— Нет, ты не сможешь, доктор Даниэль Планк, — сказал Галли так, словно читал его мысли, и у Даниэля похолодело внутри, сердце заколотилось в панике. — Так что, да или нет? — обратился он к Триск. — Не утомляй меня. Ты сама меня вызвала.

— Я приму твою метку, — прошептала Триск, и Даниэль побледнел от того, как демон вздрогнул от возбуждения. — Ты наложишь на Даниэля проклятие забвения и снимешь свою метку немедленно, как только я дам тебе образец своей работы. Согласен?

— Согласен, — оскалился Галли, хрустнув костяшками пальцев в предвкушении. Он перевёл взгляд на Даниэля. — Ut sementem feceris, — произнёс он, его рука двигалась в жесте, похожем на язык жестов.

Квен вздрогнул и почти комично отпрянул от Даниэля. Даниэль бы рассмеялся, но эльфы и демон внимательно смотрели на него, ожидая реакции. Я всё ещё помню.

Но вдруг Триск ахнула, её лицо резко побледнело.

— Боже… — простонала она, падая на колени.

Даниэль рванулся вперёд, опустился рядом и схватил её за плечо, а Квен в тот же миг развернулся к демону:

— Что ты с ней сделал?

Под рукой Даниэля кожа Триск была ледяной, дыхание сбивчивым, словно она боролась с чем-то, чего он не мог увидеть.

— Триск? — прошептал он, и она покачала головой, пряча глаза.

— Это копоть, — сказал Галли, даже не пытаясь объяснить толком. — Я хотел убедиться, что она выдержит, прежде чем наложу проклятие. — Он рассеянно дёрнул за свой жилет, заставив колокольчики на подоле зазвенеть. — Очень хорошо, Триск. Когда придёт время, ты станешь отличным фамильяром.

— Всё в порядке, — прохрипела Триск, её глаза расширились от боли, когда она подняла взгляд. — Я справлюсь. — Она перевела внимание на ладонь Даниэля у себя на плече. — Это плата за то, что мы вывели реальность из равновесия, — добавила она, ещё сильнее запутав Даниэля. — Это больше, чем я ожидала. — Её глаза поднялись к Галли. — Я не знала, что так можно… что копоть можно передавать от одного к другому.

— Конечно можно, глупая эльфийка, — высокомерно сказал Галли. — Для этого и нужны фамильяры. — Он вдруг улыбнулся, заметив за её ужасом проблеск осознания. — Ты поняла, как я это сделал, не так ли? — обвинил он, и Триск залилась краской. — Уже учишься у меня на коленях? Какой великолепный фамильяр из тебя выйдет.

— Я возьму копоть за проклятие Планка, — неожиданно сказал Квен, и Даниэль резко поднялся на ноги.

— Это моё проклятие. Я приму его, — сказал Даниэль, и Галли расхохотался. Квен посмотрел на Даниэля так, словно тот был круглым дураком, и Даниэль вспыхнул. Это моё проклятие, я приму его, эхом звучало у него в голове, заставляя чувствовать себя идиотом.

— Эта сучка уже его носит и будет носить, — сказал Галли, утирая слёзы смеха из-под синих дымчатых очков. — Рыцарство не умерло, но, как обычно, ты его путаешь с глупостью. — Всё ещё посмеиваясь, он протёр очки и снова водрузил их на нос. — Ах, мужчины, вы идиоты.

— Где оно? — спросила Триск, глядя на свои руки, затем закатала рукава, чтобы проверить предплечья. — Куда ты поставил метку?

Галли ухмыльнулся:

— На подошве твоей ноги, — сказал он, и Даниэль понял, что Триск едва сдержалась, чтобы не посмотреть прямо сейчас. — Советую уложить доктора Даниэля Планка в постель, прежде чем он очнётся, иначе проклятие рискует распасться. Если с ним неправильно обращаться, даже мои проклятия на память могут исказиться. А уж после двух тысяч лет, что я проклинал Тритон, могу сказать: я стал в этом мастером.

