— Ах ты маленькая хитрюга, — произнёс он, щёлкнув пальцами; кровь исчезла, и на месте её вновь появилась белая перчатка. — Пожалуй, тебе стоит присесть, Фелиция Элойтриск Камбри. Женщине в твоём положении следует быть особенно осторожной.

— Я сижу, — прошептала она. Господи, помоги ей. Она убила их всех. Никого не останется, кроме разве что пикси и фей.

— Да, точно, сидишь, — кивнул Галли. — Только не кори себя, любовь моя. Такое случается даже с лучшими из нас… хотя ты, конечно, была особенно тупа. — Его смех заставил её вздрогнуть, и она сжалась, будто пытаясь спрятаться в самой себе. — Рад, что ты воспользовалась моим советом, — добавил он лукаво. — Поначалу я думал, тебе будет трудно приписать себе авторство твоего исследования, но ты, моя маленькая шлюшка, сделала за меня всю тяжёлую работу.

— Эй! — резко выкрикнул Даниэль, оскорблённый, и его крик словно пронзил Триск.

Она подняла голову, обхватив себя за талию, будто пытаясь не развалиться на куски.

— Я не брала у тебя никаких советов, — выдохнула она. — Я ни на что не соглашалась. Ты просто начал говорить. — Триск прижала пальцы к вискам. — Не могу поверить, что Кэл нарушил бы видовой барьер, подвергнув нас опасности заражения.

— Но ты не в опасности, любовь моя, — мягко сказал Галли. — Видовой барьер всё ещё цел. Ты больна не потому, что носишь вирус Даниэля. Ты больна, потому что беременна.

Тревожная складка на лбу Триск медленно разгладилась, губы приоткрылись от шока.

— Прошу прощения?

Смех Галли взорвался — долгий, глубокий, гулкий.

— У тебя булочка в духовке, — сказал он, с явным наслаждением наблюдая, как ужас заливает её лицо. — Провалила тест с кроликом. Вступила в клуб «пудинг месяца». Позволь мне первым поздравить тебя и твоего маленького ублюдка.

— Беременна? — воскликнул Квен, уставившись на Даниэля.

— Не смотри на меня, — мрачно сказал тот, а Триск сидела неподвижно, оцепенев от шока. — Это не я таскался за ней последние пару недель.

Триск побелела, когда оба повернули на неё обвиняющие взгляды. Кэл, пронеслось у неё в голове, когда они все разом осознали очевидное.

— Кажется, меня сейчас вырвет, — прошептала она. Боже, она что, забеременела? От Каламака?

Галли всё ещё смеялся, совершенно не заботясь о том, что обжигал себе локти и колени.

— Как? — выдохнула Триск, но, заметив, что он собирается ответить, махнула рукой. — Ладно, знаю как. — Она выдохнула. — Но ведь нам так сложно забеременеть вообще. — Пульс ускорился. — Это жизнеспособный плод? Ты можешь сказать?

— По твоей крови, — ответил Галли, взглянув на Даниэля, когда тот поднялся на ноги. — Я, конечно, хорош, но не настолько хорош. Судя по уровню гормонов, если перестанешь прыгать через капоты грузовиков, шансы доносить до срока весьма неплохие. Знаешь что, — добавил он, — я выпущу вас всех из клеток, если ты отдашь мне ребёнка на его шестнадцатый день рождения.

Она сглотнула, прижимая руку к животу.

— Иди к чёрту.

— Это официальное изгнание? — усмехнулся он. — Ну же, произнеси как положено. — Он знал, что она имела в виду не это.

— Триск, — произнёс Квен, стоя у решётки, беспомощно опустив руки. — Он мерзкий, предвзятый ублюдок! Как ты могла завести ребёнка от этого придурка?!

— Отвали, Квен! — выкрикнула она, покраснев. — Не читай мне морали. Когда у мужчин в руках все ключи, у женщин не так уж много вариантов: либо торгуешь телом, либо умом. — Её лицо вспыхнуло, и она встретила взгляд Квена — тот понял, но в его понимании не было утешения. — Ну и что, если я делала и то и другое ради шанса, что мою работу признают моей, а не чужой?

Она осела, чувствуя, как к глазам подступают слёзы.

— Может, это была глупость, — прошептала. — Но я устала от того, что мне не дают самой распоряжаться своей жизнью.

И всё же… это было чертовски приятно. Настолько, что воспоминание об этом всплывало в голове в самые неподходящие моменты.

— Я не это имел в виду, — сказал Квен, и она резко подняла голову.

— Тогда что ты имел в виду? — горько спросила она.

— Это просто восхитительно, — заметил Галли, утирая слёзы смеха перчаткой. — Серьёзно, я готов забрать этого нежеланного ребёнка. Дам тебе за него три желания.

Нежеланного? Взгляд Триск метнулся от Квена к Галли.

— Почему бы тебе просто не уйти?

Демон обидчиво нахмурился.

— А как же твоя нога?

— Вон отсюда! — крикнула она, взмахнув рукой. — Забери свою метку и убирайся домой! Немедленно!

