Ровно через час командный отсек авианосца «Петр Великий» был вновь заполнен старшими офицерами Северного флота. Дессе созвал совещание сразу после того, как последний корабль 34-й «резервной» дивизии покинул сектор центральной планеты, а «Звезда Эгера» была доставлена к основным силам флота. На тактическом столе светилась подробная голографическая карта системы «Ладога», где синие маркеры кораблей Северного флота организованно занимали оборонительные позиции вокруг космической крепости и Санкт-Петербурга-4.

Лица командиров отражали сдержанное удовлетворение победой, но в глазах читалось понимание — что данное сражение далеко не определяет исхода войны. Впереди ждали новые испытания.

— Господа, — начал Дессе, обводя взглядом присутствующих командиров. Его голос, негромкий, но четкий, заполнил пространство отсека, мгновенно приковывая внимание. — Операция завершена успешно. Крепость Кронштадт деблокирована, имперская казна под нашей защитой, вице-адмирал Кантор спасена и возвращена «Звезда Эгера». Противник понес существенные потери. — Он сделал паузу, осматривая лица офицеров. — Но теперь нам предстоит решить, как закрепить этот успех и преобразовать тактическую победу в стратегическое преимущество.

Контр-адмирал Котов, стоявший по правую руку от Дессе, выступил вперед с планшетом в руках. Его массивная фигура с окладистой черной бородой придавала ему сходство с древним картинным образом русского медведя.

— Господин адмирал флота, позвольте доложить текущую ситуацию, — начал он, активируя проекцию статистических данных над тактическим столом. — Потери противника составляют более шестидесяти процентов от исходного состава 34-й «резервной» дивизии. Наши потери — семь кораблей полностью уничтожены, двенадцать с различными повреждениями, от легких до тяжелых. Захвачены шесть кораблей противника, возвращена «Звезда Эгера». Общий баланс сил в данном секторе значительно изменился в нашу пользу, создавая стратегическое окно для дальнейших действий.

— Благодарю, Пантелеймон Матвеевич, — кивнул Дессе. — Доложите план реорганизации флота с учетом освобожденных и захваченных вымпелов. Нам нужно быстро интегрировать новые ресурсы и восстановить боевую эффективность после понесенных потерь.

Котов активировал на голографическом столе подробную диаграмму текущего состава Северного флота. Трехмерная проекция напоминала сложную пространственную шахматную партию, где каждая фигура представляла собой боевую единицу с определенными характеристиками и возможностями.

— С учетом тринадцати кораблей, освобожденных из Кронштадта, предлагаю следующую реорганизацию, — Котов увеличил отдельные секторы проекции, наглядно демонстрируя свой план. — Объединить остатки 5-ой и 6-ой «линейных» дивизии в одну 5-ю «линейную» дивизию под временным командованием капитана первого ранга Саладзе. Оставшиеся корабли распределить между 3-й и 4-й дивизиями для восполнения понесенных в столичной системе потерь. Линкор «Звезда Эгера» после технического осмотра и необходимого ремонта включить в состав 2-й «ударной» дивизии.

— Возражения? — Дессе обратился к присутствующим, давая возможность высказаться всем командирам. В его стиле управления всегда был элемент коллегиальности, но последнее слово всегда оставалось за ним.

Возражений не было.

— Господин адмирал, позволю себе заметить, что две наши ударные дивизии количественно и качественно намного превосходят остальные подразделения, — продолжал контр-адмирал Котов. — В дальнейшем это может создать уязвимость в нашей оборонительной линии.

— Правильное замечание, — согласился Дессе, ценя аналитический подход своего помощника. — Пантелеймон Матвеевич, внесите коррективы в распределение. «Ударные» дивизии должны быть уменьшены на десять процентов каждая…

Котов сделал пометку в своем планшете, быстро корректируя первоначальный план:

— Понял, господин адмирал. Предлагаю выделить для «линейных» пять кораблей из 1-й «ударной» и четыре из 2-й дивизий для обеспечения стабильности состава флота.

— Утверждаю, — кивнул Дессе и повернулся к каперангу Саладзе, стоявшему со свойственной ему прямой осанкой. — Вахтанг Георгиевич, поздравляю с повышением. Теперь вы — бригадир и командующий дивизией. Пока это временное назначение, но с высокой вероятностью постоянного утверждения в должности после завершения кампании. Принимайте управление новым соединением и готовьте его к боевым действиям.

Саладзе выпрямился еще сильнее, его густые усы слегка дрогнули от сдерживаемой гордости. Для него это повышение было не только личным достижением, но и продолжением славных традиций его рода.

— Служу Северному флоту! — его голос, с характерным акцентом, звучал с искренней преданностью. — Благодарю за доверие и клянусь оправдать его в предстоящих сражениях, Павел Петрович.

— Переходим к обсуждению Кронштадта, — продолжил Дессе, возвращая совещание к практическим вопросам. — Имперская казна представляет собой стратегическую ценность первостепенной важности. Фактически, это материальная основа нашей стороны в гражданской войне. Контр-адмирал Белоусов, вам поручается создание эффективной системы обороны крепости, которая исключит любую возможность повторного захвата.

Белоусов кивнул с уверенностью человека, точно знающего, что нужно делать:

— Слушаюсь. Предлагаю активировать все стационарные орудийные платформы по периметру крепости и развернуть дальние минные поля с избирательной системой активации, настроенной на распознавание сигнатур кораблей противника. Дополнительно — организовать сменное патрулирование легкими крейсерами и эсминцами для раннего обнаружения и перехвата потенциальных угроз. Особое внимание уделим защите от скрытного проникновения малых групп.

