Очередную кампанию Патриарх воспринимает именно так, а не иначе, и отзывается на это в своем очередном послании 28 августа (10 сентября) 1920 года. Послание это было посвящено насильственному закрытию Свято-Троицкой Сергиевой Лавры. Мы-то привыкли, что Лавра была закрыта несколько десятков лет, а для людей того времени закрытие одной из главных святынь Русской Церкви воспринималось как нечто эсхатологическое.

Уже много раз за последнее время терзалось религиозное чувство русских людей, и удар за ударом направлялся на их святыни. Не избегла сей печальной участи наша великая святыня – Троице-Сергиева Лавра. Было начато вскрытие мощей прп. Сергия. Этим думали достигнуть того, что народ перестанет стекаться в Лавру и потеряет доверие к своим духовным руководителям.

Расчеты, однако, оказались ошибочными. Конечно, при вскрытии не было обнаружено никаких подделок, а были найдены останки Преподобного, которые всеми верующими благоговейно почитаются, как Его святые мощи. Но, как и следовало ожидать, оскорбление мощей прп. Сергия вызвало великий религиозный порыв, выразившийся в усиленном паломничестве к его цельбоносной раке. Тогда стали выселять монахов из Лавры, закрывать храмы, уже переданные общине верующих по договору, и в местном совете начали усиленно обсуждать вопрос об изъятии мощей Преподобного из Лавры, о погребении их, или о передаче в один из московских музеев.

При первом же известии о сем Мы почли долгом своим лично переговорить с Председателем Совета Народных Комиссаров о необходимости оставить Лавру и мощи в неприкосновенности, на что Нам было отвечено, что Председатель занят обсуждением важных дел, и свидание не может состояться в ближайшие дни. Призванные стоять на страже народных церковных интересов, священным долгом Нашим считаем оповестить духовных чад Наших о ходе настоящего дела.

Наш знаменитый историк Ключевский, говоря о прп. Сергии и о значении его и основанной им Лавры, предвещал: «Ворота Лавры Преподобного затворятся, и лампады погаснут над его гробницей только тогда, когда мы растратим без остатка весь духовный нравственный запас, завещанный нам нашими великими строителями земли Русской».

Ныне закрываются ворота Лавры, и гаснут в ней лампады.

Что же? Разве мы уже не растратили внешнее свое достояние и не остались при одном голоде и холоде? Мы только носим имя, что живы, а на самом деле уже мертвы. Уже близится грозное время, и если не покаемся мы, отнимется у нас виноградник Царствия Божия и передастся другим делателям, которые будут давать плоды в свое время.

Да не будет сего с нами. Очистим же сердце наше покаянием и молитвами и будем молить Преподобного, дабы не покидал Он Лавры своей, а «поминал стадо, еже собрал…»

Вновь послание говорит о самой сути того, что происходило с нами не только тогда, но и последующие 70 лет. И сказано как нельзя более верно, хотя речь идет, в общем-то, о цитате библейской, обращенной ко всем другим временам: Ты носишь имя, будто жив, но ты мертв (Откр. 3, 1). Наверное, в таком состоянии наш народ и пребывал в основной своей части целые десятилетия.

Для чего обращать внимание на этот очень важный момент? Для того, чтобы появилась точная, правильная точка отсчета для понимания политики нашей церковной иерархии, источника ее компромисса. Народ перестанет ее поддерживать, перестанет радеть за Церковь. А иерархия знала, что сыновья, внуки, правнуки тех, кто попускает разграблять святыни, попускает закрывать храмы, убивать духовенство и монахов, все равно к Церкви придут, все равно им нужна будет пастырская помощь, пастырское окормление.

Для понимания дальнейших действий Патриарха Тихона нужно отдавать себе отчет в том, что он уже со времени Гражданской войны не рассчитывал на поддержку народных масс. Они предавали Патриарха, предавали многих пастырей. Мы это увидим, когда он целый год будет находиться под арестом в Москве, и никто не попытается даже восстать против этого.

Идет 1920 год. Гражданская война закончилась почти на всей территории России, только на Дальнем Востоке почти до 1922 года продолжалось локальное сопротивление большевикам. Казалось, что в 1921 году должно было бы наступить изменение в отношениях между большевиками и Церковью. Была Гражданская война, большевики боролись за свое выживание, рубили направо и налево, может быть, в Церкви видели какого-то контрреволюционера. Но Патриарх всю Гражданскую войну занимает достаточно сдержанную позицию. Никаких призывов к насилию нет, и даже более того – призыв подчиняться советской власти в тех случаях, если она не требует отступления от православного благочестия.