Галли нахмурился, сложив руки за спиной; выражение его лица потускнело.

— Плохая собачка, да? — пробормотал он. — Ладно. Но я владею тобой, Фелиция Элойтриск Камбри, и, если я заберу метку, пока ты беременна, ребёнок тоже принадлежит мне — по праву связи.

В то же мгновение он исчез с хлопком и резким всасыванием воздуха.

Триск содрогнулась, наклонилась, чтобы коснуться холодной рукой ещё более холодной стопы. Кожа была гладкой. Метка исчезла. Но облегчения не было — наоборот, её охватило чувство, что его хватка стала крепче, а не слабее.

— Триск? — позвал Квен.

Она отвернулась, не желая сейчас ни с кем говорить. В круге больше ничего не оставалось, и она отпустила линию. Энергия, удерживавшая круг, дрогнула и погасла.

Нежеланный? Нет, ребёнок не был нежеланным — просто его появление было катастрофически не вовремя. Содрогнувшись от самой мысли, что дитя может воспитываться демонами, она поклялась больше никогда не вызывать Алгалиарепта. Это слишком опасно.

Неудивительно, что моя бабушка спрятала его имя на камне, который проглотила.

— Триск, — снова произнёс Квен, и, уловив в его голосе нотку упрёка, она подняла руку, не давая ему продолжить.

Чёрт возьми. Теперь она не сможет поехать в НАСА. Они никогда её не возьмут. Не с ребёнком на руках. Беременность можно было скрыть на время, но насколько ответственно — работать в генетической лаборатории, вынашивая плод?

— Прости, Триск, — сказал Квен.

Она покачала головой, дрожа, и, шаркая, дошла до своей койки, опустилась на неё.

— Я не это хотел —

— Не сейчас, Квен, — перебила она, когда пружины под ней скрипнули.

— Обещаю, всё будет хорошо, — тихо сказал Даниэль.

Она подняла взгляд, с облегчением увидев, что в его глазах нет осуждения. Но от этого стало только хуже.

— Как это будет хорошо? — спросила она, ложась, уставившись в стену и в собственное туманное будущее. Сердце сжалось, когда она поняла: Кэл победил.

Теперь она не сможет с чистой совестью оставить свою работу — позволить результатам десяти лет исследований пылиться, пока ей снова не разрешат вернуться в лабораторию.

И это ещё если вообще разрешат. Жизнеспособный ребёнок — почти что приговор к новым родам.

Как я могла быть такой идиоткой?

Но случилось то, что случилось. Постепенно дыхание стало ровным. Мир, который рушился, снова обретал форму, смещаясь от привычного я к неизбежному мы — к неостановимой силе тех, кто пришёл до неё.

Она моргнула, поражённая тем, как быстро всё изменилось, как неожиданно.

Медленно, почти неосознанно, Триск положила руку на низ живота.

Ребёнок?

Глава 22

Тихие звуки раздражения Квена становились всё громче, но Триск делала вид, что спит, пока он возился с раковиной, пытаясь вытащить из стока тонкий металлический стержень, который, как ему казалось, там застрял. Зловоние из передней комнаты становилось всё сильнее, и его нетерпение выбраться из камеры висело в утреннем воздухе почти осязаемо.

— В этой камере вообще нет ничего, чем можно было бы выломать замок! — прошипел Квен.

— Так и задумано, — сухо ответил Даниэль. Триск перевернулась на бок и увидела, как оба мужчины склонились над раковиной: Квен просунул пальцы в сток, а Даниэль стоял так близко, что мешал ему.

— Почему бы тебе не вызвать снова демона? — предложил Даниэль, наклонившись ближе. — Мы не можем отдать ему ребёнка Триск, но ведь наверняка есть что-то, что он примет в обмен, чтобы открыть дверь.

Квен выпрямился, сердито растирая сведённую судорогой руку.

— Предлагаешь продать душу?

Даниэль моргнул, вероятно, пытаясь понять, шутит тот или нет. Триск нахмурилась и села, устав от бездействия.

— Мы не можем вызывать Галли, пока солнце не сядет, — сказала она.

Даниэль резко повернулся к ней.

— Что-то связанное с энергией в лей линиях — они движутся не в ту сторону.

Сунув руки в карманы, он подошёл к решётке.

— Серьёзно?

Она встала и потянулась, чувствуя себя странно иначе, хотя внешне ничего не изменилось. Ребёнок.

— Энергия лей линий движется, как приливы — в такт солнцу. Энергия нашего мира поддерживает целостность Безвременья, где живут демоны.

— Тогда разве это не значит, что они вам чем-то обязаны? Если наш мир питает их мир, — спросил Даниэль, — выходит, они тебе должны.

Для человека, который меньше суток назад даже не верил в магию, он слишком быстро вжился в новую реальность.

— Они так не считают, — ответила Триск. — По их версии, это они соткали лей линии, чтобы удерживать своё существование. — Она встряхнула одеяло и накинула его на плечи.

Разочарованно вздохнув, Квен сел на скамью, упершись локтями в колени и массируя ладонь.