Плечи Даниэля напряглись. Он не хотел забывать. Его взгляд скользнул к двери, но он знал — уйти ему не удастся.

— Даришь сведения бесплатно? — насмешливо бросил Квен, и глаза Галли скользнули вверх, а затем снова вниз.

— О, это не бесплатно, — ответил Галли, глядя поверх очков. — Она уже на треть принадлежит мне, и я забочусь о тех, кто принадлежит мне. Это в моих интересах. Так ведь, птичка?

Демон перевёл взгляд на Даниэля, и тот побледнел.

— Я никому не расскажу, — сказал Даниэль, отступая. — Триск, прошу. Пожалуйста. Я не хочу вам мешать. Позвольте помочь.

Она схватила его за руки, и боль, терзавшая её, стала очевидна.

— Прости, — сказала Триск, и глаза её наполнились слезами. — Даниэль, мне так жаль.

— О Боже. Сейчас меня стошнит, — простонал Галли. — Obscurum per obscurius!

— Нет! — воскликнул Даниэль, резко вдохнув, когда голос демона превратился из звука в осязаемое чувство, окутывая его мутным чёрным покрывалом, спутанным и липким, что вилось сквозь его мысли. Нет! — яростно протестовал он в тишине, ощущая, как тело отключается, а земля стремительно летит ему навстречу.

Даниэль рухнул на пол с грохотом, и проклятие обрушилось на него следом, с опозданием в долю секунды. Он чувствовал, как оно скользит по коже, а затем медленно впитывается внутрь, словно чёрное пламя. Он сопротивлялся, но чем сильнее боролся, тем шире открывался для его касания, пока в конце концов не забыл, с чем борется…

И, наконец, уснул.

Глава 13

Кэл лавировал по парковке «Глобал Дженетикс», его «Мустанг» мягко скользнул к одному из дальних мест, где сосны не сыпали ни иголок, ни смолы. Крыша, как обычно, была опущена, и ветер, растрепавший его волосы у ушей, имел на удивление сырое ощущение для такого раннего утра. Поставив машину на парковку, он посмотрел поверх разросшегося белого здания к линии горизонта. Небо заволокло тучами, и он замер, раздумывая, стоит ли поднять крышу прямо сейчас. Если нет — рисковал, что придётся искать помощницу Триск и выбегать под дождь, чтобы закрыть крышу самому.

Вздохнув, он всё же поддался благоразумию: убедившись, что окна опущены, Кэл нашёл нужную кнопку и нажал её. Довольный, он остался сидеть на месте, пока автомобиль последнего поколения сам поднял крышу. Всё складывалось удачно. После вчерашнего скандала на телестанции Даниэль был разочарован, а Триск — очарована, и теперь всё склонялось в его сторону. Возможно, он окажется дома уже к следующему месяцу.

Улыбка не сходила с его лица, когда он взглянул на оранжево-золотую орхидею на соседнем сиденье. Он срезал её этим утром со своего привитого штамма, чтобы подарить Триск. Женщины любят цветы, а Триск наверняка оценит, что этот экземпляр был единственным в своём роде — не подозревая, что её собственное очарование для Кэла столь же искусственно создано, как и сам этот цветок.

— Кэл! — окликнули его, и он увидел Рика, ждущего его на дорожке. Живой вампир, разыгрывающий из себя британскую рок-звезду в обтягивающих костюмах и с длинными, волнистыми волосами, вызывал у Кэла лёгкую дрожь неприятия. Но если бы Рика одолела жажда крови, Кэл всегда мог прижать его к земле и удерживать кругом силы.

