Полгода – с первого августа по первое февраля – навсегда выпали из памяти Киры. Последним, что запомнилось, было то, как их неразлучная институтская пятёрка ехала после летнего пикника с ночёвкой обратно в город. Кира так никогда и не вспомнила, как оказалась одна на берегу озера. Эти шесть месяцев, закончившиеся необъяснимой поездкой в Кара Чокыр, остались в её сознании настоящей чёрной ямой. Провалом.

Первое время это беспокоило Киру, напоминало саднящую рану. Однако неприятное чувство вскоре пропало. Поначалу на ум приходили странные образы, которые исчезали прежде, чем Кира успевала их осмыслить. Мелькали в сознании воспоминания, которые ей никак не удавалось ухватить. Но к весне пропали и они.

Родные были убеждены, что знают, почему с Кирой такое случилось. А как же иначе, у неё ведь был сильнейший стресс. И травма. Осторожно подбирая слова, Саша рассказал жене, какой кошмар произошёл в её жизни в начале августа. Кира с ужасом узнала, что автомобиль, в котором они с ребятами возвращались в Казань, столкнулся с грузовой «Газелью». Водитель «Газели», виновник происшествия, в крови которого был обнаружен алкоголь, погиб на месте. Как и Миля, сидевшая на переднем сидении рядом с Денисом, и Лёня, который сидел позади неё. Именно в этот бок на полной скорости и въехала «Газель».

Авария произошла до выезда на федеральную трассу. Движение на просёлочной дороге слабое, так что пока их обнаружили, прошло почти полтора часа. За это время Денис и Элка, поначалу ещё живые, скончались от многочисленных ран и потери крови.

Кира, которая сидела за спиной водителя, была единственной выжившей. Она сильно ударилась головой, у неё был ушиб мозга, и в сознание она пришла только спустя несколько дней. Кроме того, у Киры были сломаны рёбра и правая рука. По словам врачей, легко отделалась. Просто счастливица. Полностью и без последствий восстановив физическое здоровье, «счастливица» Кира впала в сильнейшую депрессию. Провалявшись в больнице больше месяца, она почти до середины октября не могла заставить себя выйти из дома. На работе её ценили, любили, вошли в положение и ждали, сколько потребуется.

Двадцатого октября Кира вышла на работу. Саша и Гелька буквально стащили её с дивана и выволокли из дома. Постепенно Кира вернулась к привычному ритму жизни. Раны затягивались. Она по-прежнему просыпалась в слезах, но уже реже и реже. Саша радовался: Кира приходит в себя. К тому же в начале зимы они узнали, что Кира беременна. И это было не просто счастье – целая симфония радости, настоящая эйфория.

Но после Нового года с Кирой стало твориться что-то непонятное. Тоска, слезливость, апатия. Вернулись старые сны про аварию. Кира взяла на работе отпуск до десятого февраля, осела дома. Часто ходила на кладбище, подолгу стояла у могил Дениса, Элки и Лёни. Они были похоронены рядом. Джамилю похоронили в Аракчеевке.

Саша, Лариса Васильевна, Максим Петрович, Ирина, Геля – все они каждый день созванивались и держали совет: что делать с Кирой? Как помочь? Геля устроила консультацию с психологом у себя в клинике. Психолог пожал плечами и вынес вердикт: а что вы хотите? Давит непосильное чувство вины! Она выжила, а её друзья умерли. Кира довольна жизнью, собирается родить ребёнка, исполнилась её давняя мечта, она счастлива. И ей кажется, что она не имеет на это права. Прибавьте к этому гормональные изменения, и получите взрывоопасный коктейль. Родные и близкие приуныли: что же теперь делать? «Попить успокоительное, походить ко мне на сеансы и ждать, что со временем это пройдёт», – утешил психолог.

Оздоровительные процедуры должны были начаться второго февраля. Но Кира их не дождалась. Тридцать первого января она устроила себе собственный психотерапевтический сеанс: поехала одна на место гибели друзей, в Кара Чокыр. Про то, что она там делала, каким образом добралась до места, как сумела разложить палатку и разжечь костер, ей никто рассказать не мог. А сама она, как уже говорилось, этого не помнила. Всё тот же психолог не увидел в произошедшем ничего странного. Долго и умно рассуждал про скрытые резервы организма, подключившиеся в необычных условиях, про стрессотерапию, благотворное действие экстремальной ситуации, проснувшийся инстинкт самосохранения и эмоционально замкнувшийся круг.

– Её психика сама нашла способ избавиться от чувства вины. Теперь Кира готова жить дальше, – авторитетно заключил он с таким видом, будто лично советовал Кире отправиться в поход.

Психологу поверили. А почему бы и нет, ведь Кира сильно изменилась после той поездки. Точнее, стала прежней, такой, какой все они привыкли её видеть. Постепенно пережитое забывалось, всё дальше отодвигаясь в прошлое. Кира время от времени ходила на могилы друзей, стояла там и плакала, но это были слёзы не тоски, а светлой грусти по ушедшим. Она прощалась с ними и верила, что ребята сейчас в далёком, ясном месте, где, пройдёт время, окажется каждый из нас.

В августе – этот месяц, видимо, был, для неё судьбоносным! – Кира родила сына. Совершенно неожиданно для всех она решила назвать малыша Володей. Саша рассчитывал на Алёшку, мама с папой мечтали об Артёме, а Гелька была согласна исключительно на Никиту.

– Никитой своего второго назовёшь, – твёрдо заявила подруге Кира. – А мой сын – Володя. У меня есть ощущение, что я должна его так назвать, это важно. Мне кажется, однажды человек по имени Владимир чем-то помог мне, – задумчиво проговорила она.

Последние слова прозвучали странно. Все были уверены: никаких знакомых с таким именем у Киры никогда не было. И в самом тоне, каким она говорила, было что-то необычное. Потустороннее.

Муж, родители, Гелька, Ирина растерянно переглянулись. Никто не решался заговорить.

– Хорошо, пусть тогда будет Владимир. Главное, что Александрович! – спас ситуацию Саша.

Все расслабились, счастливо вздохнули, засмеялись, загомонили.

Кира, тихо улыбаясь, смотрела на маленькое личико своего спящего новорождённого сына.

Все странности в её жизни закончились.