— Утверждаю, — согласился Дессе, удовлетворенный комплексным подходом Белоусова. — Приступайте немедленно. Мы не можем исключать возможность повторной атаки со стороны Джонса или других сил, противостоящих Северному флоту. Особенно учитывая ценность казны для финансирования дальнейших военных действий.

Он повернулся к тактическому столу и жестом изменил масштаб карты, охватывая теперь несколько соседних секторов. Голографическое изображение плавно трансформировалось, демонстрируя более широкую стратегическую картину конфликта. Красные маркеры вражеских эскадр и базировались в нескольких ключевых точках по периметру территорий, контролируемых Северным флотом.

— Наше положение существенно улучшилось, но не стоит забывать о более широком контексте кампании, — сказал Дессе, указывая на ключевые стратегические зоны. — После поражения у Новой Москвы-3 мы потеряли стратегическую инициативу и теперь временно вынуждены перейти к оборонительным действиям. Сейчас, с освобождением Кронштадта и обеспечением сохранности имперской казны, мы вернули себе значительную часть утраченных позиций.

Его голос стал жестче при упоминании поражения у Новой Москвы-3 — раны, которая еще не затянулась в памяти всех присутствующих.

— Господин корабли, — обратился к Дессе адмирал Лисовский, — что насчет контр-адмирала Зубова? Есть ли информация о его местонахождении? Его действия могут повлиять на наши дальнейшие планы.

Имя предателя вызвало заметное напряжение в командном отсеке. Все присутствующие знали о том, какую роль сыграл Зубов в поражении Северного флота в битве за Новую Москву-3. Его предательство стало не просто военной катастрофой, но и личной трагедией для многих офицеров, потерявших товарищей в том сражении.

— Зубов объявлен мной в общеимперский розыск как военный преступник и изменник, — ответил Дессе, его голос стал заметно холоднее, а взгляд приобрел стальной оттенок. — Администрации подконтрольных нам звездных систем уже получили приказ о его задержании как задачу высшего приоритета. Любая информация о его местонахождении должна немедленно поступать ко мне. Лично мне.

Последние слова прозвучали с особым ударением, давая понять, что дело Зубова адмирал флота считает своей персональной ответственностью.

На несколько секунд в командном отсеке воцарилась тишина. Все понимали, насколько тяжелым ударом для «Северного Лиса» стало предательство его ставленника. Это не только привело к военному поражению, но и нанесло серьезный урон по репутации Дессе как флотоводца и стратега, а также удар по его личной гордости.

— А что с состоянием вице-адмирала Кантор? — задал вопрос каперанг Саладзе, выражая общее беспокойство присутствующих и понимая, что надо отвлечь командующего от тяжелых мыслей мести Зубову.

— Доктор Соломин докладывает, что ее состояние стабильное, — сдержанно ответил Дессе, не желая углубляться в подробности. — Вице-адмирал Кантор находится в регенерирующей капсуле. Прогнозируемое время полного физического восстановления — три дня. После этого она сможет вернуться к исполнению обязанностей.

Совещание продолжалось еще около часа. Обсуждались технические вопросы ремонта и перераспределения кораблей, организация охраны Кронштадта, установка дальних сканирующих систем для раннего обнаружения противника, протоколы коммуникации между дивизиями и множество других практических деталей, необходимых для функционирования флота. Наконец, Дессе подвел итог:

— Господа офицеры, у каждого из вас есть четкие задачи. Мы закрепляем достигнутый успех и готовимся к следующему этапу кампании. Северный космический флот доказал свою эффективность, но расслабляться рано. Джонс отступил, но не побежден окончательно. Однако, как вы понимаете, не он наш главный враг… И впереди нас ждут новые вызовы… Вы свободны.

Когда офицеры покинули командный отсек, Дессе остался у тактической карты, погруженный в свои мысли. Его взгляд задержался на маркере системы Новая Москва-3 — месте недавнего поражения. Воспоминания о той битве вызывали не просто неприятные чувства, а глухую, клокочущую ярость, которую «Северный Лис» обычно скрывал за маской профессионального спокойствия.

Потери северян были чудовищными — тысячи погибших, десятки уничтоженных кораблей, стратегические позиции потеряны. Предательство со стороны человека, которому Дессе доверился, стало тяжелейшим ударом по репутации «Северного Лиса» и его самолюбию как командующего. С того дня в глазах Павла Петровича появилась новая, незнакомая ранее эмоция — жажда личной мести, которая иногда затмевала даже его легендарную стратегическую расчетливость.

Зубов заплатит за каждую потерянную жизнь, за каждый погибший корабль, за потерянное доверие экипажей Северного флота своему командующему. И расплата будет соответствовать масштабу предательства.

«Я найду тебя, Демид, — мысленно произнес Поль Дессе. — И когда найду, ты пожалеешь, что не погиб. Смерть была бы слишком милосердным исходом для предателя твоего калибра».

Но сейчас приоритетом было укрепление позиций в системе Кронштадта, обеспечение безопасности имперской казны и восстановление боеспособности флота. Включая Доминику Кантор — ключевого офицера Северного флота и человека, чья судьба не была безразлична «Северному Лису». Месть Зубову могла подождать, пока более насущные задачи не будут решены.

Дессе встал и подошел к иллюминаторной панораме. За прозрачным полимером простирался бескрайний космос и сектор недавней битвы, которую он только что выиграл…