Если бы я взялся перечислить имена всех деятелей культуры и искусства, побывавших в 70–80-е годы на встречах со студентами Елабужского педагогического института, список получился бы невероятно длинный. Каменные стены старинного здания помнят встречи с Амирханом Еники, Мухамматом Магдеевым, Гарифом Ахуновым, Ринатом Мухаммадеевым, Джавдатом Файзи, здесь звучали голоса знаменитых певцов Фахри Насретдинова, Риммы Ибрагимовой, Вафиры Гиззатуллиной. Простые, доходчивые стихи Шауката Галиева, романтически вдохновенные строки Ильдара Юзеева, общее настроение высокой духовности на этих встречах, наверняка, до сих пор живо в памяти бывших студентов, теперь уже преподавателей, работающих в различных уголках нашей республики. Роль писателей и деятелей культуры в сохранении татарского языка, низведённого в те годы до уровня языка кухонного общения, была исключительно велика. Не следует забывать, что живое слово писателя, его остроумные выражения, шутливые поговорки доходят до слушателя быстрее, чем книжные, и дольше сохраняются в памяти. И серьёзные разговоры, и шутки – всё теперь только в воспоминаниях. Однажды мы с Рустемом Мингалимом после встречи со студентами в институте поехали осматривать наш пионерский лагерь. Место просто сказочное: огромное озеро, рядом река Кама, подальше виден город Челны, на берегу исполинские сосны, вкраплённые в лиственный лес. Вот посреди всей этой красоты наш гость поэт Рустем Мингалим взял да и пропал. Мы все с ног сбились, шутка ли, живой поэт исчез! Знаменитый Елабужский спортсмен Николай Коновалов, флегматичный человек, который ленился даже муху согнать со своего плеча, весь упарился, бегая по лесу в поисках пропавшего поэта. Наконец поиски увенчались успехом, поэт нашёлся. Оказывается, в заборе пионерлагеря он нашёл дыру, проник через неё в соседнюю дачу первого секретаря Елабужского горкома Салиха Габдуллина. Мы застали как раз тот момент, когда Рустем Мингалим с вдохновением читал Салиху Габдуллину лекцию о воспитательной роли детской поэзии, а тот с интересом слушал, забыв обо всех своих государственных делах.

Мы частенько приглашали в институт и членов Челнинской писательской организации. Все эти прозаики и драматурги, что они представляли собой по оценке критиков, не знаю, но могу сказать, положа руку на сердце, что среди них были три отличных поэта. Это – Назип Мадъяров, Кадыр Сибгатуллин, Ямаш Игеней. Их ответственный секретарь Газиз Кашапов был мастером творческих отчётов. К сожалению, в настоящее время уже никого из них нет среди нас.

В самой Елабуге, кроме поэта Карима Джаманаклы, жили одни критики. Хотя нет, ошибаюсь, был один, общий для всего Прикамья прозаик – Эдуард Касимов.

В одной из своих статей я высказывал мысль о том, что Э. Касимов не успел раскрыть до конца данный ему природой талант, главную свою книгу не успел написать. Может быть, я был не прав. Скажем, его роман «Всего одна жизнь» украсил бы творчество любого писателя. При жизни он не был обласкан критикой, не избалован её вниманием. Хотя критики Н. Юзиев, Р. Мустафин, Ф. Миннуллин, А. Казанцев, Х. Зарипов, А. Ахмадуллин, Ф. Сафин, Ш. Забиров, Р. Ганиева и другие прослеживали творческий путь писателя, но серьёзное глубокое исследование его произведений и объективная оценка их – это дело будущего.