Оставаясь в машине, Кэл помахал рукой и лишь потом поднял стёкла. Схватив шляпу и орхидею, он вышел наружу, двигаясь нарочито медленно — в надежде, что Рик сам уйдёт. На фоне мрачных туч белое здание резко выделялось в линии горизонта. Застегнув пиджак и поправив галстук, Кэл почувствовал прилив уверенности. Он не мог дождаться того момента, когда финансирование опасного вируса Триск перенаправят в более безопасные разработки, и тогда он сможет заняться тем, что действительно важно. Триск останется отмывать колбы и стерилизовать чашки Петри — её навыки будут полезны в продвижении его собственных идей.

— Доброе утро, Рик, — произнёс он, медленно шагая и украдкой пряча цветок в петлицу пиджака. — Как прошёл ланч с Хизер?

Высокий мужчина замялся, явно подбирая слова.

— Эм… нормально, — наконец выдавил он.

Кэл почти почувствовал, как тот отмахивается от воспоминаний.

— У тебя есть время сегодня утром для встречи?

— Конечно. Что случилось? — Кэл улыбнулся, но его выражение тут же напряглось от едва слышного шелеста крыльев пикси. Орхидея? Он послал её присматривать за Триск, чтобы убедиться, что та не прячет у себя дома работу. Появление пикси на парковке не сулило ничего хорошего.

Рик качнулся вперёд, потом назад.

— Вулф хочет испытать вирус Даниэля во Вьетнаме, и у нас впереди масса расчётов. Количество, способы распространения, ну и всё такое. Я сам толком не понимаю, о чём говорит доктор Планк. Мне бы пригодился твой совет. — Он улыбнулся с показной любезностью. — Дань уважения приглашённому доктору.

Кэл замедлил шаг, остановившись у ряда машин между собой и Риком.

— Я сейчас подойду. Почему бы тебе не идти вперёд? Шнурок развязался, да и окна сзади, кажется, остались опущены. Похоже, дождь собирается.

— Хорошо, — кивнул Рик, отходя. — Пончики. В моём кабинете. Через десять минут.

— Сейчас буду, — выдохнул Кэл, стискивая челюсти. Он присел между машинами, надеясь, что Рик не заметит, как он развязывает шнурок, делая вид, что завязывает его заново. — Орхидея… — прошептал он, и облегчение нахлынуло, когда крошечная женщина вспорхнула из-под машин. Она была цела, только сияние пыльцы чуть бледнее от голода.

— Кэл, у неё демон! — глаза пикси расширились так, что он сразу понял — они зеленели от страха.

— Знаю, — пробормотал он, сдвигаясь так, чтобы она могла сесть у него на колене. — Именно из-за этого то самое кольцо жира у меня на потолке. — Ему не нравилось, что Триск не просто узнала имя демона, но ещё и осмелилась вызвать его. Судя по следам, она едва не попалась. — Чёрт, Орхидея. Слезай с колена, пока кто-нибудь тебя не увидел. Ты голодна? У меня в столе есть печенье.

Но Орхидея не сдвинулась с места, её пыльца вдруг вспыхнула ярким красным.

— Она водит тебя за нос! — выкрикнула пикси, крылья затрепетали. — Я всё слышала. Они с каким-то эльфом по имени Квен заставили демона заклятием забыть Даниэля их разговор. Но меня они не заметили.

— Даниэль? — переспросил он, потом замер. Квен здесь?

Внутри Кэла всё похолодело, желудок сжался в крошечный комок. Он резко выпрямился, окинув взглядом край парковки, словно ожидая увидеть там скрывающегося эльфа.

— Она тебя не любит, — прошептала Орхидея, прячась в тени машин. — Она любит Квена, даже если ещё не понимает этого. Даниэль всё подслушал, они нарушили молчание, и им пришлось заставить его забыть, иначе бы убили. Кэл, она лишь притворяется, будто тянется к тебе, пока не подпишешь её патент на томаты. Она никогда не поедет с тобой в НАСА. Никогда. Ты должен что-то сделать, иначе её теории будут признаны безопасными. Никогда их не опровергнешь.

