, а полученные от Германии репарации в основном пошли на уплату военных долгов Америке. Разгром Франции в 1940 г. был обусловлен призрачным характером ее победы в 1918 г.

Положение Италии в целом не улучшилось и не ухудшилось, что породило миф об «украденной победе» и проложило путь к власти радикальной фашистской партии во главе с Бенито Муссолини.

Германия, истощенная, деморализованная, но не разгромленная, была принуждена победителями к Версальскому «миру», содержавшему сценарий новой войны в Европе. Державы-победительницы отказывались пересмотреть договор, тем самым расчистив путь к власти нацистской партии Адольфа Гитлера и сделав новую войну неизбежной.

Австро-Венгерская и Османская империи в результате войны пережили революции и распались. На их месте появился ряд новых государств, которые, прежде всего Чехословакия, Польша и Венгрия в «версальских» границах, стали источником конфликтов, приведших к новой войне.

Россия вышла из войны раньше других держав в результате революции. Оказалась она в числе победителей или побежденных — судите сами, но о Константинополе и проливах пришлось забыть навсегда.

Результатом Первой мировой войны стало превращение Соединенных Штатов Америки в великую державу не только в экономическом, но и в политическом отношении. Вопреки утверждениям любителей сенсацией, Вашингтон не имел отношения к планированию и возникновению войны, но сумел в полной мере воспользоваться ее плодами, включая ослабление Германии, России и Франции и завязывание узла нового конфликта в Европе.

Можно согласиться с мнением историка Анатолия Уткина: «Первая мировая война представляет собой явление колоссального регресса в мировой истории». Возможность и угроза конфликта возникли в результате обострения политического и экономического соперничества держав. Однако виновниками войны являются не страны и не народы, а обладавшие колоссальной властью конкретные люди, в действиях которых сочетались безответственность, авантюризм и холодный расчет. Осознание этого вызвало у общественности резкое неприятие тайной дипломатии, но не избавило человечество от новых войн.

Если бы Первая мировая война стала только глубинной причиной Второй мировой, то и этого было бы достаточно, чтобы считать ее одной из величайших трагедий в истории человечества. Однако нанесенные ей раны оказались намного тяжелее и болезненнее, чем можно было думать при ее окончании, не говоря уже о начале.

На протяжении многих десятилетий Балканский полуостров оставался очагом постоянных политических, этнических и религиозных конфликтов, которые унесли жизни миллионов людей. Драма национализма, которая сто лет назад толкнула Сербию на путь борьбы с Австро-Венгрией, обернулась всеевропейским пожаром, но даже послевоенное построение «Великой Сербии» под названием Югославия не решило имевшихся противоречий. Балканские народы пошли по пути создания национальных государств, продемонстрировав нежелание объединяться и готовность с оружием в руках отстаивать свою самостоятельность.

Драма мультинационализма, ставшая причиной гибели Австро-Венгерской империи, уже на наших глазах сыграла решающую роль в распаде Советского Союза, Югославии и Чехословакии и продолжает всерьез угрожать другим странам с глубоко укорененными национальными проблемами.

Драма реванша отравила сознание многих народов, сделав неизбежной не только Вторую мировую войну, но и множество кровопролитных локальных конфликтов.

Драма союзов актуальна и сегодня — достаточно открыть новостную ленту.

Это же относится и к драме сателлитов, когда младшие партнеры вынуждены следовать за старшими, порой забывая о собственных национальных интересах.

Зато вечно актуальной остается «драма глобализма», принимающего все более причудливые, но от того не менее угрожающие формы. Великий немецкий стратег Карл фон Клаузевиц говорил: «Война есть продолжение политики иными средствами». Сегодня его можно перефразировать: «Политика есть продолжение войны иными средствами». И это — самые опасные «грабли истории», на которые не следовало бы наступать в новом тысячелетии.