Мысль приходит, когда «она» хочет, а не когда «я» хочу.

Давайте попробуем понять, как мы ощущаем в себе движение мысли…

Мы редко говорим: «Сейчас я буду конструировать мысль, исходя из своего понимания». И даже если мы так скажем, то после этого мы не станем выписывать какие-то свои понимания, чтобы затем сложить их в новую мысль. Нет, мы занырнём куда-то «внутрь своей головы» и начнём мысленно перебирать какие-то образы, представления, идеи, примеры и т. п.

Страдательный залог

Впрочем, чаще всего происходит вообще по-другому — неслучайно для обозначения своего мышления мы используем формулировки в страдательном залоге.

• «Мне пришла в голову мысль…» — говорим мы, словно бы мысль была где-то вовне и просто решила зайти к нам в гости, навестить.

• «Меня осенило!» — знаменитая «эврика» или «ага-эффект». Словно мы блуждали в потёмках, а свет мысли пронзил нас «свыше».

• «Знаешь, до меня только что дошло…» — тоже характерная конструкция, которая буквально утверждает, что мысль нас догнала. Где-то ходила-бродила, а затем настигла нас.

Есть, впрочем, и примеры обратной направленности.

• «Я не могу выбросить эту мысль из головы» — словно бы речь идёт о каком-то живом существе, которое захватило наше ментальное пространство.

• «Ложка нашлась, а осадок остался», — говорим мы, демонстрируя свою неспособность убрать мысль, если она встряла нам в голову.

• Наконец, знаменитый дзен-коан с предложением «не думать о розовом слоне»: мы намеренно стараемся о чём-то не думать, а оно думается в нас само собой.

Что бы это могло значить? Если мы мыслим осознанно, от своего «я», то почему находимся в таком зависимом, подчинённом положении к тому, что происходит в нашем пространстве мыслей?

Сам наш язык, укоренённые в нём словоформы, по сути, изобличают тот факт, что мы не столько авторы своих мыслей, сколько их свидетели или даже реципиенты. То есть мышление — это процесс, который происходит скорее с нами, чем нами создаётся.

Думаю, что каждый может в этом убедиться на собственном опыте: да, вы думаете о чём-то, но мысли приходят к вам откуда-то.

Представим, что вы бьётесь над какой-то сложной задачей — прикидываете и так и сяк, перебираете варианты, а потом просто отбрасываете её и переключаетесь на что-то другое. Например, идёте гулять с собакой, принимаете душ или, предположим, засыпаете.

Затем, именно в момент, когда вы меньше всего этого ожидаете, решение вдруг вспыхивает в сознании — ясное и цельное. То есть вы озадачили свой мозг, и затем, когда ваше сознание переключилось на что-то другое, он нашёл ответ. «Сварил», как говорят в таких случаях, «мысль».

Мышление под капотом

Великий математик Анри Пуанкаре педантично описал феномен «бессознательного мышления» в своей работе «Математическое творчество»[99]. В частности, он рассказывает, как несколько дней он настойчиво бился над решением сложной математической задачи, но решение «пришло» спонтанно, когда он меньше всего думал о ней — буквально в момент, когда он заносил ногу на ступеньку омнибуса после горной прогулки в компании друзей. Мысль пришла сама.

Впрочем, в этом нет ничего удивительного. Мы ведь имеем дело с материальным объектом — мозгом, состоящим из 86 миллиардов нейронов. Каждый из этих нейронов — это сложнейший биологический «транзистор», соединённый с тысячами других в гигантскую, невообразимо сложную сеть[100][101].

В этой системе, где ежесекундно происходят триллионы электрохимических операций, просто нет места для «слов», которыми, как нам кажется, мы думаем. Само наше «понимание», как мы уже выяснили, не находится где-то в гипотетическом пространстве идей и не содержится в словах, которыми мы пытаемся его объяснить.

Наше «понимание» — это те самые — конкретные, физически существующие — нейронные ансамбли, которые были сформированы в мозге всем нашим предыдущим опытом. Когда мы узнаём лицо знакомого, активируется одна серия ансамблей. Когда ведём машину — другая, а когда решаем математическую задачу — третья.

И этот процесс происходит на всех уровнях нашей психики. Всё, с чем мы имеем дело, — это не отражение реальности, а продукт работы нашего мозга. Мир не входит к нам в голову через глаза и уши. Его картинка продуцируется внутренними настройками и фильтрами мозга в ответ на поток сенсорных сигналов — фотонов, звуковых волн, молекул.

Картинка, которую вы видите перед собой, — это модель, созданная вашей зрительной корой. Звук — это не какое-то внешнее «звучание», а такой способ обработки воздушных колебаний слуховым анализатором. Даже наше ощущение собственного тела — это модель, конструируемая мозгом. Мы живём не в реальности, а внутри построенного нашим мозгом симулятора реальности.

Теперь давайте соединим эти две идеи: если всё наше восприятие — это продукт бессознательной работы мозга, то почему с нашими мыслями должно быть как-то иначе?

Мысль, которая «приходит сама», — это не мистика. Это тот самый момент, когда результат сложнейшей, параллельной, подсознательной работы гигантской нейронной сети нашего мозга дозревает и выходит, так сказать, на поверхность сознания.

Именно это «откровение», проходящее как бы изнутри нас самих, Сократ в своё время называл «даймоном». Впрочем, за этого «даймона» его, как известно, и судили — мол, изобретает новых богов…

Но конечно, ни Сократ, ни Пуанкаре не имели в виду какое-то реальное «божественное присутствие», они просто хорошо ощущали в себе работу собственной дефолт-системы мозга, той — самой масштабной — нейронной сети, которая и выполняет роль того самого «трансформера» в ИИ, только на биологическом субстрате[102][103].

Мы мыслим не словами, а специфическими нейробиологическими «токенами» («интеллектуальными объектами») — пазлами имеющихся у нас знаний. И именно дефолт-система мозга является той нейронной сетью, в которой они, многократно и разными способами пересобираясь, наконец складываются в некое новое единство.

Этот новый интеллектуальный объект, собранный на подсознательном уровне из множества нейрофизиологических «векторов», нами и осознаётся как «созревшая» или «пришедшая нам на ум» мысль (за процесс осознания, как я уже много раз рассказывал, отвечает другая базовая нейронная сеть нашего мозга — центральная исполнительная).

Не мы лично, как сознательные субъекты, «подумали» эту мысль. Это наша «машина мышления» завершила очередной вычислительный цикл и выдала такой результат. Может, удачный, а может быть и нет, но это уже другой разговор.

Важно понять, что в нашем мозге, кроме наблюдаемого сознания, есть ещё и фактический сервер — нейрофизиологический «трансформер» — мышление.

Мы привыкли считать себя хозяевами своей жизни. Но даже первый шаг вглубь себя заставляет задуматься: не являемся ли и мы гостями в огромном, гудящем дворце нашего мозга? Что если нам на деле позволено видеть лишь то, что происходит в его тронном зале? В то вре-мя как вся реальная жизнь кипит в бесчисленных коридорах, лабораториях и тайных комнатах, куда нашему сознательному «я» вход воспрещён…