– Эми, прошу, – Лисса закатила глаза, – умоляю, только не говори, что пригласила Марту в гости с ночевкой.

– Прости, но Марта придет, – ответила я. – Я должна была ее пригласить.

– Должна? Тьфу! Эми, мы с ней даже не подруги.

– А она считает иначе, – возразила я, – и я не смогла ей отказать. Вот и вся причина.

Лисса подняла коробочку сока и присосалась к соломинке. Птазищи у нее желто-зеленые, а на нервной почве сверкают, как фары. Аж жуть берет.

Мы по-турецки сидели на ковре у меня в спальне, прислонившись спинами к кровати.

– Марта все испортит, – заявила Лисса. – Она только о себе и говорит, какая она умница и талантище. А еще хвастается, что ее семья каждое лето отдыхает в Париже, что она в пять лет победила на шахматном турнире, что…

– Расскажи что-нибудь новенькое, – буркнула я и забулькала соломинкой, втягивая остатки сока. Смяла коробочку в кулаке и запульнула в корзину на другом конце комнаты. Мимо.

Лисса сдернула резинку для волос и мотнула головой – темные пряди рассыпались по плечам.

– А на самом деле?

Я колебалась. Мы с Лиссой дружим уже три года, с третьего класса, и прекрасно ладим. Почти никогда не ссоримся. Но есть у нее бесячая привычка совать нос в мои дела, потому что я, дескать, слишком добренькая.

Слишком добренькая, слишком покладистая, не умею стоять на своем и позволяю собой помыкать.

Вот в чем она меня обвиняет, и, пожалуй, за дело. Но это не значит, что я все время несчастная и зашуганная. Мне нравится проявлять доброту. Это вовсе не преступление.

Лисса потянула ворсинку ковра.

– Ну? Что на самом деле?

– На самом деле мама заставила, – призналась я. – Она пытается получить работу у Мартиного папы, и…

– Ясненько, – заключила Лисса. – Короче, мы должны быть с Мартой лапочками.

– Это не шутки, – сказала я. – Мама с папой уже несколько месяцев сидят без работы. Мама говорит, если и дальше так продолжится, придется продавать дом и перебираться в городок победнее.

Лисса снова сделала большие глаза.

– О нет. Это будет ужасно.

Я кивнула.

– Ага, я в курсе.

– Кто тогда будет делать за меня домашку по математике? Разве что через FaceTime?

– Не смешно, – буркнула я.

– Если ты уедешь, я умру, – сказала она. – Натурально умру.

– Ну так будь милой с Мартой, – ответила я.

Лисса запрыгнула на кровать.

– Может, сменим тему? Ты уже думала о фотосессии?

Мне пришлось повернуться к ней.

– О фотосессии? А она уже скоро? Ну да, думала.

– Решила уже, что надеть?

– Сейчас покажу. – Упершись руками ей в коленки, я поднялась на ноги. – Мама говорит, новые шмотки нам не по карману. Но она нашла кое-что приличное в магазине «Стаффорде».

– В отделе поношенной одежды? – Лисса последовала за мной к шкафу.

– Она как новенькая, – заверила я. – Тебе понравится. Это платье-туника с пышными рукавами.

– А цвет?

– Пепельный, – ответила я. – Очень изысканный.

Раздался звонок в дверь. Я замерла, взявшись за ручку шкафа.

– Это, наверное, Софи. Она всегда приходит заранее.

– Я открою. – Лисса повернулась и выбежала в коридор.

В дверь снова позвонили.

– Иду! – Она с топотом подбежала к входной двери.

Я потянула дверцу шкафа, но остановилась, услышав какой-то звук. Глухое рычание. Словно там сидела злая собака.

В шкафу?

Я замерла, стиснув ручку.

– Арни? Это ты?

Мой младший братец – монстр. Кроме шуток. Ему не впервой прятаться в шкафу, подглядывая за мной и Лиссой.

– Арни?

В ответ послышался грозный звериный рык. За ним – царапанье. Словно в дверцу скреблись изнутри ногтями.

– Арни, вылезай оттуда. Не смешно.

Повернув ручку, я распахнула дверцу – и завизжала, когда что-то набросилось на меня.

Черное шипящее пятно.

Оно взметнулось со дна шкафа и ударило меня в плечи, толкнув назад. Я со стоном опрокинулась навзничь, треснувшись затылком.

– Ау-у-у-у-у!

Тварь, шипя и брызжа слюной, взгромоздилась на меня. Я увидела красные глаза. Черный мех. Острые колючки, как у дикобраза. Длинные кривые желтые зубы, скользкие от слюны.

– Помогите! На помощь! Лисса! Мама! Папа! Помогите!