Он опустил взгляд на Орхидею. Её последние слова, полные мольбы, пробудили в нём не только тревогу, но и холодную решимость. Квен здесь. Даниэль должен был услышать что-то ужасное, раз понадобилось проклятие забвения. Интересно, сколько стоит подобное заклятие? — подумал Кэл, снимая шляпу. Ему хотелось спросить у Триск, купила ли она услуги демона разово или тот оставил на ней метку в залог оплаты. И соврёт ли она, если он увидит её и прямо спросит?

— Под шляпу, Орхидея, — сказал он, и пикси послушно устроилась под полями, прижимаясь к его груди.

Он поднялся, чувствуя себя нереально, и едва не сжал в руке цветок, который принёс Триск. Он был уверен, что она им очарована. Но она вела себя, как все остальные женщины, которых он соблазнял и клал в постель. Может, они все мной пользовались, подумал он, и злость стиснула грудь. Эти суки лезли в семью Каламаков через его постель. Выпрямившись, он решительно направился вперёд.

— Она думает, что ты хочешь украсть её работу, — донёсся шёпот Орхидеи из-под шляпы. — Не доказать, насколько она опасна.

— Результат всё равно один, — пробормотал он, и мысль ему даже понравилась.

— Эй, Кэл? Твоя аура какая-то мерзкая, — заметила Орхидея, и он замер, уже протянув руку к двери огромного здания. Он и не подозревал, что пикси умеют видеть ауры.

Выдохнув, он заставил себя успокоиться. Игру можно вести дальше. Посмотрим, до куда она дойдёт. Его нельзя провести. Никому.

— Так лучше?

— Лучше, — подтвердила Орхидея.

Он толкнул стеклянную дверь, и по коже пробежал холодок от запаха озона, просачивающегося с нижних этажей, где стояли компьютеры. Его фальшивая улыбка стала настоящей — пусть и с оттенком насмешки, — когда он заметил Триск и Даниэля в просторном холле, спорящих у лифтов. Даниэль, по крайней мере, спорил. Триск выглядела непривычно зажатой и покорной, медленно отступая от него шаг за шагом, будто пытаясь выскользнуть.

Любопытство взяло верх: Кэл открыл второй взгляд, и ауры вспыхнули перед ним. Даниэль сиял ярким золотом — редкость для человека, а вот Триск… её аура была тусклого зеленовато-серого оттенка, с чёрными прожилками. Она призывала демона. И не только это: она заплатила ему.

Кэл сбавил шаг, соединяя воедино услышанное. Проклятия забвения были ненадёжны даже в исполнении демонов. Если Даниэль услышал что-то действительно важное, что нарушало молчание, ей придётся уехать или рисковать, что его память вернётся. Кэл улыбнулся — злобно, торжествующе, ощущая, как сладкая сила разливается по телу. Если её томатный проект провалится — а он это устроит, — её финансирование тут же уйдёт на его исследования, вместо её рискованных теорий, которые уже однажды не сработали. Он спасёт свой народ. У Триск не останется ничего: ни карьеры, ни будущего. Он победит.

— В одиночку? — переспросил Даниэль, одной рукой шаря по карману лабораторного халата в поисках очков. — Ты правда хочешь, чтобы я в это поверил?

Глаза Триск отворачивались от него. Она не видела Кэла, мягко ступающего по мраморному полу, и он ощущал себя танцором. Как она смеет пытаться меня обмануть. Он ранит её. Сильно.

— Мне всё равно, веришь ты или нет, — сказала она. — Даниэль, я должна уйти.

— Я не слеп и не дурак, — тихо, но с силой произнёс Даниэль, указывая очками на неё. — Если уйдёшь с Кэлом, он использует тебя.

Она сделала ещё шаг назад, лицо сжалось от боли.

— Я должна. Даниэль, прости. — Но вдруг её взгляд метнулся мимо него — к Кэлу. И мгновенно всё изменилось: её осанка осела, плечи опустились, а на лице застыло выражение маски.