— Готов отгрызть себе палец, чтобы сделать из него отмычку. Есть идеи, Триск?

Даниэль нетерпеливо сменил позу.

— Ты говорила, что не можешь расплавить решётку, но что, если направить энергию прямо на замок?

Квен поднял взгляд из-под мокрой от пота чёлки.

— Думаешь, я не пробовал?

— А если охладить металл, сделать его хрупким? — предложила она, и Квен нахмурился, обдумывая сказанное.

— Может сработать, — сказал Даниэль, в голосе его прозвучал азарт. — Если сузить механизмы замка, они могут разойтись. В крайнем случае можно поочерёдно нагревать и охлаждать металл, пока усталость не даст трещину.

— Попробуем, — кивнул Квен и подошёл к двери. — Может занять несколько часов.

— Несколько часов у нас есть, — ответил Даниэль, следуя за ним, с явным интересом желая увидеть магию в действии.

Рука Квена засияла тусклым светом, когда он подключился к ближайшей линии и потянул энергию через себя. Но едва слышный щелчок из внешнего помещения заставил Триск подскочить.

— Стой! — воскликнула она. — Там кто-то есть! — добавила громче, и Квен резко отдёрнул руки, морщась от боли, когда возвращённое заклинание обожгло кожу.

Триск схватилась за решётку и наклонилась вперёд, к открытому проёму.

— Эй! Мы заперты здесь!

— Там никого нет, — сказал Даниэль. — Просто тела оседают.

От этого заявления по спине пробежал холодок, но сердце Триск забилось сильнее, когда она услышала тонкий звон крыльев пикси.

— Орхидея? — позвала она, не веря собственным ушам. — Это ты?

— Что бы здесь делал шпион Кэла? — хмуро бросил Квен, и Триск пожалела, что когда-то рассказала ему о ней. — Если это Орхидея, значит, Кэл где-то рядом.

— Кэл! Мы здесь! — крикнула она, едва переводя дыхание. — Пожалуйста, — прошептала.

В облачке пыли крошечная женщина замерла прямо в проёме двери. Лицо Орхидеи было вспыхнувшим, из неё исходил мягкий серебристый свет неуверенности.

— Кэл сказал, что можно, если Даниэль меня увидит, — пробормотала она, смущённо крутя подол платья. — Но ты уверена? Это как-то неправильно.

Квен шагнул вперёд, и пикси отшатнулась.

— Всё нормально, — сказал он. — Где Кэл?

— Это ты, — произнёс Даниэль, глядя на пикси. — Я ведь уже видел тебя раньше.

— Раньше? — рявкнул Квен, повернувшись к нему, а Орхидея покраснела.

— Ты стирала ему память. Ничего страшного, да? — сказала она и, взмахнув крыльями, подлетела к замку. — Это так странно. Никогда прежде не позволяла человеку видеть меня специально. Но Кэл сказал, ты, скорее всего, умрёшь через неделю, так что всё равно неважно.

— Даниэль не умрёт, — возразила Триск, удивившись, когда пикси просунула всю руку внутрь замка. — Вирус концентрируется в помидорах Ангел. Избегай их — и не заболеешь.

— Тогда кому-то из вас придётся его убить, — рассеянно сказала Орхидея. — Потому что я не собираюсь быть той, кто нас выдаст.

— Никто не собирается убивать Даниэля! — воскликнула Триск.

В тот же миг замок щёлкнул, и всё, кроме жгучего желания выбраться, исчезло.

Квен проскользнул сквозь прутья. Подойдя к двери Триск, он нетерпеливо ждал, пока Орхидея копается с её замком — крошечная женщина прикусила губу, возясь с механизмом. Её пыльца изменила цвет с зелёного на красный, и наконец замок поддался.

— Спасибо, — сказала Триск, делая огромный шаг вперёд — и замерла, когда Квен неожиданно обнял её. Он отпустил её почти сразу, улыбнувшись растерянно, и пошёл проверять передние помещения.

— Ты красивая и потрясающая, — сказал Даниэль.

Орхидея засияла от удовольствия.

— Никто раньше не говорил, что я потрясающая, — пробормотала она и, к удивлению мужчины, опустилась ему на плечо.

— Ну, а я говорю, — запинаясь, ответил он, боясь даже пошевелиться.

— И я тоже, — сказала Триск. Сняв с себя одеяло, она бросила его в открытую камеру. — Где Кэл? — спросила она, направляясь к шкафчикам.

— Искал тебя, — ответила Орхидея, подлетая к высокому окну и выглядывая наружу. — Я обошла заброшенные здания. — Её голос звучал тревожно. — Он проверяет госпитали, ищет выживших. На самом деле их немало.

— Рад это слышать, — сказал Даниэль, проверяя бумажник и убирая его в задний карман. — Не хотелось бы быть последним человеком на Земле.

Он сказал это вроде бы шутя, но Орхидея издала грубый звук.

— Я говорю о выживших вампирах. С людьми — другая история.

— Они не могут все погибнуть, — прошептала Триск. — Всё не могло распространиться так быстро.